Самая страшная ловушка, в которую может угодить режиссер, — это страх того, что на его фильме зрителю будет скучно.
Можно смонтировать фильм, можно что-то вырезать в передаче, при современной технике все можно. Единственно, чего нельзя, — это обмануть зрителя в театре.
Кино — это все, чем его голова забита, и ни о чем другом он думать не может, он живет этим. С другой стороны, Антуан Фукуа, режиссер фильма «Король Артур», у которого я снимался, тоже любит кино, но его интересуют и другие вещи в жизни.
Мне кажется, что на сцене он больше Цой, чем в жизни. <…> Когда я видел «Кино»
Жизнь — это не кино. Дублей не будет.
Кино (фильм) не кусок жизни, а кусок пирога.
Фильм — это жизнь, с которой вывели пятна скуки.
Скука — это, несомненно, одна из форм тревоги, но тревоги, очищенной от страха. В самом деле, когда скучно, то не страшишься ничего кроме самой скуки.
Эротический эпизод в фильме. В самый интимный момент она — ему: «Не надо, дорогой: все равно это все потом вырежут.»
Семь лет я прожила в атмосфере удушливой скуки и скучных семейных завтраков. Семейная жизнь — это не что иное, как спаржа с уксусом. Это блюдо не моей кухни.