Вот вам один эпизод, и заметьте — отраднейший. В 1850 г., когда меня препровождали из Орской крепости в Новопетровское укрепление, это было в октябре месяце, в Гурьеве-городке я на улице поднял свежую вербовую палку и привез ее в укрепление, и на гарнизонном огороде воткнул ее в землю, да и забыл про нее; весною уже огородник напомнил мне, сказавши, что моя палка растет. Она действительно ростки пустила, я ну ее поливать, а она — расти, и в настоящее время она будет вершков шесть толщины в диаметре и по крайней мере сажени три вышины, молодая и роскошная; правда, я на нее и воды немало вылил, зато теперь, в свободное время и с позволения фельдфебеля, жуирую себе в ее густой тени. Нынешнее лето думаю нарисовать ее, разумеется, втихомолку. Она уже так толста и высока, что под карандашом Калама мог бы выйти из нее прекраснейший этюд. Вот вам один-единственный отрадный эпизод из моей монотонной, безотрадной жизни.
Верба моя часто напоминает мне легенду о раскаявшемся разбойнике. В дремучем лесу спасался праведный отшельник, и в том же дремучем лесу свирепствовал кровожадный разбойник. Однажды приходит он с своей огромной дубиной, окованной железом, к отшельнику и просит у него исповеди, а не то, говорит, убью, если не исповедуешь меня. Делать нечего, смерть не свой брат, праведник струсил и принялся, с Божьего помощью, исповедывать кровожадного злодея. Но грехи его были так велики и ужасны, что он не мог сейчас же наложить на него эпитимию и просил у грешника сроку три дня для размышления и молитвы. Разбойник ушел в лес и через три дня возвратился. Ну что, говорит, старче Божий, придумал ли ты что-нибудь хорошее? Придумал, отвечал праведник, и вывел его из лесу в поле на высокую гору, вбил, как кол, страшную дубину в землю и велел грешнику носить ртом воду из глубокого оврага и поливать свою ужасную палицу, и тогда, говорит, отпустятся тебе грехи твои, когда из этого смертоносного орудия вырастет дерево и плод принесет. Сказавши это, праведник ушел в свою келью спасаться, а грешник принялся за работу. Прошло несколько лет, схимник забыл уже про своего духовного сына. Однажды он в хорошую погоду вышел из лесу в поле погулять; гуляет в поле и в раздумье подошел к горе; вдруг он почувствовал чрезвычайно приятный запах, похожий на дулю. Праведник соблазнился этим запахом и пошел отыскивать фруктовое дерево. Долго ходил он около горы, а запах делался все сильнее и сильнее; вот он взошел на гору — и что же представляется его изумленному взору?
Евангелисты не много сделали бы для распространения истины, открывшейся Христу, не будь они гениальными писателями. К сожалению, столь же часто, если не чаще, дар слова бывал отпущен и злодеям, и шарлатанам, и недальновидным, ограниченным глупцам, жаждущим общего блага. Последние бывали даже более опасны, чем заурядные негодяи, — наркотик тем более ужасен, чем естественней он включается в обмен веществ, особенно если и употребление его приятно.
Иногда показать, как кто-то или что-то проживает свою жизнь — все, что нужно! Жизнь интересна, в жизни есть проблемы, в жизни не всегда все разрешается умно и поэтично, в жизни не всегда есть герои, не всегда есть злодеи.
У нас даже в сказках злодеи хорошо живут — у Кощея замок, у Бабы-яги личный «вертолёт.»
Монстры сносят двери домов с петель!
Зомби грызут детей!
Кровь из растерзанных тел допивает Дракула!
Годзилла откусила руку Статуе Свободы с факелом!
Уцелеть можно только чудом,
Стремные чудовища орудуют всюду!
Матка чужого в Кремле отложила яйца,
Осталось всего полмиллиарда китайцев!
Люди пищат, люди визжат,
Под ногами киборгов черепа трещат!
Это ад! Паника растет как на дрожжах,
И злодеям некому дать леща!
Беспомощна полиция и войска!
Невеселая развязка уже близка!
Кинг-Конг поссал на Землю с вершины Москва-сити!
Алло, капитан, спасите!
Весь в лотосах – пруд привлекает
к себе лебедей.
Приманчива мудрость чужая
для мудрых людей.
Злодеев злодейство влечет.
