Самая большая конкуренция — на рынке продажных шкур.
Трудно передать охватившее нас волнение при виде широко распахнувшегося входа в сокровищницу царя Соломона. Что касается меня, я весь затрепетал, и по моему телу пробежала холодная дрожь.
А вдруг все это обман, мистификация, думал я, или, наоборот, все, что писал старый да Сильвестра, окажется правдой? Действительно ли спрятан в этом темном месте огромный клад? Клад, который сделал бы нас самыми богатыми людьми на свете! Через одну — две минуты мы должны были это узнать.
— Входите, белые люди со звезд! — сказала наша зловещая проводница, переступая порог. — Но сначала послушайте служанку вашу, престарелую Гагулу. Яркие камни, которые вы сейчас увидите, были некогда выкопаны из колодца, над которым сидят Молчаливые, и сложены здесь, но кем, я не знаю. Те люди, которые это сделали, поспешно покинули это место, не взяв их с собой. С тех пор сюда входили лишь один раз. Молва о сверкающих камнях передавалась из века в век людьми, жившими в нашей стране, но никто не знал ни где находятся сокровища, ни тайны двери. Но однажды в нашу страну пришел из-за гор один белый человек, — может быть, он тоже спустился со звезд, как вы, и правивший в то время король принял его радушно. Это вот тот, что сидит там, — и она указала на пятую с края фигуру, сидевшую за столом Мертвых. — И случилось так, что этот белый человек и какая-то женщина из нашего народа пришли в это место. Эта женщина случайно узнала тайну двери, хотя вы можете искать ее тысячу лет и все равно не найдете. Белый человек вошел сюда вместе с нею и наполнил этими камнями мешок из козьей шкуры, в котором женщина принесла еду. А когда он уходил из сокровищницы, он взял еще один камень, очень большой, и держал его в руке.
Она содрала с него семь каракулевых шкур.
Хороший пастух стрижёт овец, а не сдирает с них шкуры.
Чтобы добиться успеха, актриса должна обладать фигурой Венеры, умом Минервы, грацией Терпсихоры и шкурой носорога.
Хороший пастух снимает с овец шерсть, а не шкуру.
Единственная разница между налоговиком и таксидермистом в том, что таксидермист оставляет шкуру.
На чём всё зло держится? На продажных шкурах!
Мой рецепт выживания — учиться понимать и прощать. Чем лучше, глубже понимаешь, надеваешь чужую шкуру, — тем сложнее осуждать и проще прощать.
У нас ведь государство — это живое существо всегда было. Как медведь. Сейчас медведь лежит в берлоге, и со стороны видно, что он вроде жив. Шкура поднимается и опускается. Он как бы дышит. Как бы! Потому что внутри он набит паразитами, а не живой плотью. Они там шевелятся, выжирая последнее. А мы всё ещё принимаем это движение за естественное дыхание.
Волки рядятся в овечью шкуру ради своих шкурных интересов.
Эгоист сходен с эскимосом: пребывая в вечном холоде одиночества, он всю жизнь ходит в оленьей шкуре своего себялюбия и умирает, так и не узнав силы солнечных лучей любви.
Чем больше шкура неубитого медведя, тем больше шансов потерять свою.
Английские колонны терялись в пушечном дыму. Голландцы пятились, но не бежали. Кавалерия Нея гарцевала на холмах. Груши, как всегда, заблудился.
? Сир! ? подбежал Сульт. ? Там гонец от князя Барклая де Толли!
? О чем же просит князь?
? Он… Сир, когда я услышал, то подумал, что схожу с ума! Сир, он предлагает военный союз! <…>
Уцелевшие, бросая оружие, уходили по дороге на Брюссель, спасая шкуры, но не знамена. Веллингтон вручил мне свою шпагу. Без парика он был похож на упавшего в пруд бульдога. Принца Оранского не было пока ни среди живых, ни среди мертвых. Подходившие с востока прусские колоны остановились и теперь стояли, как зрители, неспособные вмешаться в ход пиесы. И мои солдаты, и русские ? все были обессилены не столько неприятелем, сколько непролазной грязью полей… Наконец, нашелся Груши. Он упал на пруссаков с фланга, и через четверть часа боя Блюхер запросил пощады.
? Пруссия тоже будет с нами, ? сказал я Барклаю де Толли.
Испытав предательство на своей шкуре-пережить порой бывает крайне сложно,мешает ощущение горечи во рту…
Когда ему [Лисандру] говорили, что потомкам Геракла не подобает добиваться побед при помощи хитрости, он отвечал на эти упреки презрительным смехом. «Где львиная шкура коротка, там надо подшить лисью», — говорил он.
Искусство долго, а жизнь коротка, и нам надо набраться терпения, если мы хотим подороже продать свою шкуру.
Берегитесь лжи ангелов , которые приходят к вам в овечьей шкуре, а внутри суть дьяволы
©?Лиана Хамидова
Искусство — это сражение; в искусстве надо жертвовать своей шкурой.
Хорошо чувствуешь себя в своей шкуре, пока есть человек, который эту шкуру гладит.
Когда все шкуры были содраны, когда потребитель и производитель стали голы, тогда стало ясно, что такое миллион, откуда взялся миллиард, каково само по себе существо спекулянта, кто этот рыцарь-разбойник, именующий себя коммерсантом, онколистом, куртажистом, гешефтмахером и пр.
Прогресс: наши предки ходили в звериных шкурах, а нам и в наших не по себе.
