Я думал, будто ищу любовь, пока в один прекрасный день не понял, что хочется мне прямо противоположного — держаться от нее подальше.
Любовь не имеет ничего общего с сердцем — этим мерзким органом, насосом, качающим кровь. Любовь первым делом сдавливает лёгкие. Глупо говорить: «У меня разбито сердце», нужно выражаться точнее: «У меня сдавило лёгкие.»
Пусть я знаю, что любовь – сказки, все равно наверняка буду через несколько лет гордиться тем, что верил в неё.
Правда в том, что любовь начинается с роз, а заканчивается шипами.
После тридцати все мы одеваемся плотной броней: пережив несколько любовных катастроф, женщины бегут от этой опасности, встречаясь с надёжными пожилыми олухами; мужчины, также опасаясь любви, утешаются с «лолитами» или проститутками; каждый сидит в своей скорлупке, никто не хочет оказаться смешным или несчастным. Ты скорбишь о том возрасте, когда любовь не причиняла боли. В шестнадцать лет ты ухаживал за девчонками, бросал их (или они бросали тебя) и не маялся никакими особыми комплексами: раз-два и дело в шляпе. Так отчего же с годами всё это приобретает такое значение? По логике вещей, должно быть наоборот: драмы в отрочестве, пустяки — после тридцати. Но, увы!
Самая сильная любовь – неразделенная.
Я сдерживался, чтобы не изнасиловать её, она — чтобы не разрыдаться. Между нами, как говорится, зарождалась любовь.
Два развода не отвратили вас от института брака?
— Нет, мне нужно быть женатым, этого требует моя «олдскульная» сторона. В этом отношении я чувствую необходимость поступать как полагается. И потом, написав, что любовь длится три года, я захотел, естественно, опровергнуть самого себя и провозгласить: «Нет! С тобой это будет длиться вечно!» Такое романтическое пари.