Я мог бы выдумать что-нибудь вроде счастья, а от душевного смысла улучшилась бы производительность.
? Рабочий человек, — говаривал Федор Федорович, — должен глубоко понимать, что ведер и паровозов можно наделать сколько угодно, а песню и волнение сделать нарочно нельзя. Песня дороже вещей, она человека к человеку приближает. А это трудней и нужнее всего.
Шло большое звёздное время, что безвозвратно проходит, считая свои отмирающие части.
? Холуи вы, ? говорил Жмых. ? То ли нам надо? То ли советская власть желает? Надобно, чтобы роскошная пища в каждой кишке прела. ? А как же то станется, Жмых? И так добро из земли прёт, ? говорили посытевшие от болотного добра гожевцы.
? Да тут не дознаешься: от таких харчей каждое тело дымит. Хромой тоже нигде не заметил земной красоты. Наоборот, он беседовал с Пуховым о какой-то речке Курсавке, где ловил рыбу, и о траве доннике, посыпаемой для вкуса в махорку. Курсавку он помнил, донник знал, а про Великий или Тихий океан забыл и ни в одну пальму не вгляделся задумчивыми глазами. Так весь мир и пронёсся мимо него, не задев никакого чувства.
У меня личный пессимизм, а оптимизм — весь социальный.
Люди давно выдумали все мысли, все думы наши старые, только чувства всегда новые.
Мое отчаянье в жизни имеет прочные, а не временные причины.
Есть в жизни живущие и есть обреченные. Я обреченный.
Чепурный взял в руки сочинение Карла Маркса и с уважением перетрогал густо напечатанные страницы: писал-писал человек, сожалел Чепурный, а мы всё сделали, а потом прочитали, — лучше бы и не писал!
Вся философия есть способ самозащиты угнетённых людей против угнетателей, путём поисков такого слова, чтоб их угнетали не до смерти, чтоб слово это подействовало на угнетателей особым, неизвестным магическим способом — но чёрта с два это выйдет.
Люди умирают потому, что они болеют одни и некому их любить.
Всё равно истины нет на свете или, быть может, она и была в каком-нибудь растении или в героической твари, но шёл дорожный нищий и съел то растение или растоптал гнетущуюся низом тварь, а сам умер затем в осеннем овраге, и тело его выдул ветер в ничто.
Жизнь сразу превратила меня из ребёнка во взрослого человека, лишая юности.
Заражено пузо едою ?
Неукоснительно и не спеша,
Пропавший пупок блестит чистотою:
Вся кожа в работу пошла.Еда, брат, громадное дело,
Щами велик человек,
Ешь, чтоб душа не сопрела,
Лопай, давись, животом кукарекай!Будешь ты в славе и чести,
Если скулу изотрёшь,
Сгинешь, как гнида, без вести,
Если планету сию не сожрешь.