Ты построил свой тихий мирок, замуровал наглухо все выходы к свету, как делают термиты. Ты свернулся клубком, укрылся в своем обывательском благополучии, в косных привычках, в затхлом провинциальном укладе, ты воздвиг этот убогий оплот и спрятался от ветра, от морского прибоя и звезд. Ты не желаешь утруждать себя великими задачами, тебе и так немалого труда стоило забыть, что ты — человек. Нет, ты не житель планеты, несущейся в пространстве, ты не задаешься вопросами, на которые нет ответа: ты просто-напросто обыватель города Тулузы. Никто вовремя не схватил тебя и не удержал, а теперь уже слишком поздно. Глина, из которой ты слеплен, высохла и затвердела, и уже ничто на свете не сумеет пробудить в тебе уснувшего музыканта, или поэта, или астронома, который, быть может, жил в тебе когда-то.
Знаете ли вы, что чиновники очень любят смотреть на морской прибой с берега: откат за откатом!
Одних стираешь, словно мел с доски,
других с трудом из сердца вырываешь,
и без одних ты счастливо живешь,
а без других никак не выживаешь.Одни уходят, не оставив след,
других следы прибой времен стирает,
а кто-то оставляет шрам в душе,
а кто-то саму душу забирает.
Ах, возьми меня с собой
туда, где лето,
туда где тёмно-синий прибой
стонет в объятиях ветра.
Туда, где можно тр@хать кого попало,
курить траву и ничего не делать,
туда где небо огромное одеяло
как будто разрисовано мелом.
Куда ментов вообще не пускают,
где солнце прыгает так высоко,
что даже глаз не хватает
увидеть как оно далеко.
Рио-де-Жанейро <…> был скован белым молчанием, на пляже беззвучно лежала волна прибоя, как небрежно брошенный у края моря кусок кружева, резные листья пальм, большие и молчаливые, словно врастали в жаркий полдень.
закрываем двери квартир.
ключи под коврик,
по-приятельски улыбается дворник
и этот предательски огромный мир. проводник проводит нас туда,
где все, как в фильмах чб,
чище сердца и вода
и мы одни в этом темном купе. и все эти станции запомнят твои интонации,
и твой шёпот, будто шумит прибой,
и в странном танце декламаций
звучат слова:
люблю,
остаться,
с тобой.
Ценить доброту человека — это всё равно что бережно относиться к чудесному комнатному растению, которое радует человека своим нежным, ярким, изысканным ароматом. Когда человек его чувствует, он как будто попадает на интересный отдых на пляже, где слышит прекрасные звуки морского прибоя и получает от этого удовольствие.
Демон стоял на сцене, веки прикрыты, дирижировал
и не музыкантами – музыкой.
Свет стекал по нему медом.
Время капало медом.
А мелодия – громче.
И громче.
И… господи! как хотелось бежать, идти, делать, преодолевать, тянуться и достигать –
чудо.
Ты больше не маленькая блоха,
не тупая служанка,
не пухлая лишняя тля,
ты – озон в скалах,
прибой,
пространство, пропахшее волнами и горизонтом,
штормом.
Есть наслажденье в бездорожных чащах,
Отрада есть на горной крутизне,
Мелодия — в прибое волн кипящих,
И голоса — в пустынной тишине.
Людей люблю — природа ближе мне,
И то чем был, и то, к чему иду я,
Я добываю с ней наедине.
В своей душе весь мир огромный чуя,
Ни скрыть, ни выразить то чувство не могу я.
И той, высокой, прибой вспоровшей, Уже спохватятся; хлынет сальса.
Декабрь спрячет свой скомороший Наряд под ватное одеяльце.
И все закончится, мой хороший.
А ты боялся.