Так отрадно воронам
Кружить над костром похоронным.
Всегда полный самого деликатного внимания к своей бабушке, поэт, живший у нее в Петербурге, с трудом воздержался от раздраженного ответа, когда старушка стала утверждать, что Пушкин сел не в свои сани и, севши в них, не умел управлять конями, помчавшими его, наконец, на тот сугроб, с которого вел один лишь путь в пропасть. Не желая спорить с бабушкой, поэт уходил из дому. Елизавета Алексеевна, заметя, как на внука действуют светские толки о смерти Пушкина, стала избегать говорить о них… Но говорили другие, говорил весь Петербург и, наконец, все так сильно повлияло на Михаила Юрьевича, что он захворал нервным расстройством. Ему приходило даже на мысль вызвать убийцу и мстить за гибель русской славы. Это, впрочем, неудивительно: было много людей, готовых сделать то же. Говорили, что император Николай Павлович, желая спасти Дантеса от грозившей ему опасности, выслал его за границу. Прежде всего Лермонтов дал выход своему негодованию, написав стихотворение «На смерть поэта» и выставив в нем его противника, как искателя приключений: … Издалека, Подобно сотням беглецов, На ло?влю счастья и чинов Заброшен к нам по воле рока… Такой взгляд на Дантеса сердил его защитников. Он был принят в обществе, был приглашен на службу самим императором, был офицером в первом гвардейском кавалерийском (кавалергардском) полку ? и вдруг дерзнуть назвать его пустым искателем приключений! Умы немного утихли, когда разнесся слух, что государь желает строгого расследования дела и наказания виновных. Тогда-то эпиграфом к стихам своим Лермонтов поставил: Отмщенье, Государь, отмщенье! Паду к ногам твоим: Будь справедлив и накажи убийцу, Чтоб казнь его в позднейшие века Твой правый суд потомству возвестила, Чтоб видели злодеи в ней пример.
Существует шесть видов злодеев: отравители, поджигатели, нападающие со смертоносным оружием, крадущие имущество, завладевающие чужой землей и похитители чужих жен. Такие злодеи должны быть немедленно преданы смерти и убивая их, человек не навлекает на себя греха.
Гоблины — не злодеи, у них просто высокий уровень коррупции.
Удались от злодеев, чтоб не возмутить
Мир душевный раскаяньем, черной тоской!
Что тебе не по нраву, того и другим
Не желай ты — чья жизнь бушевала рекой.
Ты иголку искал, а кетмень потерял,
Для смятенных исход неизбежен такой.
Завтра руки наследников жадных твоих
Достоянье растащат твое меж собой…
Сон тяжелый неведения отгони,
Солнцу знанья навстречу зеницы открой!
Если сам топором ты поранил себя,
Сам своим врачевателем будь, о больной!
Ты должен любить злодея так же сильно, как и героя, если хочешь получить отличную историю.
Люди всегда запоминают злодеев лучше, чем героев. Поэтому я всегда стремился играть злодеев.
Злодеи — самые сложные персонажи. Они олицетворяют всё худшее, что есть в людях и в человеческой природе. В них есть всё, чего мы боимся, с чем мы не хотели бы столкнуться в жизни.
Речь умного, как влага из колодца,
Речь глупого бедой к нему вернётся. Я в многословье видел мало пользы,
От краснобаев не бывает пользы. Коль хочешь говорить, скажи, но кратко,
Чтоб был в едином слове смысл десятка. Тебя великим может сделать слово,
А многословье — превратить в смешного. Пусть, как гранит в руках каменотесов,
Весомой будет суть твоих вопросов. Невежда слеп и глух, а просвещенье
Глухому дарит слух, слепому — зренье. Ты знанья обретешь, себя прославишь,
Ты сам уйдешь, но в мире след оставишь. Пусть будет твой язык не лжец, не сплетник,
А меж тобой и знанием посредник. Тем, что не знает, я скажу по чести:
Язык карают с голою вместе. Сдержи язык свой, голову жалея:
Чем он смирнее, тем она целее. Людей грязнит невежда бранью злой,
Злодей болтливый всех чернит хулой. Для пламени осмысленного слова
Нет, кроме знаний, топлива иного. Не говори плохого никому,
Когда не враг ты счастью своему. Оставишь память ты на свете белом
Лишь добрым словом да хорошим делом. Ты сам умрешь и превратишься в прах,
А слово в чьих-то будет жить устах. Не для забвенья, а для разуменья
Я оставляю эти наставленья. Не серебром владея и не златом, —
Владея словом, будешь ты богатым… Увидеть свет, проникнуть в тайну знанья —
Ведь у меня иного нет желанья. Незнанья суть — блужданье в темной ночи,
А знанье — путь, достойнее всех прочих. Умом и знаньем обретешь по праву
Почет при жизни, после смерти — славу.
