? От вас, пардон, несёт.
? Пирог с паслёном ел, ? учтиво объяснял малявка, ? вот и несёт от отрыжки.
? Ах, мон дье! При чём тут паслён? Вы же насквозь прокурены…
? Что вы, Матрё… тьфу! Матрона Мартыновна!
Я же некурящий. И потом… пожалуйста… пыыжкытэ ла класс? От последнего Матрёна таяла. Стоило только попросить по-французски разрешения выйти, как Матрена расплывалась от счастья. Вообще же она была, как мы тогда считали, страшно обидчивой. Напишешь гадость какую-нибудь на доске по-французски, дохлую крысу к кафедре приколешь или ещеё что-нибудь шутя сделаешь, она уже в обиду.
Мы пахали, мы косили.
Мы нахалы, мы Кассили!
Никита Павлович бодро вошел в класс, махнул нам рукой, чтобы мы сели, и, улыбнувшись, сказал:
— Вот, голуби мои, дело-то какое. А? Революция! Здо?рово! <…>
Стёпка Атлантида поднял руку. Все замерли, ожидая шалости.
— Чего тебе, Гавря? — спросил учитель.
— В классе курят, Никита Павлович.
— С каких пор ты это ябедой стал? — удивился Никита Павлович.
Налево ? залив, направо ? залив. Эта симметрия осуществляла ту высокую справедливость, на которой зиждилось Швамбранское государство и которая лежала в основе нашей игры. В отличие от книг, где добро торжествовало, а зло попиралось лишь в последних главах, в Швамбрании герои были вознаграждены, а негодяи уничтожены с самого начала. Швамбрания была страной сладчайшего благополучия и пышного совершенства. Ее география знала лишь плавные линии. Симметрия ? это равновесие линий, линейная справедливость. Швамбрания была страной высокой справедливости. Все блага, даже географические, были распределены симметрично. Налево ? залив, направо ? залив. На западе ? Драндзонск, на востоке ? Аргонск. У тебя ? рубль, у меня ? целковый. Справедливость.
Я вижу в почтовых марках одновременно и маленькое окошко в чем-то манящий меня далёкий мир, и геральдический знак народа и государства, листок календаря с памятной датой, восстанавливающий в воображении событие или имя примечательного человека.