Водка бела, но красит нос и чернит репутацию.
В 1912 году к академику И. П. Павлову обратились винные промышленники, которым необходимо было «научно» доказать, что употребление «умеренных» доз алкоголя – явление нормальное, что, например, чайный стакан сорокаградусной водки совершенно безвреден при ежедневном употреблении, но больше пить не желательно. К академику они обратились с просьбой проконсультировать проект создания лаборатории или института, которые призваны будут открыть безвредные дозы винопития.
Академик И. П. Павлов ответил гневным письмом-отповедью: «Институт, ставящий себе непременной целью открыть безвредное употребление алкоголя, по справедливости, не имеет права именоваться или считаться научным … А потому, кажется, что все те, кому дороги государственные средства, здоровье населения и достоинство русской науки, имеют обязанность поднять свой голос против учреждения института такого названия». Подобный же отзыв об этой затее дал и профессор А. Введенский. В результате Государственная Дума отвергла данный проект.
Если б море было водкой, я бы стал подводной лодкой.
В обьятьях водки и режима
лежит Россия недвижимо
И только жид, хоть и дрожит,
а по веревочке бежит.
В стране, страдающей перепотреблением водки, всеобщие десятидневные праздники становятся страшнее любого массового теракта.
На плакате — лужа блевотины. Подпись: «в прошлой жизни я была водкой Финляндия [Слоган рекламы этой водки в России: «В прошлой жизни я была чистой родниковой водой»., "note"].»
А вообще надо или водку пить, или людей мочить!
Путин, конечно, классный мужик. Но он не такой русский, как Ельцин. Он никогда не обнимет за плечо и не скажет: «Борь, за всю жизнь я выпил цистерну водки.»
Не буду кокетничать, выпить — люблю. Раньше пил только водку. Сейчас предпочитаю сухое красное вино.
Конечно, мы не переубедим, не изменим сознание тех пожилых россиян, которые 9 мая будут класть воблу на газету, пить водку и распевать частушки, а также вспоминать, как они геройски завоевали Балтию.
Русские — нормальные ребята. Катаются на лыжах, гуляют по городу, устраивают вечеринки, пьют водку. Но кто её не пьёт?
Это чистый виски?
— Нет, разбавленный. Водкой.
Если б водка была на одного
Тут мне очень мутно бывает, искренно считаю себя конченным, тогда предаюсь кактусам и в этой обширной пустыне пребываю до восстановления рассудка. Тогда, бывало, приходил к И<лье> С<емёновичу>, садился, наливал рюмку-две (не больше) водки, ему и себе, и этак просиживал вечер с ним, молча.
Посчитать, сколько водки выпито (на презентациях. — Ред.), хватило бы на помощь многим нуждающимся.
Водки никогда не хватает, сколько ни купи.
«я бы предпочёл после водки накуриться сечкарем также бы у меня прикалоло общаться с рынка укол зависон в голубой устрице с братьями грин и подругами в гриме под грибами с героином лопата надышавшись эфира увидел бога но не успел поговорить с ним вобще — Жгуты
Отец был со мной суров. Я был на Дальнем Востоке на корабле — нырял. Я первым в стране начал профессионально заниматься подводным плаванием: у меня удостоверение № 2. Вдруг штормовое предупреждение. Мы ушли на Сахалин — пробыл я там три дня с капитаном. Он меня все время угощал водкой. Но на одной водке не проживешь — а денег рублей десять оставалось. Шлю отцу телеграмму: пришли мне 25 рублей. Получаю ответ: а зачем тебе нужны деньги? У меня даже не было возможности толком ему ответить. Пошел к капитану — денег просить. Он говорит: какие деньги? Будешь моим гостем. И мы стали пить шампанское.
Дружба — вино существования, любовь — хорошая чарка водки.
Нет раскаяния, говорю же вам. Если бы меня сейчас выпустили, первым делом я убил бы пару человек, чтобы стресс снять, изнасиловал бы женщину, выпил водки. А дальше как карта ляжет. Все ваши религии лживы. Миром правит зло. Я смотрю на вещи реально.
Водку любишь?
Миф о том, что русский человек может выпить много водки — это неплохой миф. А то, что все русские алкоголики — уже плохой.
