Мы никогда не уверены в том, что мы вернёмся назад живыми, потому что война – это ад на земле, и я знаю, о чём я говорю. Но мы уверены в том, что добро, сострадание и милосердие работают сильнее любого оружия.
Меня научили, что благотворительность должна быть прежде всего эффективной. Поэтому, если я ставлю задачу спасать детей, я использую все средства и возможности, создаю алгоритм и решаю её. И если для спасения детей нужно рисковать жизнью, я на это готова, что доказала много раз. Те, кто обвиняют меня в связях с «преступной властью», не готовы рисковать жизнью и своим благополучием. В этом причина их неудач и бессилия.
Помощь не только бомжам нужна, но и пьяным. А то закрыли вытрезвители, и теперь люди умирают на улице. Нельзя этого позволять.
В машине сегодня слушала репортаж про визит премьера в дом престарелых. Со слов радостно возбужденного диктора, в этом доме «пахло пирогами и блинами». Как дома. Мне нравятся такие новости. Но я им отчего-то совсем не верю.
Я думаю, женщина добрее мужчины по своей природе. У нас есть неистребимый инстинкт материнства, который подразумевает в первую очередь защиту. Нужно защищать ребенка — своего или чужого, не важно.
Я ненавижу смерть, она мне отвратительна. Я считаю, мы должны сражаться за каждое мгновение земной жизни, за то, что нам дано на земле. Но в то же время я православный человек и верю, что смерть — это переход в вечную жизнь. То есть в каком-то смысле событие… правильное. Как примирить в себе два этих начала — не знаю…
Я смерть ненавижу. Я вижу это как разрушение, как конец страшный.
Тюрьма не исправила ни одного человека. Нет таких, кто из тюрьмы вышел и говорит: я теперь замечательный.
Болевая точка — это импотенция, мужская несостоятельность. Почему женщина ездит на войну за детьми, а мужчины поливают её за это дерьмом, сидя дома, в Москве или Германии, в тепле на диване?!
Единственная площадка, с которой я могу заявить о том, что есть люди в подъездах, — это мой блог. У меня нет своего канала, радио, проплаченных журналистов, пиар-менеджера. Только блог. К счастью, люди слышат.
Самое главное право — это право на жизнь.
В машине сегодня слушала репортаж про визит премьера в дом престарелых. Со слов радостно возбужденного диктора, в этом доме «пахло пирогами и блинами.»
В Вере пациенты, вне зависимости от вероисповедания, часто находят утешение и силы справляться с испытанием. Но это не означает, что атеисты не справляются с такими же проблемами. У них другой взгляд на жизнь и они находят в себе силы и мотивацию так же, как и верующие, но другими путями.