Фильм хорош ровно настолько, насколько хорош его злодей.
Если уж кому и досталось в этой жизни, то это Путину. Другого такого злодея еще поискать. Как можно быть сочетанием Гитлера и Сталина, да еще и самым богатым человеком в мире. Просто Супермен. Вы, русские, должны гордиться, что при военном бюджете в одну десятую часть от американского, да и экономике в десятую часть от нашей, к вашему президенту такое пристальное внимание. Просто невероятно. Это психология. У него какая-то ментальная власть над США. Создается такая истерия, паранойя.
Знаете, когда меня спрашивают о смертной казни, я отвечаю, что когда выступала в качестве гособвинителя, а в день бывало по 8-10 процессов, то даже представить не могла, что могу сказать: «Приговорить к смертной казни». Хотя иногда такие бывают зверские преступления, и я понимаю потерпевших, которые могут желать разорвать на части злодея… Но пусть уж он с этим грузом живёт в тюрьме до конца дней… А там Господь управит, разберётся. Не задача обвинителя росчерком пера — особенно если учитывать, что в нашей правоохранительной системе встречаются ошибки и коррупция — списывать человека под расстрел. Максимум — пожизненное лишение свободы. Знаете, не раз, когда журналисты разговаривают с такими осуждёнными, те говорят: «Лучше бы меня убили». Агрессии в жизни и так много. Надо быть требовательнее и добрее друг к другу. Тогда всё будет получаться лучше.
Мировых злодеев больше нет. Самый главный злодей сегодня — это политическая корректность. Это она порождает абсолютную посредственность — в политике и во всем остальном.
Почему же, спросите Вы, разве правильно в каждом видеть злодея? Конечно. Ведь каждый и есть злодей. Неужели это не очевидно?..
Стоит добрым, честным, бескорыстным людям объединиться и начать войну во имя хорошего дела, как вскоре главнокомандующим у них непременно оказывается наихудший из злодеев. Такая уж это штука — война, хорошего от неё не жди.
Чтобы управлять вниманием злодея и заставить его сделать то, что вам нужно более всего – станьте его лучшим Деловым партнёром.
Он не убийца, не злодей и даже не маньяк, он нас не любит без причин, не любит просто так.
Тебе не нужно держать на себе весь фильм и являть сосредоточие моральных принципов. Ты полная противоположность себе самому в жизни. Так что, играя злодея, получаешь определённую свободу, которой нет, когда ты герой. По-моему, это здорово.
Злодеи подчиняются своим страстям, как рабы хозяевам.
Тайная и ужасающая мудрость, определяющая судьбы человечества, стремится унизить кроткого, доброго и мудрого и возвысить себялюбца, дурака и злодея. О, будь смиренным, брат мой, когда судьба благоволит к тебе! Будь ласков с теми, кому меньше посчастливилось, чем тебе, несмотря на то, что они заслуживают того же, что и ты.
Я думаю, что хороший злодей — это персонаж, которой, каким бы плохим он ни был, должен так или иначе затрагивать сердца зрителей.
Если ты пользуешься доверием, не обманывай даже злодея. Если ты наделен силой, не кичись своим превосходством. Если у тебя есть достоинства, не обнажай недостатки других. Если у тебя нет способностей, не завидуй умению других.
Что касается меня, то, рассказывая о последствиях технического переворота, я стараюсь избегать крайностей. Я стремлюсь обходиться без старых примитивных штампов и изгоняю из своих рассказов законченных злодеев; в мире существует зло, но оно заключено в каждом из нас, и глупо надеяться на то, что мы радикально изменим мир к лучшему, отправив на тот свет нескольких негодяев.
Я стремлюсь также по возможности противиться очевидному соблазну переместить действие произведения на другие планеты. Когда Ефремов посылает своих героев в галактику, создается ощущение необъятной широты видения. И она действительно есть, эта широта. Но такое же ощущение можно создать и описывая обычную квартиру, причем читатели острее почувствуют неизведанное, если оно предстанет им в обычной квартире, а не среди звёзд.