Вот, скажем, эта парочка: вроде бы у них прекрасные отношения, пятнадцать лет живут душа в душу… а на самом деле может оказаться, что они давно друг у друга в печенках, пять раз пытались порвать отношения, муж пьет по две бутылки водки ежедневно и спит с бразильской стриптизершей. Безумно интересно! Вот это житуха!
Сколько водки не бери, всё равно два раза бегать.
Американцы, конечно, конченные дебилы, раз считают, что открытая продажа оружия, это каким-то образом свобода. То есть давайте мы тогда всем странам раздадим ядерные бомбы. А почему бы нет? Это свобода! Почему какой-то неграмотный реднек может себе позволить дробовик, а Ким Чен Ын, человек достаточно образованный, из богатой семьи, не может получить водородную бомбу? Лицемерно как-то.
Я не знаю, хватит ли американскому правительству взять под контроль продажу оружия, но, надеюсь, хотя бы наши никогда не подумают: «А давайте разрешим продавать оружие! Водка у них уже есть, пускай будут и автоматы!». Как весело.
Трудно представить то благотворное изменение, которое произошло бы во всей жизни людской, если бы люди перестали одурманивать и отравлять себя водкой, вином, табаком и опиумом.
Работа — не водка, Петя.
Вам бы всё водку пьянствовать, безобразия нарушать…
Кто даст на водку, за того народ и выпьет.
Мне не хватает священного отношения к работе, как, например, у американцев. Наши всем хороши: прекрасные, чистые, открытые, смешные, с вековой мудростью и все прочее. Но трактор можно бросить и уйти водку пить. То есть такого ощущения, что ты — это то, что ты делаешь — очень свойственное, европейцам и англичанам. То есть ты состоишь из того, что ты делаешь. И ты ровно настолько полезен и прав, насколько ты правильно все делаешь. Вот этого у нас, к сожалению, нету. Мы воспринимаем работу давно и исключительно как проклятие. И что касается России, например, то мне кажется, что российский бич — это ощущение, что каждый не на своем месте. Каждый заслуживает чего-то большего — от главврача клиники до дворника. Все, где бы ни находились, думают, что они здесь временно и на самом деле они сделаны для чего-то другого, куда более серьезного и важного. И поэтому все можно делать вот так: с презрением, не задумываюсь, неосознанно и т. д. Особенно это, конечно, меня поражает в сфере медицины и образования. Тут у меня просто опускаются руки. Потому что, ну вот уж люди работают непосредственно с человеческой тканью важнейшей; казалось бы, должен быть начеку 20 часов в сутки. Но вот это умудряются люди делать максимально неосознанно, и это очень больно для меня.
Русская водка. Не дай себе просохнуть.
Жигули, бублики, вьюги, водка, мороз, дураки и дороги… или Бьюики, бургеры, Бруклин, обертка; включай мозг и плати налоги
Поживи с мое, Федя — и тады узнаешь, как водку пить надо.
Комедии про водку никак не отпустят отечественных киноделов. Водка как основной персонаж истории вцепилась в горло российского кинопрома, став, по сути, отдельным сегментом, который похож на цирроз комедийного жанра.
Таков же был трактир и «Арсентьича» в Черкасском переулке, славившийся русским столом, ветчиной, осетриной и белугой, которые подавались на закуску к водке с хреном и красным хлебным уксусом, и нигде вкуснее не было. Щи с головизной у «Арсентьича» были изумительные, и Гл. И. Успенский, приезжая в Москву, никогда не миновал ради этих щей «Арсентьича.»
Приезжаю в какой-нибудь город, поселяюсь в гостиницу, а после брожу по музеям, пью местную водку, фотографирую полуразрушенные достопримечательности, общаюсь с краеведами, опустошаю книжные магазины, ругаюсь с таксистами, торчу в библиотеках, а затем возвращаюсь обратно в Москву и начинаю писать. Такая вот у меня жизнь.
Я люблю Америку. Я приехал сюда ни с чем и стал звездой благодаря этим людям. Мне здесь хорошо. Однако сейчас к США нужно относиться как к бизнесу, потому что у вас, ребята, есть проблема. Я путешествую по миру — живу в Гонконге, приезжаю в Америку, езжу в Европу. Я встречался с президентом России Владимиром Путиным, с экс-премьером Италии Сильвио Берлускони, с миллиардером и кандидатом в президенты США от Республиканской партии Дональдом Трампом. <…> Нет времени говорить о кибератаках или о чем-либо ещё, кроме как о поездке в Россию, чтобы выпить водки с господином Путиным и попытаться помириться. <…> Америка сильная и Россия сильная, они должны пожать друг другу руки.
