Кто хочет стать водителем людей, должен в течение доброго промежутка времени слыть среди них их опаснейшим врагом.
В наш автобус без мыла только водитель влезет.
Трудоголик напоминает водителя, который долго и целеустремленно едет на машине на очень маленькой скорости. Потому что передачу не догадался переключить. У него процесс ради процесса. Лучше быть результатоголиком — работать на результат. Еще лучше — победоголиком.
Наибольшую опасность на дорогах представляет машина, которая едет быстрее, чем способен думать ее водитель.
Мы часто повторяем, что каждый сам кузнец счастья. Но забываем при этом, что речь не только о собственном счастье, но и о счастье других людей. Так может, стоит на несколько минут отодвинуть в сторону молот и наковальню, на которых мы так старательно выковываем собственное счастье, и заняться чьим-то ещё счастьем? Ведь иногда для того, чтобы подарить кому-то радость, достаточно пустяка. «Вне графика» съездить к маме, позвонить старому другу, сделать любимому человеку подарок без всякого повода, сказать комплимент коллеге, искренне поблагодарить продавца в магазине или официанта в ресторане, пропустить вперёд другого водителя, который явно спешит… Да просто даже улыбнуться незнакомому человеку. Попробуйте, это так легко! И снова можно возвращаться в собственную кузницу, почувствовав при этом, что и сам стал немного счастливее.
Услышанный мимолётом анекдот. Такси летит в пропасть. В такси водитель и пассажир — еврей. Еврей говорит с возмущением таксисту: «Ты счётчик-то хоть выключи.»
Объяснительная водителя автобуса: «Продавал билеты сам, потому что кондуктор был настолько пьян, что постоянно путался в сдаче. Пришлось ненадолго посадить его за руль».
Вершина функциональности, вибрирующая, нервная взаимосвязь стали и резины — мотоцикл. Он — воплощение стремительности нашей эпохи; сгусток невероятной энергии. <…> Опьянение скоростью, это хорошо знакомое всем водителям чувство, когда ты пригибаешься к рулю, а мир буквально летит тебе навстречу, мотоциклист ощущает острее других.
Чего я такой сумрачный шёл нынче из метро? Об чём я задумался, глядя на мелкий дождь и машины, которые одна за другой проезжали мимо и приятно пахли бензином? В дождь и ветер бензин пахнет домом, тёплой кабиной водителя и дорогой. Площадь Маяковского в дождливую погоду пахнет сентябрём и понедельником. А я стоял, думая, куда мне идти одному. Денег в кармане было три рубля, а сам я был молодой, и так мне захотелось в эту хмурую погоду напиться, что я переменился в лице. И причём напиться не одному, глядя, как пустеет бутылка, а с тобой, глядя, как ты улыбаешься и как у тебя светлеют глаза. Я могу писать об этом долго и красиво, но я не буду — денег у меня нет, и всё это песня и мечта. Зачем мучить воображение?
Он позвонил в машину, чем удивил моего водителя, смертельно его напугал. Водитель выскочил из-за руля и сказал: «Там президент звонит, я по глупости спросил: какой ещё президент?»
Можно представить себе очень легко святого в положении сапожника, столяра и любого ремесленника, но я не могу себе представить святого в положении водителя легковой машины, развивающей высокую современную скорость.
Классовое деление общества — это новый расизм. Это дискриминация по признаку того, в какую школу ходят твои дети и сколько ты зарабатываешь. Но для меня мой водитель важнее главы любой компании. Он важнее всех тех, кто заходит в мой дом и хватает бокал шампанского.
Одевающие шлем в Формуле-1 люди делятся на две категории — есть пилоты, а есть просто водители гоночных машин.
Когда проспишься, когда похмелье придавит, поступай, как московские водители автобусов: чайная ложка нашатырного спирта на стакан воды. Выпил ? и похмелился, вовремя к остановкам подъезжаешь.
Зачем нужна большая семья?