Я пишу не столько о самой технике, сколько о последствиях, к которым она ведет. Хотя себя я могу охарактеризовать как оптимиста, большая часть мною написанного звучит пессимистически; нам, пережившим две мировые войны, труднее представить себе совершенный мир, чем это было Герберту Уэллсу, когда он писал в 1905 году «Современную утопию».
Я меньше всего хотел бы давать какие-то рекомендации другим писателям; для этого я слишком высоко ценю роль индивидуальности в творчестве. Наш век таит угрозу обезличивания, тем более нужно сохранить свою личность в искусстве. Писателю нечего позаимствовать у другого писателя; он может научиться у него только самостоятельности.
Господь ищет созидателей, а не разрушителей. Ибо созидающий добро — тем самым разрушает зло. А тот, кто пустится разрушать зло — быстро забудет о созидании добра и превратится в злодея.
Не о конях, ристалищах и славе,
Скажу о мудрости и добром нраве.
Враг твой – в тебе; он в существо твоем,
Зачем другого числишь ты врагом?
Кто победит себя в борьбе упрямой,
Тот благородней Сама и Рустама.
Не бей в бою по головам людей,
Свой дух животный обуздать сумей.
Ты правь собой, как Джам смятенным миром.
Пусть будет разум у тебя вазиром.
В том царство хор несдержанных страстей
Сравню с толпой вельмож и богачей.
Краса державы – мудрость и смиренье,
Разбойники – порывы вожделенья.
Где милость шаха злые обретут,
Там мудрецы покоя не найдут.
Ведь алчность, зависть низкая и злоба,
Как в жилах кровь, в тебе живут до гроба.
Коль в силу эти вес враги войдут,
Они восстанут, власть твою сметут.
Но страсть, как дикий зверь в плену, смирится,
Когда могуча разума десница.
Ведь вор ночной из города бежит,
Где стража ночи бодрая не спит.
Царь, что злодеев покарать не может,
Своей державой управлять не может.
Но полно говорить, ведь все равно,
Что я сказал, до нас говорено.
Держи смиренно ноги под полою,
И ты коснешься неба головою.
Эй, мудрый, лучше ты молчи всегда,
Чтоб не спросили много в день Суда.
А тот, кто тайну подлинную знает,
Слова, как жемчуг, изредка роняет.
Ведь в многословье праздном смысла нет,
Молчащий внемлет мудрого совет.
Болтун, который лишь собою дышит,
В самозабвенье никого не слышит.
Слов необдуманных не изрекай,
В беседе речь других не прерывай.
Тот, кто хранит молчанье в шумных спорах,
Мудрее болтунов, на слово скорых.
Речь – высший дар; и, мудрость возлюбя,
Ты глупым словом не убей себя.
Немногословный избежит позора;
Крупица амбры лучше кучи сора.
Невежд болтливых, о мудрец, беги,
Для избранного мысли сбереги.
Сто стрел пустил плохой стрелок, все мимо;
Пусти одну, но в цель неуклонимо.
Не знает тот, кто клевету плетет,
Что клевета потом его убьет.
Ты не злословь, злословия не слушай!
Ведь говорят, что и у стен есть уши.
Ты сердце, словно крепость, утверди
И зорко за воротами следи.
Мудрец закрытым держит рот, он знает,
Что и свеча от языка сгорает.
Страна, в которой сдерживают естественные процессы развития, — это страна крайностей. Такова Россия. Россия — это страна злодеев и гениев. Причем иногда — в одном лице. В России всегда требуют ответа: «Да или нет?»
Один момент раскроет вам злодея,
но честный познается лишь годами.
Допустимо ли искоренять злодейство, убивая злодеев? Но ведь это значит умножать их число.