На плакате — лужа блевотины. Подпись: «в прошлой жизни я была водкой Финляндия
"Лёгкая музыка". Такие песенки обычно идут под водку, как лёгкая закуска.
Водка — враг, но русские не сдаются!
Мне кажется, что мы, русские, давно научились использовать хаос как некую силу. То есть, интеллигенция и писатели используют его как вдохновляющую энергию. А граждане борются с ним при помощи водки и мата. Они его заговаривают матом, а при помощи водки они приручают его, делают домашним животным. А власть тоже использует русский хаос. Я думаю, что в этом у нее большой опыт. Хаос помогает ей воровать, например. На хаос можно очень многое списать.
Лучше водки хуже нет!
Вино нам нужно для здоровья. А здоровье нам нужно, чтобы пить водку.
Водка — враг, но оусские не сдаюься!
Любовь — мелодия, секс — ритм
Это только что была реклама водки «Парламент» как средства против синяков и ушибов?
«Синяки, ушибы, растяжения? «Парламент»! Водка внутри, а снаружи бутылка».
Коктейль из патриотизма, шовинизма, империализма на какое-то время может заменить россиянам многие необходимые питательные вещества. Как алкоголикам водка заменяет все, включая зубную пасту.
Помню свое первое впечатление от Ханты-Мансийска, где некоторые дома просто разваливаются на глазах. Странная у вас политика, честно говоря. Нет ничего удивительного в том, что русские так любят водку – как вам еще забывать о таких проблемах, как отсутствие нормального жилья и еды.
Значительная часть моей жизни прошла с русскими. Сначала я училась готовить их блюда, а потом попробовала водку, один из самых здоровых алкогольных напитков.
Посчитать, сколько водки выпито (на презентациях.
«Страсти по Соловьеву» 2000, о записи фонограммы на «Песне года» 1997:
Шевчук говорил, что купил эту запись за бутылку водки? Наверное, водки не хватило, чтобы купить записи на других коллег.
Она раскрасила губы огнем карминным, чтоб стать, как все, чтоб быть — под одну гребенку. Она отвыкла, чтобы ее кормили, она выбирает ежиков в «Детском мире» — и продавщицы спрашивают «ребенку»?
Ее цвета — оранжевый с темно-синим, она сейчас тоскует, но тем не менее она умеет вьплядеть очень сильной. Она давно не казалась такой красивой — чтоб все вокруг шарахались в онеменье.
Не то чтоб она болеет — такое редко, ну раз в полгода — да и слегка, негромко. А вот сейчас — какие ни ешь таблетки, в какие ни закутывайся жилетки — царапается, рвет коготками бронхи.
Она обживает дом, устелив носками всю комнату и чуточку в коридоре. Она его выкашливает кусками, она купила шкафчик и новый сканер и думает, что хватит на наладонник.
Ее любимый свитер давно постиран, она такая милая и смешная, она грызет ментоловые пастилки, она боится — как она отпустила — вот так, спокойно, крылышек не сминая.
Она не знает, что с ним могло случиться, кого еще слова его доконали. Но помнит то, что он не любил лечиться, и сладкой резью — родинку под ключицей, и что он спит всегда по диагонали.
Она подругам пишет — ты, мол, крепись, но немного нарочитым, нечестным тоном, разбрасывает по дому чужие письма, и держится, и даже почти не киснет, и так, случайно плачет у монитора.
Она совсем замотанная делами, она б хотела видеть вокруг людей, но время по затылку — широкой дланью, на ней висят отчеты и два дедлайна, и поискать подарок на день рожденья.
Она полощет горло раствором борной, но холодно и нет никого под боком. Она притвориться может почти любою, она привьгкла Бога считать любовью. А вот любовь почти что отвыкла — Богом.
Все думает, что пора поменять системку, хранит — на крайний случай — бутылку водки. И слушает «Аквариум» и Хвостенко. И засыпает — больно вжимаясь в стенку — чтоб не дай Бог не разбудить кого-то.
Водка — не зонтик! Помни об этом!
