Какое отношение ночь имеет ко сну?
Супружество без любви лишено истинного бытия, добра, утешения, не имеет в себе ничего от Божьего установления, ничего, кроме самого убогого и низкого, чем легко может пренебречь любой уважающий себя человек. Плотская жизнь может продолжаться, но она не будет ни святой, ни чистой, ни поддерживающей священные узы брака, а станет в лучшем случае животной функцией… Ибо в человеческих делах душа является действующей силой, а тело в некотором смысле пассивно. И если в таком случае тело действует вопреки тому, чего требует душа, как может человек думать, что это действует он, а не нечто ниже его?
Better to reign in Hell than serve in Heaven (Лучше быть Владыкой Ада, чем слугою Неба!) Вар. Лучше царствовать в аду, чем прислуживать на небесах.
Кто царствует внутри самого себя и управляет своими страстями, желаниями и опасениями, тот более чем царь.
Мир имеет свои не менее славные победы, чем война.
Долг нечто гораздо более существенное, чем даже слова, и к исполнению его следует более благоговейно стремиться.
The end then of learning is to repair the ruins of our first parents.
Любовь должна не туманить, а освежать, не помрачать, а осветлять мысли, так как гнездиться она должна в сердце и в рассудке человека, а не служить только забавой для внешних чувств, порождающих одну только страсть.
Дурные вести бегут, хорошие плетутся прихрамывая.
Разум — место само по себе. И из Рая может сделать Ад, а из Ада — Рай.
Книги — не мёртвые совершенно вещи, а существа, содержащие в себе семена жизни. В них — чистейшая энергия и экстракт того живого разума, который их произвел. Убить хорошую книгу значит почти то же самое, что убить человека: кто убивает человека, убивает разумное существо, подобие Божие; тот же, кто уничтожает хорошую книгу, убивает самый разум, убивает образ Божий как бы в зародыше. Хорошая книга — драгоценный жизненный сок творческого духа, набальзамированный и сохраненный как сокровище для грядущих поколений.
С меня довольно и малого числа читателей, лишь бы они достойны были понимать меня.
Одиночество — порой лучшее общество.
Может быть, не меньше служит тот / Высокой воле, кто стоит и ждёт.
Не тяжко ли пред тем склоняться вечно и прославлять того, кто ненавистен?
Wild above rule or art, enormous bliss.
The childhood shows the man,
As morning shows the day.
Верный может иногда отступать от буквы, даже от предписаний Евангелия, во исполнение более возвышенного закона — закона любви.
Я не могу похвалить слабую и робкую добродетель, непроворную и замкнувшуюся, которая не делает вылазок и не имеет врагов, а крадется по жизненному пути, вместо того чтобы по жаре и пыли бежать за венком бессмертия.
Свобода <…> состоит не в том, чтобы в государстве никогда не возникали неудовольствия и жалобы, а в том, чтобы они свободно выслушивались, серьезно обсуждались и быстро устранялись.
Не тот является еретиком, кто согласно своему пониманию следует Писанию, но тот, кто следует указаниям Церкви вопреки своей совести и пониманию, основанному на Писании.
And, when night
Darkens the streets, then wander forth the sons
Of Belial, flown with insolence and wine.
Тому, кто скрывает темную душу, грязные отсталые мысли, как прогулки под солнцем полудня, являются собственной темницей…
Нация, которая не может управлять собою, но отдает себя в рабство собственным вожделениям, будет порабощена другими хозяевами, которых она не выбирала, и будет служить им не добровольно, а против своей воли.
Свобода — вот кормилица всех великих талантов: она, подобно наитию свыше, очистила и просветила наши души; она сняла оковы с нашего разума, расширила его и высоко подняла над самим собой. Дайте мне поэтому свободу знать, свободу выражать свои мысли, а самое главное — свободу судить по своей совести.