Представьте, что все люди в жизни — это пассажиры рейсового автобуса! Начало пути — остановка «Роддом», конечная — «Городское кладбище». На маршруте есть и другие остановки. Люди выходят, заходят… Случаются и остановки «По требованию».
Бывает, что и контролеры заглядывают.
Подходят к тебе: «Предъявите билет…»
А ты не можешь вспомнить, куда билет свой положил. Вроде все карманы проверил, сумку перерыл… Нет заветного талончика.
— Вам придётся выйти с нами и оплатить штраф. Вы — заяц!
— Я не заяц! Я — человек!.. — начинаешь возмущаться ты.
А контролеры уже водителю сообщают о том, что надо наряд полиции вызывать. Заяц буйный…
В этот момент всегда находится тот из твоей семьи, кто скажет: «Мы вам его не отдадим! Он — наш!
И я могу подтвердить, что билет у него был. Не верите? Выписывайте штраф! Я оплачу, но он из автобуса никуда не выйдет…»
Следом за этим голосом начинают звучать и другие голоса семьи: «Он наш!.. Мы с ним одной крови!… Не отдадим!..»
Контролеры ругаются, но уходят ни с чем. Семью не победить. Справедливости ради скажу, что бывает и так — билет не найден, тебя уже из автобуса выводят, а вокруг тишина. Никто так и не сказал: «Он наш…» Делать нечего. Выходи. Это не твой автобус. И не твоя история. Придётся померзнуть на остановке, вспомнив, сколько всего оставил в автобусе, оплатить штраф, оставшись без копейки. Но твой автобус обязательно придёт, и билет на него чудесным образом окажется в твоих руках.
Когда мне было шестнадцать, моя мать, всегда считавшая, что я талантлив, отвезла меня в институт Дрексела в Филадельфии, чтобы узнать, к чему я предрасположен в жизни. После трёх дней тестирования моей матери сказали: «Ваш сын отлично подходит на должность водителя сортировочной машины или помощника электрика, в особенности — электрика по лифтам».
Знаете ли вы, что недавно умерший водитель маршрутки восстал из мертвых после того, как работник морга слишком громко хлопнул дверью.
Отец был водителем грузовика, и я восхищался им и его друзьями. Когда мне было шестнадцать, я отрастил бакенбарды, чтобы во всем быть похожим на них. Я не подражал никаким киногероям типа Валентино, как некоторые говорят. А просто хотел быть похожим на старого доброго американского водителя грузовика.
Аварии случаются потому, что нынешние водители ездят по вчерашним дорогам на завтрашних машинах с послезавтрашней скоростью.
Я связан с автоспортом вот уже шестьдесят лет, Льюис несомненно лучший глоток свежего воздуха, из тех, что мы имели когда-либо. Но дело не только в этом, очевидно, что он больше чем просто водитель, он гонщик участвующий в Формуле-1, который возможно оставит большой след в её истории.
Единственное место, где мне сказали, что я страшная и отвратительная – это была Эфиопия. Женщины в Эфиопии не типичные африканки, у них европейский тип лица – большие глаза, пухлые губы, ровные носы. Они действительно красивые и являются безусловным эталоном красоты для местных мужчин. И как раз там, когда я пыталась поймать такси и поторговаться с водителем, он мне сказал: «Что, вы думаете, что вы белокожая и красивая? Ничего подобного! Здесь, в Эфиопии у нас красивые женщины, а вы – отвратительны!»