Мне не нравится выходить из дома, и я делаю это только когда меня вынуждают обстоятельства. Я бы предпочел жить в пещере с дверью. Может быть, даже в очень огромной пещере, со шкурами животных вместо ковриков. Очень, знаете, уютно бывает… А еще там должно быть место для костра, и там можно будет безвылазно находится от 6 до 15 месяцев.
послесловие к книге Сагаловского «Витязь в еврейской шкуре», 1982
Таксидермист сдирает шкуру; таксист сдирает три шкуры.
…Европа — «юнеет»: Европа — «мулатится», собираясь «онегриться»; пока ещё что только милые негритёнки — апаши шалят себе в древнем Париже; и то ли ещё мы увидим — в текущем столетии: вероятно, увидим мы скоро оазис Сахары — «юнеющей» Франции — в городских, крупных центрах: в Париже, в Марселе, в Лионе, в Бордо; вероятно бэбэ, именуемые апашами, пожелают продеть себе кольца в носы и облечься, согласно инстинкту, в звериные шкуры; и, может быть, разовьются в песчаный оазис — со скачущим туарегом, фалангой и коброю.
Поставим вопрос: откуда взялся русский народ? И ответим: из буржуазной мелочи! Он бы и ещё откуда-нибудь родился, да больше места не было. А потому мы должны бросить каждого в рассол социализма, чтобы с него слезла шкура капитализма и сердце обратило внимание на жар жизни вокруг костра классовой борьбы и произошёл бы энтузиазм!..
Всякая любовь — сделка. Шкуру за деньги. Шкуру за шкуру. Шкуру за душу. Когда не получаешь ни того, ни другого, ни третьего, даже такой олух-купец как я прекращает кредит.
Овцы, завидующие волку, — волки в овечьей шкуре.
С кроткой лошади быстро сдирают шкуру.
То, что нищета лечит не только желудок, но и голову – это я отчётливо почувствовал на своей шкуре.
Лучше быть котом в мешке, чем волком в овечьей шкуре.
Сплочённость армии — мираж… […] Ростки принципиальности, простая честность затаптываются в грязь, это и понятно, иначе структура армии и самого государства потерпит крах. Трусость, себялюбие и мелкий карьеризм прививаются здесь с первого дня. Главная задача руководства — расчленить солдатские массы, разбить их на разрозненные единицы. Усвоив обычаи казармы, новобранцы обрастают броней эгоизма, сами превращаются в разнузданную, деспотичную солдатскую верхушку и заставляют тех, кто приходит им на смену, испытывать на собственной шкуре пресловутую армейскую науку. Так осуществляется в армии кровообращение.
Часть третья. Раздел 14.
Бывает в жизни встретишь друга,
Не зная кто на самом деле он,
А он — есть волк в овечьей шкуре,
Что потихоньку, съест вас целиком.
Шиншилла на своей шкуре знает смысл фразы «не родись красивой, а родись счастливой».
По традиции дьявола представляют покрытым шерстью, с рогами, хвостом и крыльями, как у нетопыря. Но под звериной маской скрывается человеческое тело. Это, стало быть, не зверь в обличии человека, а скорее человек в обличии зверя — иными словами, волк в овечьей шкуре.
Дела шли у меня чудесно, но у меня не было благодарности — ни к деньгам, ни к карьере, ни к собственному здоровью, ни к моей удивительно красивой женщине. Жизнь в шкуре Микки Рурка причиняла ужасную боль.
…Я иду. Жизнь! Спасибо тебе, судьба, или как там тебя, за все, что было со мной. Страшно подумать, что я мог остановиться на малом и остаться стригущим купоны заурядом! Пусть и дальше будет в моей жизни и тяжелое, в страшное, и передряги, и страдания — только пусть не будет в ней мелкости. Пусть никогда я не унижусь до драки за благополучие, за успех, до дрожи за свою шкуру в серьезном деле!
Время к ночи, а спать все не хочется и не хочется. Глупое это занятие: спать. От него, наверно, тоже можно избавиться. Говорят, в Югославии есть один чудак, который не спит уже лет тридцать — и свеж.
«Полночь в Мадриде. Спите спокойно! Уважайте короля и королеву! И пусть дьявол никогда не встает на вашем пути…» В те времена меня бы на костер — и все!
Не спите спокойно, люди! Не уважайте ни короля, ни королеву! И пусть дьявол встает на вашем пути — ничего страшного.
Делить шкуру неубитого медведя глупо, но гуманно.
Кое-что на своей шкуре я все-таки испытал и знаю, о чем пишу, но в основном, конечно, в моих песнях процентов 80–90 домысла и авторской фантазии. Я никогда не гнался за точностью в песне. Она получается как-то сама собой, не знаю отчего. <…
Возможность жизни в двух мирах — создания другого себя и существования в шкуре совершенно иного создания в параллельной вселенной, в виртуальном пространстве 24 часа 7 дней в неделю, делая перерывы разве что на туалет, еду и сон.
На широком поле словесности российской в СССР я был один-единственный литературный волк. Мне советовали выкрасить шкуру. Нелепый совет. Крашеный ли волк, стриженый ли волк, он всё равно не похож на пуделя. Со мной и поступили как с волком. И несколько лет гнали меня по правилам литературной садки в огороженном дворе. Злобы я не имею, но я очень устал…
Берегитесь, овцы! У волков снова в моде овечьи шкуры…
К дому причётника пышный склоняется бук.
Старец под буком; с ним дети, ягнята и птицы
Дружной семьёю… Пушистая шкура лисицы
Сохнет, повешена кем-то на сук.
Человек, который соглашается со всем, что вы говорите, либо дурак, либо готовится содрать с вас шкуру.