Нигде не испытываешь такой потребности видеть соотечественников, как в чужой стране.
Красота — не потребность, а экстаз. Это не образ, что вам хотелось бы видеть, и не песня, что вам хотелось бы слышать, но образ, который вы видите, даже если сомкнёте глаза, и песня, которую вы слышите, даже если закроете уши.
В театре есть отдача, ты чувствуешь реакцию зала, постоянно проверяешь себя: правдиво ли играешь, достаточно ли ты откровенен со зрителем. Кино — это «тихий жанр», это общение актера и режиссера.
Я хотел бы, чтобы люди, у которых проблемы с общением, просто заткнулись.
В человеке изначально много всего заложено. Актёр по жизни это собирает, а потом копается в своём «сундуке» и вовремя оттуда вытаскивает нужное. Я не понимаю, когда говорят, что театр и кино — противоположные вещи. Нет — кино использует только то, что в тебе мог раскрыть театр, а в театр приходят люди, потому что видели тебя в кино<…
Кино удовлетворяет извечную потребность коллективного бессознательного – потребность людей в общих воспоминаниях.
Будучи подростком, когда ты впервые открываешь для себя панк-музыку, первое кино, которое ты также для себя открываешь — «Заводной Апельсин». Это было единственное кино тогда, в котором не было героя для меня. В то время мне никто не нравился в этом фильме. Я никогда не видел подобного кино. Одно из того, что мне нравилось в книге — язык.
Кино — это занятие для профессионалов. Просто стыдно видеть, как все вдруг захотели стать режиссёрами… Вот откуда кризис в кино! В профессию рвутся бесполезные, бездарные люди, дураки к тому же.
В близком общении это был один из самых обаятельных людей, которых я знал, — надо было только не зевать и смотреть, чтобы обаятельный человек не оттяпал у тебя яйца.
Они не видят, эти недалёкие люди, что всё кино, вернее, всё то, что может в кино идти в счёт, является авангардом, ибо все мы люди кино, стремимся к его прогрессу.