возможно мы уже спускались с небес
или рождались не раз
какая горькая память — память о том
о том что будет потом
Мы живём сейчас в такое время, когда видимое изобилие всего вокруг — изобилие музыки, изобилие мыслей, якобы, значит, изобилие информации, книг, всего такого, оно в общем скрывает тот очевидный факт, что мы живём посреди пустыни, где на самом деле мало что может взволновать человека и мало что его может затронуть по-настоящему.
Две категории людей недоступны моему пониманию: люди, которым нравится повелевать, и люди, которым нравится подчиняться.
Мне кажется, протест против судьбы — самое бессмысленное занятие, которому может посвятить своё время человек.
деньги – это фантики
от будущих конфет
фантиков можно напечатать сколько угодно
конфет всё равно на всех не хватит
Мне противны те, кто цепляются за утлые остовы человеческих иллюзий – социальное положение, нацию, расу, империю, церковь, так называемые незыблемые научные истины или семейные ценности. В конце концов, они, разумеется, всё равно побеждают.
Культура принадлежит жрецам, искусство принадлежит пророкам.
наша семья это странное нечто
которое вечно стоит за спиною
я просто хочу быть свободным и точка
но это означает расстаться с семьёю
твой мускус мой мускул
это так просто до утра вместе
Мир, как мать, которая не любит меня, и Бог, как отец, которого я не знаю.
Насилие связано с любой властью.
это — ребус, шарада, загадка
судьбы тех, кто её целовал
если справа — сгорал без остатка
если слева — навек застывал
Расширение взгляда на вещи, знание всегда спасает от манипуляций. Чем больше у тебя информации, чем больше ты понимаешь, тем труднее твоим мнением манипулировать. И, конечно, в интересах манипуляции создание стереотипов, создание одномерных, одноклеточно мыслящих людей, которыми удобно манипулировать. Человеку не дают задуматься.
Этот город слишком мал для твоей любви.
Пока у нас был Бог, мы обладали вечностью.
Переставляя символы прошлого в надежде получить нечто новое, мы обречены бесконечно разыгрывать одну и ту же шахматную партию. Настоящие перемены наступают, когда с доски сбрасываются все фигуры.
Философия – самая живая и самая необходимая наука из всех, которые существуют, а если она даже местами мертва, то её придётся оживить, а иначе всем нам хана.
от невыносимости жизни
от вони протухшего Бога из подвала соседней церкви
от потока мегабайт
бомбардирующих сетчатку и барабанные перепонки
люди однажды возьмут и начнут взрываться
Ты никогда не замечала, что смерть и любовь – два слова женского рода с одинаковым количеством букв?
Знакомая боль… она сильней незнакомой жжёт.
на городской помойке воют собаки
это мир в котором ни секунды без драки
Бог сделал непрозрачной здесь каждую дверь
чтобы никто не видел чем питается зверь
Книга… — это идеальное оружие, потому что она не ставит своей задачей никого уничтожить. Но она меняет того, кто ее читает.
есть белая овца среди чёрных овец
есть белая галка среди серых ворон
она не лучше других она просто даёт
представленье о том что нас ждёт за углом
Искусство от культуры именно тем и отличается, что культура — это воспроизводство одного и того же в одних и тех же формах, а искусство — это отказ от этих форм и разрушение… постоянный уход от присвоения.
герои супермаркетов, несчастные идиоты, катят тележки, наполняют их
достижениями цивилизации – мясом мёртвых животных, ядами в цветных упаковках, бессмысленными игрушками, сокращающими ожидание, синтетической похотью, силиконовой красотой….
Время ускоряется, но мы не замечаем этого, потому что ускоряемся вместе с ним. Пространство сжимается, но мы и этого не замечаем, потому что тоже сжимаемся.
Я знаю за собой лишь одну вину: я просто ненавижу эту страну.
но я верю мы умрём
чтобы встретится опять
и по улице пройти
и друг друга не узнать
рано или поздно
наступит время
расплаты за педагогические ошибки
Музыку ведь редко воспринимают серьёзно. Моё глубокое убеждение, что средний человек боится музыки. Музыка — разрушитель его обыденного мироощущения. Она бесплотна, но способна воздействовать. Она не обязательна, поскольку создается искусственно, но в то же время всегда присутствует везде — в шумах, в ритмике. Это тайна, которая разрушает линейный мир причинно-следственных связей. Попробуйте поставить обычному человеку серьёзную музыку и заставьте его её слышать (а не слушать), то есть чтобы она звучала не просто как фон. Вы увидите, как ему будет неуютно. Именно поэтому он нуждается в таком количестве как бы «стёртой» музыки, которая создавала бы впечатление, что музыка есть, но в то же время убивала бы её сущность. Огромным количеством такой музыки, звучащей вокруг, современный человек загораживается от тайны музыки настоящей. То есть музыка звучит, чтобы её не слышать.
Все люди, идущие в одну сторону, они очень быстро попадают в канаву рано или поздно, если не находится хотя бы одного, который скажет: «Давайте обойдём эту канаву с другой стороны».
Пафос разрушения плохих вещей значительно лучше, чем пафос созидания вещей ненужных.
Но мысль, что всё можно изменить какой-то революцией, восстанием, это глупость. Потому что поле боя в конечном счёте – сам человек. Должен быть изменён сам человек.
стоит ошибиться – и я уже никогда не проснусь
Бремя славы — это ловушка, которая пытается вернуть тебя в прошлое. А жить надо будущим.
я набрал знакомый номер
а там короткие гудки
это мой телефонный номер
значит я с кем-то уже говорю всегда-то мой номер кем-то занят
когда бы себе я не позвонил
ни кому ни кому
ни кому ни кабельность
но везде слышен настойчивый стук
этот звук меня вгоняет в землю уже давно
это время стучит нам в темя
костяшками домино
Мир — это больница для ангелов, которые разучились летать и позабыли дорогу на небо, свалившись с лестницы.
ты — моя женщина
я — твой мужчина
если нужно причину
то это причина
Только за закрытыми дверями есть шанс отыскать выход — все открытые ведут в тупик.
Мы вообще мыслим категориями ну просто железобетонными, как железобетонными блоками. На самом деле все слова, они вот гибкие, резиновые и меняются от ситуации к ситуации. От людей к людям. От времени ко времени.
когда о тебе говорят — всегда понижают голос
и не могут найти нужных слов чтобы выразить весь свой ужас
мастера намеков даже они бессильны
объяснить за стаканом чая что же в тебе такого
Просто я уверен, что самые интересные войны — это те, в которых ты обречён на поражение. А победители оказываются проигравшими при прошествии многих лет.
я не знаю точно, когда мы умрём, но я точно знаю,
зачем мы живём —
живём, чтоб притворяться ночью и днём
что нас тащит,
по жизни тащит
Для того чтобы манипулировать человеком, надо превратить его из субъекта в объект. Нужно как-то его обозначить: фашист, коммунист, патриот, поэт, политик, актёр. Чтобы можно было в любой момент эту идентификацию ему налепить, а потом манипулировать ею по законам, присущим данному жанру…
Совок, который окружает нас, на 75 процентов не есть предмет искусства.
Конечная цель борьбы — это свобода.
Я — городской партизан. Я скорее умру, чем сдамся вам.
дьявол женщину всякому учит
и она на пружинке тугой
справа крепит янтарное солнце
слева – клипсу с жемчужной луной