«Мертвые души» не потому так испугали Россию и произвели такой шум внутри её, чтобы они раскрыли какие-нибудь её раны или внутренние болезни, и не потому также, чтобы представили потрясающие картины торжествующего зла и страждущей невинности. Ничуть не бывало. Герои мои вовсе не злодеи; прибавь я только одну добрую черту любому из них, читатель помирился бы с ними всеми. Но пошлость всего вместе испугала читателей. Испугало их то, что один за другим следуют у меня герои один пошлее другого, что нет ни одного утешительного явления, что негде даже и приотдохнуть или перевести дух бедному читателю и что по прочтенье всей книги кажется, как бы точно вышел из какого-то душного погреба на Божий свет. Мне бы скорей простили, если бы я выставил картинных извергов; но пошлости не простили мне. Русского человека испугала его ничтожность более, чем все его пороки и недостатки. Явленье замечательное! Испуг прекрасный! В ком такое сильное отвращенье от ничтожного, в том, верно, заключено все то, что противуположно ничтожному.
У нас в сердцах нет злобы против русских. У нас один государь и одни враги. И тот наш враг, кто между нами сеет раздоры, кто русских поднимает на башкир, а башкир на русских. С одним царем во главе, под одними знаменами нам вместе идти против общих злодеев: русских и башкирских воров, кто друг на друга народы хочет поднять, хватайте их и расправу над ними чините!..
Герой одного человека — злодей для другого.
Никакие злодеи и преступники не натворили в мире столько зла, не пролили столько человеческой крови, как люди, хотевшие быть спасителями человечества.
Была Россия, был великий, ломившийся от всякого скарба дом, населенный могучим семейством, созданный благословенными трудами многих и многих поколений, освященный богопочитанием, памятью о прошлом и всем тем, что называется культом и культурой. Что же с ним сделали? Заплатили за свержение домоправителя полным разгромом буквально всего дома и неслыханным братоубийством, всем тем кошмарно-кровавым балаганом, чудовищные последствия которого неисчислимы… Планетарный же злодей, осененный знаменем с издевательским призывом к свободе, братству, равенству, высоко сидел на шее русского «дикаря» и призывал в грязь топтать совесть, стыд, любовь, милосердие… Выродок, нравственный идиот от рождения, Ленин явил миру как раз в разгар своей деятельности нечто чудовищное, потрясающее, он разорил величайшую в мире страну и убил миллионы людей, а среди бела дня спорят: благодетель он человечества или нет?
В большинстве случаев люди, даже злодеи, гораздо наивнее и простодушнее, чем мы вообще о них заключаем. Да и мы сами тоже.
Бессмыслица смертной казни в том, что нет злодея, который не был бы к чему-либо пригоден, так что зло, им содеянное, можно будет исправить его же работой.
История сегодня мчится вперед слишком быстро, так что герои и злодеи все чаще меняются местами.
Для Детектива Свобода расследования – это право притворяться злодеем на стороне добра и обязанность оставаться добрым на стороне зла.
Злой человек не может быть счастливым, ибо оставаясь наедине с собой, он остается наедине со злодеем.
Злодеями становятся, но не рождаются.
Почему не поднять голос против злодеев прошлого, знаменитых основоположников суеверия и фанатизма, тех, кто впервые схватил на алтаре нож, чтобы отдать на заклание строптивых, не желающих принять их воззрения?
Душа или покоряется природным склонностям, или борется с ними, или побеждает их. От этого — злодей, толпа и люди высокой добродетели.
Не там в своем сердце обид и скорбей,
Ради звонкой монеты поклонов не бей.
Если друга ты вовремя не накормишь —
Все сожрет без остатка наследник-злодей.
Если окажется, что Бог есть, вряд ли он злодей. Но, как ни крути, приходится признать, что он, в общем-то, двоечник.
В большинстве своём люди вовсе не злы. Люди поступают плохо и навлекают на себя вину потому, что говорят и действуют, не представляя себе последствий своих слов и поступков. Они лунатики, а не злодеи.
Мудрых и способных людей надо выдвигать на должности независимо от их положения; ленивых и неспособных людей нужно немедленно отстранять от должности; главных злодеев нужно казнить, не дожидаясь их перевоспитания; обычных, средних людей нужно воспитывать, не дожидаясь, когда к ним придется применить меры наказания.
Убивайте, расхищайте, злые рабы низкой корысти: никто уже не удержит вашего сребролюбия! Если ради золота и на это отважился ты, злоумышленный злодей, то на все наложишь свою хищническую руку.
Можно улыбаться, но можно улыбаться и быть злодеем.
Проблема в том, что в кино все слишком идеальные. Идеальный злодей. Идеальный хороший парень. Это так скучно. Я призываю актеров не казаться лучше, чем они есть на самом деле.