Выделять деньги на борьбу с коррупцией — это то же самое, что выделять водку на борьбу с пьянством.
Но главная эволюция ждала А. Т. впереди. Окружающие его интеллигенты между водкой и очередным партсобранием втолковали ему наконец (после 50 лет это не дается легко), что судьба мужицкая ? часть общей судьбы, и главное сейчас не там, в деревне, а здесь, в мире духовного прояснения и общественного самосознания. Этот личный для А. Т. процесс прозрения совпал с хрущевским дуро-ренессансом. Твардовский, мужицкий поэт, оказался близок, понятен Хрущеву. Твардовский воспользовался этим, сугубо личным благоволением власти, чтобы создать отличный журнал, восстановить критику, дать дорогу честной прозе. И, как апофеоз его деятельности, на страницах «Нового мира» возник Солженицын ? дитя глупой случайности для одних и дитя первой необходимости для всего честного в России. Для Европы Твардовский ? это тот, кто опубликовал Солженицына. Но мы знаем долгий и горький, сугубо русский путь Александра Трифоновича к высшей правде и преклоняем головы перед человеком, который не прельстился погремушками официального признания, перед человеком, который, увидевши луч света, смело пошел вперед навстречу солнцу правды. Его смерть тоже результат этого пути. Рак легкого вспыхнул сразу вслед за разгоном редколлегии «Нового мира.»
«Где яйцо, там — сковородка».
«Говорят, что скоро водка
снова будет по рублю».
«Мам, я папу не люблю».
Новое платье действует на женщину, как четыре стопки водки на мужчину.
Выборы выборы, кандидаты пи…пишут листовки,
О том что снизят они скоро цену водки,
И разрешат снова боярышник всем пить,
Бухим гораздо легче родину любить
Я хочу водки, — сказал Грабор.
Он любил три вещи: женщин, водку и когда они вместе.
Кто к нам без водки придёт, тот за родимой и побежит.
Ну главные кошмары, как… бывают у меня, когда сильные головные боли, потому что я сотрясение мозга переносил не раз, и меня расстреливали и убивали, уже там это, шахтеры, которых я воспитывал, бутылки водки, водку у них отбирал там все
Разве российский шоколад хуже импортного? А пиво? О водке я не говорю.
Вряд ли и водка доставит человеку удовольствие, если пить её по предписанию врача и покупать в аптеке по рецепту.
Как-то, коротая время в межсъемочном пространстве, я притащил сумку. В сумке не было книг. Отнюдь. Там была водка. В это же время из-за кустов величаво выплыл Стоянов с точно такой же сумкой. Доносившееся из ее недр мелодичное позвякивание приятно будоражило воображение. — Юра, — сказал я, — зачем эти подарки? Сегодня мой день рождения, а следовательно, пою тебя я.— Как? — изумился Стоянов. — И у меня сегодня день рождения. Я потому столько водки и взял. Теперь мы оба изумились. Не сговариваясь, мы вытащили паспорта. Я отдал ему свой, а он мне — свой. Каждый из нас долго и критически изучал паспорт товарища. Сомнений не было. Мы родились в один день и один месяц. Правда, с разницей в десять лет. Но это уже было несущественно.
Завтрак у Альбрехта. Съел огурец, и воспоминание об огурце преследовало до ночи: огурцы он не переваривал. Кроме того — литовская водка, которую он за эту зиму полюбил так, что дня не мог прожить без неё. Днём, когда в голове шумело, в ногах была тяжесть и хотелось лечь носом к стенке и тихо стонать, пришёл Танеев…
Местная власть должна принимать ключевые решения повседневной жизни. Не вижу ни малейшей проблемы в том, что правила местной жизни будут значительно отличаться в Москве и Владивостоке. В Махачкале будут штрафовать загорающих топлесс, в Екатеринбурге запретят парковаться по левой стороне улиц, а в Нижнем Тагиле — продавать водку в черте города.
Нюанс: водка кошерная есть, а водки халяльной нету.
Дешёвые книги — это некультурность. Книги и должны быть дороги. Это не водка.
Водка, хлеб, сигареты — без этого люди не проживут, мы этим предприятиям помогаем!
Фальшивая водка в тёплом стакане
Фальшивые новости на телеэкране
Фальшивое всё
Я никак не уснуИ может быть я наивен и не понимаю
Но я уверен в одном и я точно знаю
Что фальшивые люди
Захватили странуФальшивые люди
Развязали войну
Водка, когда ее пьют, ума не добавляет и не забирает, она проверяет, есть ли он.
