Жизнь коротка, смерть неизбежна, вот и всё, что можно сказать по поводу всего этого дерьма.
Мое творчество очень эгоистично — я пишу для себя и не считаю, что у меня есть целевая аудитория.
Язык — это часть культуры, и нам нужно принимать ответственность за нашу культуру и не бояться слов.
Same rules apply.
Новой морали, новой эстетики явно не хватает. Когда-то были, теперь нету. Вот мы и пытаемся вспомнить, вернуться, что ли.
Людям с принципами живется нелегко.
Культура превратилась в предмет потребления.
Когда ты пишешь и тебе действительно нравится, это превращается в своего рода наркотик. А если тебе за это еще и платят, зачем вообще останавливаться?
В этой жизни наркоты полно, и я не вижу смысла молчать об этом.
Дело ведь не в том, что ты говоришь, — дело в том как ты это говоришь.
Ты пока что еще не умер и ты должен жить до того момента, пока не умрешь. За всеми этими рассуждениями лежит вера в то, что о суровой реальности неминуемой смерти можно забыть, если больше думать о нынешней реальности, в которой ты еще жив. … А значит, лучше прожить эту жизнь весело и с удовольствием на тот случай, если после смерти тебя ни хера не ждет
Я знаю, что утром мне будет тошно вспоминать об этом, но утро длится недолго. Нет такой пакости на душе, которую нельзя смыть парой прибауток и кружкой пива.
Мне интересны разные голоса. Нравится лепить персонажей с помощью их речи, которая говорит о них больше, чем все остальное.
Люди живут не задумываясь об этих развилках; кажется, что выбор можно отложить на потом. Но наступает момент, когда откладывать больше нельзя. И ты вдруг понимаешь, что выбор уже сделан, а ты даже не заметил.
Я думаю, что упадок современного мира — от того, что мир перестал шокировать. Чтобы ни произошло, люди из этого тут же цинично слепят продукт и впарят по максимуму.
Люди слишком часто ненавидят себя за невозможность быть тем, кем они не являются и никогда не смогут быть.
Почему русские переводят в таких количествах совершенно никакие, стереотипные романы из Англии — в то время как сами русские авторы, с которыми я познакомился у вас, не имеют возможности публиковаться.
Настоящие писатели всегда пишут для себя.
К сожалению, свободный рынок весьма способствует «плавлению» культур.
Персонажи, которые тебе нравятся, — они все время возвращаются к тебе снова.
Продажи книг осуществляются по тем же принципам, что и продажи дисков, громкие имена принадлежат мультинациональным огромным магазинам, а более интересные литературные работы можно отыскать только в Интернете.
Some people are easier to love when you don't have to be around them.
Побольше хорошего секса и поменьше работы.
Празднование — это часть жизни, а опьянение — часть празднования.
Когда мне частенько бывает хреново, для меня это всегда сигнал, что пора двигаться дальше. Люди годами пытаются понять, почему им хреново, приспособиться к этому. Я же просто выдвигаюсь далее. И — проходит. По кухонной философии, убегая, ты не решаешь проблем, нужно научится переживать это состояние — когда тебе хреново. Я так не считаю. Жизнь — процесс скорее динамический, нежели статический, и, перестав меняться ты погибаешь. Так что я не бегу, я двигаюсь дальше.
Странно, что здесь, в Британии, где каннабис вне закона, в палате общин имеется аж четырнадцать баров, и члены парламента шляются по коридорам, будучи пьяными вусмерть.
Когда что-то одно уже пользуется спросом, потом легко использовать тех же самых героев, например, для того, чтобы заработать еще денег в Голливуде.
Иногда в этой жизни кого-то бьют и за дело.
Только в тот момент, когда ты начинаешь путешествовать по миру, ты в полной мере понимаешь, что именно не так с тем местом, где ты родился и вырос.
Чтобы быть хорошим писателем, надо прежде всего быть очень честным.
После двадцати вся твоя жизнь — это уродливый компромисс, робкая сдача позиций, заканчивающаяся смертью.
Деление на фанатов различных команд — полная чушь и ерунда, подрывающая единство рабочего класса.
You can't lie to your soul.
Никогда не надо никого посылать на хер прежде времени.
Я не стал выбирать жизнь. Если мой выбор кому-то не нравится, то это их проблемы.
Я вообще считаю, что в писательском ремесле есть одна замечательная фишка: чем старше вы становитесь, тем для вас лучше.
Книги по большому счету должны тебе помогать что-то делать. Если это происходит, то книга хорошая.
Предположим, что я знаю все «за» и «против», знаю, что меня ожидает низкая продолжительность жизни, нахожусь при этом в здравом уме и рассудке и т. д. и т. п. и все же сознательно продолжаю употреблять героин? Они мне этого просто не позволят; ведь то, что я отверг жизнь, предложенную ими, они воспринимают как намек на то, что сами сделали неверный выбор. Выбери нас. Выбери жизнь. Выбери ипотечные платежи и стиральные машины, выбери новые автомобили, выбери сидение на софе, уставившись в экран, на котором показывают отупляющие сознание и вредные для души игровые шоу, выбери бездумно засовываемую в рот псевдопищу. Выбери смерть в собственной постели по уши в дерьме и моче под присмотром ненавидящих тебя эгоистичных, бестолковых ублюдков, которых ты породил на свет. Выбери жизнь.
Когда вышел роман «На игле», он стал самой воруемой книгой. Постоянно кто-то забегал в магазин, хватал книжку и убегал. Так я понял, что у меня появился новый читательский контингент: новое поколение, которое ворует книги из магазинов. Для меня это было очень лестно.
I'm not running away, I'm moving on.
При определенных обстоятельствах мораль становится относительной.
По-хорошему вообще у каждого писателя должен быть свой собственный редактор — вы срабатываетесь, притираетесь друг к другу, и в результате получается действительно то, что надо.
Большинство людей знают на собственном опыте: больше хочется всегда того, что не можешь получить, а то, чего тебе и даром не нужно, судьба тебе подносит на блюдечке. Такова жизнь, и жизнь половая — не исключение.
Не может быть цензуры мысли, цензуры эмоций.
Общество использует фальшивую и извращенную логику, чтобы подмять под себя и перевоспитать людей, поведение которых не соответствует его стандартам.