Мы стали на путь насильственного свержения руководства партии и Советской власти, решив произвести это свержение путем организации кулацких восстаний.
Государственный обвинитель был совершенно прав, называя Бухарина моим дружком, потому что я с Бухариным был действительно очень близок. Но я хотел бы сказать, что неправильна, разумеется, ссылка Бухарина на какое-то разделение труда. Он говорит, что нес дополнительную нагрузку как литератор. Он ни в коем случае ни в чем не был меньше активен, чем любой из нас. Я мог бы назвать одну область, в которой ему, мне кажется, принадлежала инициатива и ведущая роль с самого начала,?это сколачивание блока.
Вышинский (обращаясь к Рыкову): Вы подтверждаете эту часть показаний, где Гринько делает ссылку на вас? Рыков: Да, у нас с ним было два свидания. Одно в конце 1935 года, а другое в начале 1936 года.
Вышинский: Какого характера были свидания?
Рыков: Это были свидания членов нелегальной организации, борющихся против партии и Советского правительства.
Вышинский: Вам не приходилось говорить с Гринько о Крестинском?
Рыков: О Крестинском нет. Мне с Гринько не было надобности говорить, потому что я лично знал и без Гринько, что Крестинский троцкист. Точно так же Крестинский знал, что я член нелегальной организации. Вышинский: Выходит, что Крестинский говорит здесь неправду и пытается отвертеться от связи с троцкистами?
Рыков: Он не только говорит неправду, а хочет спутать ту правду, которая здесь есть.
Вышинский: Обвиняемый Крестинский, вы слышали это?
Крестинский: Да, слышал.
Вышинский: Вы подтверждаете это?
Крестинский: Я не подтверждаю, что я говорил неправду, и не подтверждаю, что хочу спутать правду.