Созданный сегодня нами мир как результат нашего мышления, до сих пор имеет проблемы, которые не могут быть решены, если думать таким же образом как при их образовании.
Да, бандиты боятся и отключают украинские телеканалы. И поэтому сегодня нам нужно защитить телевышки. Если надо, то и минировать. Но в любом случае нельзя давать людям ядовитую российскую пропаганду, потому что это создает большую проблему.
И я думаю, сегодня множество механизмов участвует в разрушении языка, в ослаблении нашей способности выражать свои мысли. Легко винить в этом телевидение, бульварные газеты и так далее. Но я считаю, что проблема гораздо глубже и гораздо опаснее. Просто потому, что нас становится все больше и больше, а из-за этого мы… как бы сказать?., мы обращаем все меньше внимания друг на друга.
Мне кажется, что самой большой проблемой на сегодня является проблема того, как заставить людей потреблять меньше.
Нужно ставить перед собой цели на будущее, но решать проблемы сегодня и наслаждаться тем, что имеешь.
За что ни возьмись, всё стало сегодня проблемой национальной безопасности
Величайшая проблема религии заключается в том, что сегодня ей приходится быть мистической и воинственной одновременно.
«Битлз» можно считать прототипом чего угодно современного: они основатели нового музыкального языка. Сегодня в музыке нельзя что-то делать, не опираясь в той или иной степени на творчество «Битлз».
Сегодня многие говорят, что психоанализ больше не нужен, потому что теперь все позволено. Но проблема в том, что именно из-за этого сегодня повсюду царит фригидность и импотенция.
Я не вижу в этом ничего плохого. Ну почему. Мы всё время говорим, что нам надо использовать все возможности. Все структуры. В том числе и… и люди, которые занимаются бизнесом. Ну, а как же мы должны задействовать? Через чего? Что тут особенного? Я в этом ничего особенного не вижу. Решение принимает президент и правительство. Заявление, ну я просто могу сказать: жаль. Мне просто жаль времени. Даже времени вот сейчас объяснять эту ситуацию почему. Это обычная, мне кажется, игра. Непотребная по всему. По сегодняшним проблемам и времени. Чтобы мы могли сегодня выпустить такой мощный залп, как говорят, из-за того, чтоб кого-то куда-то назначили… Можно подумать, что у нас другого… других забот нет. Я этого не понимаю. Если это политическая игра, если это показуха, если она кому-то нужна, если она что-то решает или она если что-то делает, но только не делает не то, что нужно сегодня для России. Для страны. Мне так и хочется сказать: «Да люди! Не обращайте вы на это внимания». Не до этого нам. Не до этого нам сегодня. И сейчас. Во-первых, только-только как начинаем выходить на какие-то согласованные действия, только-только вышли. Ещё не… не провели даже первого заседания. И вот смотрите, — такое впечатление у меня сегодня, — для меня это было неожиданно. Что именно ждали какого-то момента, чтобы сразу тут. Разбежаться. Я убеждён, люди наши не понимают, что это такое даже. Что здесь происходит. Жаль ещё раз. Это игра. И я никак не могу её по-другому оценить. Никак по-другому не могу оценить. Человек будет заниматься проблемами… Чечни… Чечни. Я уже здесь, посмотрите, сколько времени. В этой… в этой, как говорится… здесь. Прокручиваю все эти проблемы. Ещё никто не пришёл ко мне и не сказал: «Виктор Степанович, дайте я позанимаюсь». «Пошлите меня туда». Или: «Направьте меня». Или: «Возьмите сюда». «Но я буду этим заниматься». Вот мне Рыбкин… Сегодня Иван Петрович. Сказал, что первый человек, который вот… без всяких. Сказали ему: «Чечня»