Знаете, есть такие мужчины, которые своей моногамностью способны достать окружающих гораздо больше, чем любой Дон Гуан своей полигамностью. Вот они так уверены… Ну, знаете, это такие фанатики, как у Моэма в рассказе «Дождь». Есть мужчины, которые просто любят только одну женщину. Но хорошо ли это? Я не знаю. Наверное, хорошо, если кто-то нашёл свой абсолютный идеал. А если при этом ты не видишь ничего другого и не способен замечать ничего другого, то я не уверен, что это хорошо. Другой вопрос — надо ли обязательно изменять жене? Конечно, я ничего подобного проповедовать не буду. Но мне очень нравится формула Стивена Кинга: «Сидящий на диете имеет право просмотреть меню». Понимаете, можно любить жену, но увлекаться, любоваться, восхищаться остальными, и в этом не будет никакой драмы. <…> Есть определённая суженность в том, чтобы воспринимать единственную женщину, а всех, кто воспринимает больше, считать развратниками и подонками. Вот я очень не люблю ригористов и моралистов таких. Я люблю людей, которые подлостей не делают. Вот этих я люблю. Пожалуй, влюблённость, которая «повелительней [слаще] звука военной трубы», по Блоку, — это то состояние, которое необходимо, это творческое состояние, это всё равно что вдохнуть действительно чистый воздух.
А ужас этой истории очень прост: даже если глупая, романтическая, начитавшаяся книг женщина, даже бабёнка в каком-то смысле, красивая, довольно пустая, выдумывает себе любовь, она расплачивается за эту любовь по-серьёзному, расплачивается по-настоящему — расплачивается жизнью. Вот в этом-то и ужас. Выдумываем мы себе чушь, выдумываем мы себе романтический бред, а платим за него жизнью — серьёзно. И нельзя не пожалеть этого человека. <…> Женщина, влюбившаяся в идиота, расплачивается так же, как женщина, влюбившаяся в гения. Человек, исповедующий веру, даже если он верит в полную ерунду, а не в высокие христианские ценности, всё равно может стать мучеником веры — своей дурацкой веры. Вот в этом, мне кажется, страшный пафос романа. Хотя многие там увидят совершенно не то. Но прежде всего «Мадам Бовари» — это очень хорошо написанная книга.
В женщинах> очень не люблю блядства — то есть любования собственной порочностью, гордости за неё.
Кот, он может гулять сам по себе, но, вообще-то, кот — конформист. <…> А кот — это такой типаж женщины, который делает вид, что гуляет сама по себе, но при первой опасности бежит в дом под хозяйскую руку или под руку более сильного хозяина. Такой тип женщин есть, он не универсален, это, вообще, не женская природа, но такой тип есть. Всё кошкино гуляние «само по себе» — это до первого блюдца с молоком.
Обратите внимание, я сейчас важную вещь скажу: ребёнок, родившийся в этом браке имеет шанс спастись, если он воспитывается в коллективе. Об этом рассказывает "Республика ШКИД", "Педагогическая поэма", романы ранних Стругацких. Иными словами, Россия может спастись, если она создаст новую систему образования и, внимание, если она и разрушит патриархальную семью. В романе Чернышевского "Что делать" уже подчёркнуто, что в России не будет политической свободы, пока в ней будет доминировать патриархальная семья. Условно говоря, пока женщина не начнёт изменять мужу и муж не признает это некоторым символом свободы, помните, как об этом говорит Кирсанов… большевики с этим пришли к власти, великая фраза, это так и было. Понимаете, два главных треугольника определяют лицо русской революции: треугольник Осип, Лилия и Володя, понятно, да, и треугольник Володя, Инесса и Надя, конечно. Эти треугольники с Володей во главе определили русскую свободу. Но, к сожалению, это очень… Пока в России женские измены не станут нормой, а мужья не станут это одобрять, ни о какой политической свободы в России и говорить не приходится. Вперёд!
Гендерный фактор — это такая штука, которой нельзя пренебрегать. Мужское поведение должно быть мужским. Ответственным, строгим. Женское — женственным, пленительным, безответственным, непредсказуемым. Хорошо, когда страна ведет себя как женщина, а государство — как мужчина. Плохо, когда наоборот. Совсем ужасно — если они оба среднего рода.