Мне нравится вид твоих расширенных зрачков в травянистой каёмке,
вид пара в воздухе,
пара, что пахнет мятой, горечью фисташкового ликёра и сандалом твоих духов.
Мне нравится в себе вожделение до абсолюта.
В тебе вожделение до меня мне не мешает,
оно сосредотачивает пространство,
окрашивает в Бетховена или Вагнера –
заставляет звучать эпично.
Мои сны, если честно, намного приятнее и красочнее моей реальности. И жаловаться вроде бы не на что… Все бы хорошо, если бы не проклятые «но». Как песчинки в шестернях часового механизма: вроде и прекрасные часы, а врут, хоть тресни. А то и вовсе не идут. Осуществляясь, мечта оказывается совсем не такой сладкой, как в вожделении. С привкусом не то горечи, не то вовсе затхлости. И женщина, которой грезил, вблизи — совсем не та, которой казалась, и любимая работа потому перестает приносить радость. Точнее, и у этой радости теперь какой-то неясный, но очевидно неприятный привкус. Фальшивый звук, который портит звучание целого оркестра…
Когда у неё загораются глаза, от неё исходит как необходимость, не свечение, не сияние, а какая-то необходимость к ней прикоснуться… не вожделение, не сексапил, как это теперь называют, но что-то едва уловимое.
Может быть, нежность.
Наверное, нет ничего ослепительнее, чем нежность.
То тепло, которым ты загораешься, милая моя, то тепло – лучшие твои оружие и защита.
Если в юности ты не прислуживал старым,
Сам состаришься — юных не мучай задаром. Старость близится — будь уважителен к старцам,
Но от юных не требуй служить себе с жаром. Распалившийся хмелем, подвыпивший старец —
Как старуха, что красится красным отваром. Будто розы и листья пришиты к коряге,
Вид у пестрой одежды на старце поджаром. Если мускус твой стал камфарой, не смешно ли
Камфару или мускус искать по базарам? Постарев, обретешь и почет, и почтенье,
Притворясь молодым, обречешь себя карам. Если в юности ты не роптал и смирялся,
Как состаришься — время ли спеси и сварам? Благодатна судьба у того молодого,
Кто чело не спалил вожделением ярым. Если похоть жжет старца чесоточным зудом,
В нем как будто пороки смердят перегаром. С юным кравчим, со старцем-наставником знайся,
Если тянешься дружбой и к юным и к старым. Навои прожил век свой в погибельной смуте,
Хоть почтен был и славой и доблестным даром.
Вожделение, испытываемое нами к женщине, направлено лишь к стремлению избавиться от мучения, порождаемого пылким и неистовым желанием.
Сюда присоединяется другой вид искушения, во много раз более опасный.
Кроме плотского вожделения, требующего наслаждений и удовольствий для всех внешних чувств и губящего своих слуг, удаляя их от Тебя, эти же самые внешние чувства внушают душе желание не наслаждаться в плоти, а исследовать с помощью плоти: это пустое и жадное любопытство рядится в одежду знания и науки. Оно состоит в стремлении знать, а так как из внешних чувств зрение доставляет нам больше всего материала для познания, то это вожделение и называется в Писании «похотью очей.»
Жадный беден всегда. Знай цель и предел вожделения.
Женское вожделение и мужское — всё равно что эпос и эпиграмма.
Ни один разумный человек не станет навлекать на себя кару и упреки людей ради удовлетворения страсти и вожделения, не станет пренебрегать истиной ради преходящего и мнимого.
Вожделение власти — самая вопиющая из всех страстей.
… от Канн, где царит тщеславие, и до Монако, где царит рулетка, в эти края приезжают лишь для того, чтобы пускать пыль в глаза или разоряться, и под этим прекрасным небом, в этом саду цветущих роз и апельсиновых деревьев, люди выставляют напоказ свое пошлое чванство, глупые претензии, низкие вожделения, обнажая натуру человеческую во всем ее раболепии, невежестве, наглости и алчности.
Люди очень любят найти врага извне и обвинить его в своих проблемах. Но в Ведах сказано, что у человека есть только шесть врагов: это вожделение, гнев, зависть, эгоизм, гордыня, иллюзия.
Если ты победишь этих врагов внутри своего сердца, то никаких внешних врагов у тебя больше не будет. Как только ты справишься со своими пороками, то увидишь, что вокруг тебя только друзья.
Как в дом с худой крышей просачивается дождь, так и в плохо развитый ум просачивается вожделение.
Свойство пожеланий человеческих таково, что необходимо научиться побеждать их на мелочах. Приучившийся побеждать мелочные пожелания, обуздает и великие. Побеждающийся малыми пожеланиями, победится непременно и великими. Невозможно преодолеть ни страсти вожделения, ни страсти гнева, не научившись побеждать вообще все пожелания, чем исключительно исправляется испорченность воли.
На многих женщин я смотрел с вожделением. Я совершил множество прелюбодеяний в сердце своём.
или полностью
«Боги! Сколько во мне лишних слов!
Мыслей лишних!
Не они ли сковывают меня?
Стреножат так, что я только стою и заикаюсь мысленно, а хотел бы броситься и целовать, и даже если получить в глаз за рвение, то – броситься и целовать.
Сцеловывать эту испарину на
ключицах.
Я люблю вас.И я застыл
в мире-смоле,
мире-вожделении,
мире-горячем стекле,
когда все вокруг видно и никуда не двинуться.»
– Лоик.
Все мы в глубине души на самом деле боимся любви, потому что она дает не только наслаждение. Она заставляет человека быть нравственным, она заставляет прощать и жертвовать, заботиться и воспитывать. Она заставляет нас меняться, а изменения часто сопровождаются потерями и страданиями. Любовь заставляет нас быть ответственными за близких, за семью, за все человечество. Она заставляет нас отрешаться от вожделения, гнева и жадности. Чем дольше мы живем без любви, соединяющей нас с Творцом, тем сильнее мы ее боимся и тем большие страдания она нам доставляет.