Водка помогает уйти от проблем, к которым приводит пьянство.
Пиво без водки, как дневник без двойки.
Чего я раньше в жизни искал, что было смыслом? Чтобы почаще водку и портвейн с товарищами пить и обсуждать не написанные пока еще произведения. Эти идеалы — бредовуха полнейшая, этот этап в моей жизни уже прошел.
В девяносто первом, когда Союз растаял, взрослые дяди делили страну, часто стреляя. А нам досталась свобода, паленая водка, джинсы-варенки и музыка в китайских колонках
Не можешь пить водку — пей воду, не можешь пить воду — ешь землю!
Мы, русские, давно научились использовать хаос как некую силу. Интеллигенция и писатели используют его как вдохновляющую энергию, граждане борются с ним при помощи водки и мата, а власти хаос помогает воровать. На хаос можно очень многое списать.
О краткости и лаконичности речи:
Ученый теософ, увидев на улице бегущего семинариста, окликнул его с небывалой лапидарностью?
— Кто? Куда? Зачем?
— Философ. В кабак. За водкой, — был получен ответ…
Невозможно! Невозможно предугадать этот генератор случайных чисел! Она сидит утром, бледная, обхватив голову руками, вздыхает:
— Ой, как мне плохо… Вчера пили водку, потом пиво, потом коньяк… Наверное, винегретом отравилась.
Министру иностранных дел России в последнее время соврать, как алкашу водки выпить — естественно. Лавров сегодня опять соврал, нагородил чуши, обвинив Дещицу, Коломойского и меня в организации нападения на российское посольство в Киеве. Стоило не спать полночи и сдерживать радикалов и провокаторов ФСБ? Грубый мир… Дещица, запевай!
Я вообще не пью по рабочим дням, до захода солнца и без явно выраженной сексуальной перспективы. Последнее обстоятельство может снять оба первых условия. Мне нравится такая водка, при которой ясно отражены мои сексуальные мотивации. При которой я вижу напротив ясноглазую брюнетку с сильно развитыми символами изобилия. Такую водку я готов пить. Разумеется, до определенного предела, пока эта брюнетка для меня существует…
Дезесент не только слышит музыку водок, но и воспринимает носом цвет запахов. Наряду с вкусовым оргaном у него есть носовая картинная галерея, т. е. большое собрание бутылок со всевозможными эссенциями. Когда ему наскучили вкусовые симфонии, он принимается за носовую музыкальную пьесу. «Он сидел в кабинете у письменного стола… У него была лёгкая лихорадка, он мог приняться за работу… Своей прыскалкой он окружал себя запахом амброзии, лаванды и душистого горошка; таким образом он получал впечатление луга; в этот луг он вводил смесь запаха туберозы, флёрдоранжа и миндаля, и тотчас же появлялась искусственная сирень, а липы колыхались, распространяя по земле бледный свой аромат… В эту декорацию, нарисованную крупными штрихами, он вдувал лёгкий дождь человеческого и почти кошачьего запаха, напоминавшего запах юбок и возвещавшего напудренную и набеленную женщину; стефанотиса, айапана, оппонакса, саркантуса и прибавлял намёк серинги, чтобы придать этой искусственной жизни белил естественный цвет облитой потом улыбки (!) и веселья, разыгрывающегося при ослепительных лучах солнца.»
Водка — несомненно наркотик, но признаваться в этом невыгодно.
Водка — это самое проверенное средство, превращающее мечты в иллюзии, а иллюзии — в виртуальную реальность.
Выделять деньги на борьбу с коррупцией — это то же самое, что выделять водку на борьбу с пьянством.
Бросьте, девочки, пока я люблю водку, шашлыки, мотоциклы и свежий ветер, мне не нужны тихие семейные вечера и плач ребенка.
Перед показом я обязательно выпиваю. Хотя бы бокал шампанского, даже если это происходит в 10 утра. Кроме того, я никогда не расставалась со своей самой верной спутницей — серебряной фляжкой, наполненной водкой.
Вы напишите, что я пью водку… отпивает из стаканчика минеральную воду.