Сегодня в последних известиях я увидел очень страшное зрелище. По телевидению показывали новую игру, распространившуюся в штатах Нью-Йорк и Нью-Хемпшир. Некто предприимчивый торгует комплектами для игры: маскировочный костюм и пистолет, плюющийся на десяток метров белой краской, которую можно отмыть лишь в домашних условиях специальными химикатами. Люди, участвующие в игре, разбиваются на две команды: одна команда должна перебить другую. <…> По седьмому каналу нью-йоркского телевидения долго наблюдали вдохновенные лица людей, играющих в убийство. Играют взрослые — этак лет от тридцати до пятидесяти: падают за стволами деревьев, целятся, нажимают на курки. Говорят об игре восторженно; глаза горят, голоса срываются. Не видя участников игры, я ни за что б не поверил, что нормальные люди могут с такой одержимостью играть во все это. Но я видел их, нормальных клерков, коммивояжеров, водителей, стреляющих друг в друга с удовольствием. Детей в эту игру пока не принимают — считается, что дети более шустры и безжалостны, — они бы всегда выигрывали.
Сегодня автомобиль казался ей спортивным; завтра — слишком буржуазным; с утра не годилось пальто, вечером — костюм. Лимузины скучны, в открытом автомобиле дует, кабриолеты — банальны…
Друзья, к чему перечислять страдания Билли! Это ведь страдания каждого из нас, это — страшная трагедия мужчин-автовладельцев: чужой автомобиль всегда удобнее, элегантнее и лучше, другой водитель всегда смелее, ловчее, опытнее, но — между нами — от этого есть только одно средство: никогда не ездить с одной и той же женщиной больше одного раза. Уже во второй поездке начинаются сравнения.
Ведь согласитесь: мужчина за рулем всегда в проигрыше.
Если водитель автобуса не умеет его водить и едет по кочкам, то не надо помогать ему! Надо сказать ему: пошел вон отсюда! И мы хотим другого водителя.
Какие лейтенанты, когда на ловца и зверь бежит. И какой зверь! С небрежной уверенностью, с благородной сединой. На лбу восьмизначный бизнес написан, к ресторанам на черном лимо с водителем подкатывает. Не надо гадать, что из него получится, уже все получилось.
Бернард пишет Эстер: «У меня есть семья и дом.
Я веду, и я сроду не был никем ведом.
По утрам я гуляю с Джесс, по ночам я пью ром со льдом.
Но когда я вижу тебя – я даже дышу с трудом».
Бернард пишет Эстер: «У меня возле дома пруд,
Дети ходят туда купаться, но чаще врут,
Что купаться; я видел всё — Сингапур, Бейрут,
От исландских фьордов до сомалийских руд,
Но умру, если у меня тебя отберут».
Бернард пишет: «Доход, финансы и аудит,
Джип с водителем, из колонок поет Эдит,
Скидка тридцать процентов в любимом баре,
Но наливают всегда в кредит,
А ты смотришь – и словно Бог мне в глаза глядит».
Бернард пишет «Мне сорок восемь, как прочим светским плешивым львам,
Я вспоминаю, кто я, по визе, паспорту и правам,
Ядерный могильник, водой затопленный котлован,
Подчиненных, как кегли, считаю по головам –
Но вот если слова – это тоже деньги,
То ты мне не по словам».
«Моя девочка, ты красивая, как банши.
Ты пришла мне сказать: умрёшь, но пока дыши,
Только не пиши мне, Эстер, пожалуйста, не пиши.
Никакой души ведь не хватит,
Усталой моей души».
Не дай бог никому такое пережить… Но положительные моменты тоже есть. Повзрослел за считанные месяцы. Стал по-другому к близким относиться. Когда мозгов у водителя нет — вот это страшно. До аварии и у меня их не было. Потом, надеюсь, появились (об автомобильной аварии в Италии в октябре 2000 года).
Поймал сегодня около Комышувахи (10 км от линии фронта) два грузовика с пивом, которые хотели пройти в так называемую ЛНР. Водители спрятали машины в лесополосе и ожидали сигнала, когда можно безопасно проехать на оккупированную территорию. По пути сюда пересекли кучу наших блокпостов — и никто их не задержал. Кому война, а кому коммерция. Выходит так, что сепары нам постоянные обстрелы, которыми разбомбило почти пол области, а мы им пиво!.