Те, которые надеются стать философами путем изучения истории философии, скорее должны вынести из нее то убеждение, что философами родятся, так же как и поэтами, и притом гораздо реже.
Каждый человек до какой-то степени религиозен. Ведь практически во всех жизненных ситуациях мы упоминаем имя Бога.
Жизнь, как обычно, полная хрень. Это шотландская философия.
Философии значат столько, сколько значат философы. Чем больше величия в человеке, тем больше истины в его философии.
Я представляю себе философию совершенно иначе, полагая, что все люди являются философами, хотя некоторые в большей степени, чем другие. Я, конечно, согласен с тем, что существует особая и замкнутая группа академических философов, однако не разделяю восхищение Вайсманна их деятельностью и взглядами. Напротив, я думаю, что многое говорит в пользу тех людей (в моих глазах они также являются особым типом философов), которые не доверяют академической философии.
Если человек не верит в удачу, у него небогатый жизненный опыт.
Я понимаю, что у людей в головах есть определенный сложившийся образ меня. За годы я превратилась для них во что-то вроде мультяшного персонажа.
Философия не признаёт иного счастья, кроме себя, счастье, в свою очередь, не признает никакой философии, кроме себя; таким образом, и философ счастлив, и счастливец считает себя философом.
В сущности, философия — это когда один философ доказывает, что все остальные философы — болваны. Обычно он убеждает нас в этом, а заодно и в том, что и сам он из их числа.
Не каждый человек может быть философом, как далеко не каждый философ может оставаться человеком.