Кутаясь в шаль, Маша дышала в открытую форточку и говорила, что всё это нестерпимо, что нужно уезжать, просто бежать из этого города и из этой страны, спасаться, что здесь вся жизнь ещё идёт по законам первобытного леса, звери должны всё время рычать, показывать всем и вся свою силу, жестокость, безжалостность, запугивать, забивать, загрызать, здесь всё время нужно доказывать, что ты сильнее, зверинее, что любая человечность здесь воспринимается как слабость, отступление, глупость, тупость, признание своего поражения, здесь даже с коляской ты никогда в жизни не перейдёшь улицу, даже на зебре, потому что тот, в машине, сильней, а ты слабее его, немощнее, беззащитнее, и тебя просто задавят, снесут, сметут, размажут по асфальту и тебя и твою коляску, что здесь идёт испокон веков пещерная, свирепая схватка за власть, то тайная, тихая, и тогда убивают потихоньку, из-за спины, вкрадчиво, то открытая, явная, и тогда в кровавое месиво затягиваются все, нигде тогда не спрятаться, не переждать, везде тебя достанет топор, булыжник, мандат, и вся страна только для этой схватки и живёт тысячу лет, и если кто забрался наверх, то для него те, кто внизу — никто, быдло, кал, лагерная пыль, и за то, чтобы остаться там у себя, в кресле, ещё хоть на день, хоть на минуту, они готовы, не моргнув глазом, перерезать глотку, сгноить, забить сапёрными лопатками полстраны, и всё это, разумеется, для нашего же блага, они ведь там все только и делают, что пекутся о благе отечества, и всё это благо отечества и вся эта любовь к человечеству — всё это только дубинки, чтобы перебить друг другу позвоночник, сначала сын отечества бьёт друга человечества обломком трубы по голове, потом друг человечества берёт сына отечества в заложники и расстреливает его под шум заведённого мотора на заднем дворе, потом снова сын отечества выпускает кишки другу человечества гусеницами, и так без конца, никакого предела этой крови не будет, они могут натянуть любой колпак — рай на небесех, рай на земле, власть народа, власть урода, парламент, демократия, конституция, федерация, национализация, приватизация, индексация — они любую мысль, любое понятие, любую идею оскопят, выхолостят, вытряхнут содержимое, как из мешка, набьют камнями, чтобы потяжелее было, и снова начнут махаться, долбить друг дружку, всё норовя по голове, побольнее, и куда пойти? — в церковь? — так у них и церковь такая же, не Богу, но кесарю, сам не напишешь донос, так на тебя донесут, поют осанну тирану, освящают грех, и чуть только кто попытается им напомнить о Христе, чуть только захочет внести хоть крупинку человеческого, так его сразу топором по голове, как отца Меня, всё из-под палки, всё, что плохо лежит, в карман, лучше вообще ничего не иметь, чем дрожать и ждать, что отнимут завтра, всё напоказ, куда ни ткни, всё лишь снаружи, всё обман, а внутри пустота, труха, как сварили когда-то ушат киселя, как засунули его в колодец, чтобы обмануть печенегов, вот мол, смотрите, нас голодом не заморишь, мы кисель из колодца черпаем, так с тех пор десять веков тот кисель и хлебают, всё никак расхлебать не могут, земли же согрешивши которей любо, казнить Бог смертью, ли гладом, ли наведеньем поганых, ли ведром, ли гусеницею, ли инеми казньми, аще ли покаявшеся будем, в нем же ны Бог велить жити, глаголеть бо пророком нам: «Обратитеся ко Мне всем сердцем вашим, постом и плачем», — да аще сице створим, всех грех прощени будем: но мы на злое ъзращаемся, акы свинья в кале греховнемь присно каляющеся, и тако пребываем, посади цветы — вытопчут, поставь памятник — сбросят, дай деньги на больницу для всех — построит дачу один, живут в говне, пьянстве, скотстве, тьме, невежестве, месяцами зарплату не получают, детям сопли не утрут, но за какую-то японскую скалу удавятся, мол, наше, не замай, а что здесь их? — чьё всё это? — у кого кулаки крепче, да подлости больше, тот всё и захапал, а если у тебя хоть немного, хоть на донышке ещё осталось человеческого достоинства, если тебя ещё до сих пор не сломали, значит, ещё сломают, потому что ни шага ты со своим достоинством здесь не сделаешь, здесь даже просто бросить взгляд на улицу — уже унижение, ты должен стать таким, как они, чтобы чего-то добиться, выть, как они, кусаться, как они, ругаться, как они, пить, как они, здесь всё будто создано, чтобы развращать, тому дай, этому сунь, а не дашь и не сунешь, так останешься, мудак, с носом, сам виноват, кто не умеет давать, тот ничего не получает, кому нечего воровать, тот ничего не имеет, кто хочет просто честно жить и никому не мешать, тот и вздоха не сделает, и если ты, не приведи Господь, не такой, как они, если есть в тебе хоть крупица таланта, ума, желание что-то узнать, открыть, изобрести, написать, сотворить или просто сказать, что ты не хочешь быть среди этих урок, что ты не хочешь принадлежать ни к какой банде, ты сразу станешь у них шибко умным, тебя заплюют, затрут, обольют помоями, не дадут тебе ничего сделать, убьют на дуэли, заставят жрать баланду во Владимирской пересылке, стоять у метро с пачкой сигарет и бутылкой водки, сожгут твою библиотеку, в школе твоего ребёнка затравят прыщавые ублюдки, в армии доведут сына до того, что не только себе пустит пулю в рот, но ещё и пятерых заодно уложит.