На Земле есть только один злодей популярнее Джокера. И имя ему — Дьявол.
Зверь убивает только из нужды;
Злодею же нет пользы от беды.
Клыками и когтями зверь разит;
Жертва мертва — он голод утолит;
Но человек при помощи щедрот
Собрата своего же предает,
Так воплощая умысел свой злой
Не из нужды — по прихоти одной.
Нет такого злодея, который не сделал бы какого-нибудь добра.
Считает лишь дурак или злодей,
Что горе совершенствует людей.
Такое мненье сходно с заблужденьем,
Что старый нож от ржавчины острей,
Что от дождей в ненастный день осенний
Вода в потоке чище и светлей.
Я старался сделать так, чтобы каждый из моих персонажей был похож на человека. Настоящего, живого. В моем первом романе семь героев, от лица которых ведется повествование, в каждом следующем добавлялось еще несколько. Вы видите мир их глазами, а я пробираюсь в голову каждого, чтобы сжиться с ним. Я хотел, чтобы они были разными. Одни благородны и справедливы, другие эгоистичны. Одни умны, другие не очень или даже глупы. Однако все они люди. Я всегда мечтал создать великих персонажей, а они не бывают черными или белыми. В фэнтези довольно часто описывается столкновение добра со злом, и иногда это работает. Однако я в это не верю. Не верю в то, что на поле брани встречаются хорошие и плохие — и хорошие в белом, а злодеи в черном, а еще они уродливые и питаются человеческой плотью…
Не осуждай ни нечестивого, ни явного злодея: своему Господеви стоит он, или падает (Рим. XIV, 4). Не возненавидь ни клеветника твоего, ни ругателя, ни грабителя, ни убийцы: они распинают тебя одесную Господа…
Да не увидит дел исхода злого,
Кто никогда не делает дурного.
Злодей же злом повсюду окружен,
Как сам себя язвящий скорпион.
Христопоклонники, вот вам вопрос наш
Пусть на него ответит, тот кто сможет: Если господь погиб от рук злодеев
Что за господь такой скажите все же? И разве Он доволен их поступком?
Коль так, тогда они блаженны тоже? А если он разгневан их деянием,
Тогда они сильней Его, похоже? И значит мир без Господа остался,
Того, кто отвечать и слышать может? И значит семь небес осиротели,
Когда в сыру землю он был положен? Осталася Вселенная без Бога
И управителя – прибит ведь он же? Как ангелы могли его оставить
Без помощи, увидев слезы божьи? Как выдержали деревяшки бога,
Когда затылком был к доске приложен? И как к нему приблизиться железо,
И как его пробить и ранить может? И как могли враги его руками
Ударить, прикоснувшись к его коже? И сам Христос – себя ли оживил он?
Иль воскресил его другой бог все же? Как может быть: земля покрыла бога
И даже чрево было ему ложем? Пробыл он девять месяцев во чреве
Во мраке кровь его питала тоже Через отверстие младенец вышел
Сосок груди ему был в рот положен Он ел и пил, и как другие люди
Нужду справлял – и это бог твой тоже? Бог выше измышлений христианских
Христианин за это будет спрошен! Крестопоклонники, и что вам делать:
Орудье смерти чтить или клясть может? Не будет ли разумно сжечь вам
Орудье смерти или уничтожить? Коль бог на нем насильно был распятый
И был руками он к кресту пригвозжен? Тогда сей крест пусть будет вечно проклят
Топчи его, а целовать его не гоже! Его ты чтишь, а бог на нем унижен
Не друг ты значит, а ненавистник божий А если поклоняешься кресту ты,
За то, что нес он тело бога все же Так крест его давно уже утерян
Откуда знаешь, на что он был похожий? Так как от чего тебе не кланяться могилам
Ведь твой господь в могилу был положен? О раб Христа опомнись поскорее!
Было начало и конец был тоже…
Мне дружба в обители этой отрады еще не дала,
Я сердца такого не знаю, в котором бы правда жила!
От кучки друзей лицемерных уж лучше бы стать в стороне,
Ненужные эти знакомства довольно поддерживать мне!
Друзья не затем суетятся, что им твоя доля близка:
Своей они требуют доли и сладкого ищут куска.
Твоей они ищут поддержки, когда ты здоров и богат, —
А в черный твой день убегают и прямо в глаза не глядят.
