Кто умеет подписать выгодный для себя мирный договор, никогда бы не выиграл войну.
Беспечность худший враг, чем вражеская рать
У меня не было других врагов, кроме врагов государства.
Впереди пятьдесят лет необъявленных войн, и я подписал договор на весь срок.
…если гипотетически Москва […]официально денонсирует советско-германский договор о ненападении (кстати, и так фактически утративший силу 22 июня 1941 года) и секретный протокол к нему, а также все последующие двусторонние договоры и международные соглашения, фиксирующие и закрепляющие территориальные изменения, вытекающие из данного протокола, то Россия не понесет практически никаких территориальных потерь[…]украинскому государству […]придется отказаться от всех территорий за Збручем (которые должны вернуться к Польше), от Северной Буковины и Южной Бессарабии (необходимо вернуть Румынии), от Закарпатья (до 1939 года входило в состав Чехословакии, в 1939-1945 годах принадлежало Венгрии […]современное украинское государство по […] перспективам выживания сравнимо с Польшей 1939 года
Мы обсуждали это с женой, и поняли, что мы — часть чернокожего сообщества, а потому не может находится там. Моя жена не собирается на церемонию. Было бы неловко быть там без неё.
Вчерашний день, 7 декабря 1941 года, войдет в историю как символ позора.
Отечественная война 1941 года застала меня в Ленинграде. В конце сентября, уже во время блокады, я вылетела на самолёте в Москву.
Если Людовик XIV говорил – государство это я, то Соединенные Штаты сегодня заявляют «мировое сообщество – это мы».
Предпоследняя серьезная попытка радикально реформировать Россию была начата 22 июня 1941 года и закончилась 9 мая 1945 года.