— Здесь нечего больше ждать, — повторяла Маша, закрыв глаза, сжимая ладонями виски, — на этой стране лежит проклятие, здесь ничего другого не будет, никогда не будет, тебе дадут жрать, набить пузо до отвала, но почувствовать себя человеком здесь не дадут никогда, жить здесь — это чувствовать себя униженным с утра до ночи, с рождения до смерти, и если не убежать сейчас, то убегать придётся детям, не убегут дети, так убегут внуки. («Взятие Измаила»)
В отличие от прочих пожаров, пожар души заливают не водой, а водкой.
Водка выполняет функции перезагрузки. Если я напиваюсь в умат, то отрешаюсь: пьянка как маленькая смерть. А пить — целое искусство. Я не встречал непьющих приличных людей. Если человек не пьет вообще, для меня он неприличный. Я не могу найти с ним точек соприкосновения. Мне кажется, что у него за душой что-то не то. То ли разведчик, то ли боится.
Жизни срок короткий, давайте тяпнем водки.
Мы поднялись в ресторан. Он заказал водки.
Водка — самый безвредный из алкогольных напитков. Если пьёшь водку — доживёшь до ста лет.
Когда человек, пьющий вино и водку, напьется, он становится слеп, — ничего не в состоянии видеть; он становится глух — не слышит, когда его зовут; он становится нем, — когда с ним говорят, — не в состоянии ответить. Когда он напьется, то похож на человека при смерти: если он захочет сесть прямо, то не будет в состоянии [этого сделать], точно так, как оцепенел бы и обалдел человек, которого хватили по голове. В вине и водке нет ни пользы, ни разума, ни доблестей, и нет также доброго поведения и доброго нрава: [в хмелю люди] совершают дурные дела, убивают и ссорятся. [Вино] удерживает человека от того, что он знает, и от искусств, которыми он обладает, оно становится завесою [или преградою] на его пути и для его дела.
О половых органах нынче не читал. Эта книга из разряда гауптвахты (для меня). В мои-то цветущие лета я только под хмельком иду в гости к Эроту; а Гаммон говорит, что вино для любви вредно? Не глупее его были древние. Конечно, они не пили водки.
Ест Федька с водкой редьку
Не до веселья нам, не до веселья.
Теперь бы не расплакаться навзрыд.
Взгляни, страна с тяжёлого похмелья
в срамных рядах, потупившись, стоит.
Стоит за тем, что называют «Русской».
Душа болит, душа, не голова,
ведь вместе с водкой в нас вливали трусость.
Чтоб не рождались смелые слова.
Язык великий, подчинённый лести,
до неба лжепобеды возносил…
Не потому ль бежали мы — на месте,
бежали честно, не жалея сил!
Кто назовёт, скажите, кто ответит,
какая сила нас вдруг завела
в беду такую, что десятилетья
страна моя спивалась, как могла?
Не время руки опускать бессильно.
Да, то, что потеряли, не вернёшь.
Но всё мы сможем, коль спасём Россию
от лжи…
А водка — это та же ложь.
Водка — это и хлеб, и зрелище.