Белый, белый, белый, белый…
Катя вспоминает, как это тесно, смешно и дико, когда ты кем-то любим. Вот же время было, теперь, гляди-ка, ты одинока, как Белый Бим. Одинока так, что и выпить не с кем, уж ладно поговорить о будущем и былом. Одинока страшным, обидным, детским – отцовским гневом, пустым углом.
У меня смешанная кровь. Меня однажды обозвали нигером, а еще как-то на меня наехали азиаты за то, что я вроде как белый. Поразительно!
Все религии однажды исчезнут! Только учение Белого Братства останется. Как белый цвет, он покроет Землю, и благодаря этому люди будут спасены.
У нас была репутация сексуальных вандалов, а на самом деле, в гостиницах, когда пора было спать, мы не искали ничего, кроме хорошей книжки на ночь.
Весною сад повиснет на ветвях,
нарядным прахом приходя в сознанье.
Уже вверху плывут воспоминанья
пустых небес о белых облаках. Тебя он близко поднесет к лицу,
как зеркальце, но полуотрешенно,
слабеющей пружиной патефона
докручивая музыку к концу. Потом рукой, слепящей, как просвет,
как уголок горящего задверья,
он снимет с лет запретных суеверье.
Быть иль не быть — уже вопроса нет.
Однажды утром я проснулся и понял, что знаменит. Я купил белый Роллс-Ройс и ездил по Сансет бульвару в темных очках и белом костюме, помахивая рукой знакомым и незнакомым, прямо как мать-королева. Всем было ***, но я искренне наслаждался.
Никогда бы не подумал, что в одной папке может уместиться вся западная фантастика.
Лучше быть ракнубом, чем папкой нагибетором.
По теории белого шума: — «мы видим только то, что хотим видеть.»