Уменьшится если богатство — уменьшится тут же любовь,
Не быть презираемым хочешь — динары, динары готовь!
Друзья тебе вред приносили, радея о пользе своей, —
От них похвалы ожидая, для них свои силы развей.
Ты весел, покамест у власти, — легко пробегают года,
Но стать беспокойным, угрюмым любого заставит нужда!
Напрасно ты ищешь надежных, кольчуге подобных друзей:
Никто узелка не развяжет запутанной сети твоей!
Ни в холод, ни в зной — ты запомни — друзья не годятся. Они
Холодного ветра не терпят, от зноя спасутся в тени.
Но другом мудрец называет того, кто испытан не раз,
Кто друга нигде не покинет, ни в горький, ни в радостный час,
Поддержкой его успокоит, и тайну его сохранит,
И другу послужит опорой печалей его и обид!
Кто поясом дружбы заветным себя препоясал навек,
Кто счастьем друзей не томился, под корень его не подсек.
Он жизни желает живущим, друзьям свои силы дарит,
Душой не кривит обинуясь: что чувствует, то говорит.
Друг — чистое зеркало друга, — друг другу они зеркала,
Взаимно друзья отражают сердца, и мечты, и дела.
Взаимности доброй и дружбы не ищет мудрец у глупца:
Нигде не сойдутся их мысли, никак не споются сердца.
Один непонятен другому, а значит, всегда и везде
Один неприятен другому, — подобны огню и воде!
Лишь глупому глупый годится, но дружба на лад не пойдет:
Начнут враждовать беспричинно. — один на другого плетет!
Два мудрых зато человека для дружбы пригодны вполне.
Друг другу прекрасные тайны доверят они в тишине!
Друг друга ничем не обидят, — поэтому вечно дружны.
Вранье, сквернословие, глупость, бессмыслица им не нужны.
И ты хорошенько запомни, откуда берется вражда.
От праздной, неумной насмешки, которая дружбе чужда.
Язык придержи, пребывая порой в нетерпении злом,
Не скалься, — остроты пустые не делай своим ремеслом!
Ты сам топором ударяешь по собственным тощим ногам,
А ногу друзьям подставляя, ты шею подставишь врагам.
Ты видишь ли внутренним оком — не светится лик у того,
Кто лжет или зря зубоскалит и друга хулит своего!
А вот клеветник, пересмешник — совсем не в чести у людей:
Пускай не свершил преступлений, — по-моему, все же — злодей!
Хоть будь ты царем, а насмешка тебя обесчестит, смеясь,
Хоть месяцем был ты высоким — повергнет на площади в грязь!
Душа к совершенству стремится, к насмешке — лукавый язык,
И каждый к тому и другому, не будучи твердым, привык.
Познанием разум гордится, высокое слово приняв,
Когда суесловием, ложью он брезгует гордо — он прав!
Зачахну в, душа умирает, бездельем пустым занята;
Ее каждодневная пытка — насмешка, вранье, суета…
Душа, оживленная правдой, играет, свободно дыша,
Становится нрав человека прекрасен и мил, как душа!
Насилие брось и подругой себе справедливость бери,
А те, кто вершить не боятся неправедный суд, — дикари.
Чужой тебе нужен достаток, отрады не видишь в ином…
Доколе тебе упиваться насилия черным вином.
Из этой обители хрупкой какое добро заберешь?
Понравился шелковый саван, — холщовый тебе нехорош.
Ты, коль других не стыдишься, — себя самого постыдись:
Не люди — собаки бесстыдны, взглянуть не могущие ввысь!
И тут вопрос возникает: а может ли Зло быть наивным? Злодей? Ведь пока по всему размышлению выходит, что наивный — хороший человек, Божий, а «умник» в этом смысле подозрителен. Как и по Христу: утаил Бог Истину от мудрых и учёных, а доверил детям и простым — рыбакам и бедным…
Играть злодея забавно. Скажем так, актёру веселее изображать плохого парня. Но играть героя доставляет больше удовольствия. Есть чувство удовлетворения. Играть плохиша определённо весело. Но если бы мне надо было выбирать, я бы выбрал играть героя.
Удачливый злодей становится часто величайшим человеком своего века.
Излишняя проницательность подозрительна. Каждый ведь по себе судит. Только злодей всегда настороже и ожидает от всех подвоха. Нормального же человека зло всегда застаёт врасплох.