Пару раз я разговаривал со Шварценеггером. Удивительно, но мы мыслим практически одинаково. Наш разговор, наверное, был самым скучным разговором на свете. «Вот именно, Чак». «Совершенно верно, Арни».
Не великое дело не судить того, или сострадать тому, кто находится в скорби и покоряется тебе; но велико — не судить того, кто тебе противоречит, не мстить ему по страсти, не соглашаться с осуждающим его, и радоваться вместе с предпочтенным тебе.
Он сказал, что я — единственный наследник. — Пауза. — La loteria. — Пауза. — Я получаю всё. — Пауза. — Что б я сдох.
Я уверен, что некоторые люди снимаются в кино, только чтобы получать в ресторанах столики получше.
У меня никогда не было желания сделать мужчину своим рабом. Я проклинаю наше советское ханжеское воспитание и эмансипацию, а за некоторые свои поступки в молодости я себя просто ненавижу. Могла в ресторане с шиком заплатить за весь столик. При этом даже не задумывалась о том, что оскорбляю таким поступком мужчин. А сейчас… С годами все больше хочется подчиняться, чувствовать себя слабой и беззащитной…
Почему любовь и страдания ходят вместе? А потому что пара.
Я верю, что рай — такой большой ресторан, где за соседними с тобой столиками выпивают Луис Бунюэль, Эрих фон Штрогейм, Ясудзиро Одзу.
Лучшая слава – писательская. Её достаточно, чтобы получить столик в хорошем ресторане, но недостаточно, чтобы у тебя просили автографы во время еды.
В чём секрет нашего долгого брака? Как бы мы ни были заняты, два раза в неделю мы выбираемся в ресторан. Свечи на столике, ужин, приятная музыка, танцы. Она ужинает в ресторане по четвергам, а я — по пятницам.
Молчание рождает молчание, и чем дольше пауза в разговоре, тем труднее найти что сказать.