Но я же не называл Медведева фашистом. Или Путина. Потому что, скажем так, на месте своей работы ни Путин, ни Медведев не делают того, во что превращён Петербург. Для меня есть вещи, определяемые однозначно. В Петербурге был уникальнейший памятник — Кировский стадион, феноменальное Сталинской архитектуры сооружение. Он был спроектирован по античным канонам. Для этого на стрелке Крестовского острова насыпали огромную гору, в кратере которого устроили стадион в виде классического амфитеатра, а по внешним сторонам кратера шли по спирали дорожки. И наверх каждый мог въехать на велосипеде или роликах. И для тебя постепенно, с каждый кругом, открывался вид на Финский залив. Феноменальная вещь, нигде больше в мире. И это было уничтожено, чтобы построить там «Газпром-Арену.»
Работать губернатором для меня все равно что пересесть с Мерседеса на велосипед.
Думаю, [велосипед] сделал для эмансипации женщин больше, чем любая другая вещь в мире. Я радуюсь каждый раз, когда вижу проезжающую на велосипеде женщину. Он придаёт ей ощущение самостоятельности и независимости в тот самый момент, когда она на него садится; и вот она уезжает, воплощение неограниченной женственности.
Люблю быков, но больше всего мне нравятся автомобили. В моей семье вообще увлекаются скоростью. Например, мой брат (Роберто Эскобар. — Esquire) очень любит велосипеды, так что в какой-то момент я решил подарить ему этот велосипедный завод (Bicicletas Ositto.
Нет ничего приносящего больше удовольствия, чем видеть ребенка, открывающего подарок на Рождество. Для шестилетнего мальчика, впадающего в транс при виде велосипеда, который он поедает глазами, не в силах к нему прикоснуться и в свою очередь спрашивающего: «Это моё, Мисси? Настоящая бомба?!» Это часть моего будущего. Остальная часть — работа. И я надеюсь — некоторая мудрость.
Газета — это печатный орган, не видящий разницы между падением с велосипеда и крушением цивилизации.
Он не пил, не курил, ездил на велосипеде, жил экономно, берег каждый грош и умер в цветущем возрасте, окруженный алчной родней. Это стало большим уроком для меня.
Ехал по городу на велосипеде, и один какой-то недоброжелатель крикнул: «Смотри, говно сзади горит.»
В фантастических снах человек высвобождает свои внутренние силы, которые просто не могут быть порождены обычными событиями; большому городу тоже необходимы такие сны.
В обычных ситуациях развлечения, существующие в современном мире, либо полезны для здоровья и безобидны (кино, телевизор, катание на велосипеде, игра в теннис, полеты на вертолете, пешие прогулки, посещение футбольных матчей), либо абсолютно вредны и разрушительны для общества (употребление наркотиков, бесшабашная езда, групповое насилие).
Однако у человека существует глубокая потребность выплеснуть наружу дикие эмоции, воплотить собственные подсознательные процессы, но так, чтобы это не несло в себе общественной опасности. Короче говоря, существует потребность в санкционированных общественностью действиях, которые являются для социума равноценным материальным эквивалентом ночных видений.
Предположение, будто Господь отвлекается от дел мироздания, чтобы подарить мне велосипед с тремя скоростями, настолько неправдоподобно, что я не принимаю его всерьёз.
50 лет назад на Рублевке было столько же велосипедов, сколько сейчас машин.
Если бы у моей бабушки были бы колеса, она была бы велосипедом
Любой, кто катается на велосипеде — мой друг.
Мой сосед оставлял велосипед у дома, и у него три раза крали велосипедный насос. В полиции ему посоветовали брать насос с собой. Он так и сделал, и тем же вечером у него украли велосипед.
Толстой наверняка катался на [велосипеде]-монстре с огромным передним колесом и крохотным задним. Представьте себе сцену — что-то вроде «Над вечным покоем» Левитана, тучи, простор… Только не река, а дорога через поле, и по ней катит граф Толстой, и борода летит на ветру. Русская литература обязана своим величием именно этим минутам.
Когда я еду на велосипеде, я думаю только об одном: как бы в собачье дерьмо не влезть.
Я почему вредным был? Потому что у меня велосипеда не было.
Я украл велосипед и стал молиться о прощении.
Газета — это печатный орган, не видящий разницы между падением с велосипеда и крушением цивилизации. (вариант: Газета не знает различий между велосипедной аварией и катастрофой цивилизации.
В детстве я молил бога о велосипеде… потом понял, что бог работает по-другому… я украл велосипед и стал молить бога о прощении.
Да, сейчас вот всё это брошу и пойду кормить бездомных. Сейчас всё это брошу и отправлюсь учить орангутангов языку жестов. Буду ездить на велосипеде по сельской местности с блокнотом под мышкой. Или чем ещё я должен заняться? Способствовать улучшению межрасовых отношений в этой стране? Баллотироваться на пост президента? Читай по губам мой ответ: я тебя умоляю!
Вместо того, чтобы учиться жить любовной жизнью, люди учатся летать. Летают очень скверно, но перестают учиться жизни любовной, только бы выучиться кое-как летать. Это все равно, как если бы птицы перестали летать и учились бы бегать или строить велосипеды и ездить на них.
Жизнь похожа на велосипед с десятью передачами. У всех нас есть передачи, которые мы не используем.
Во время поездки домой на велосипеде (приблизительно четыре километра) — у меня было чувство, что я не мог двинуться с места. Я ехал на велосипеде, но казалось, что я стою.
Ненавижу пошлость женской городской буржуазной жизни. Лучше стирать, готовить, ходить за садом. Люблю прогулки на велосипеде, беготню с собаками, вечернюю тишину деревенского дома.
Жизнь — как вождение велосипеда. Чтобы сохранить равновесие, ты должен двигаться.
Сила или мощь, энергия организма выражается в быстроте самодвижения (автокинии). Самодвижение есть негация… протяженности, пространства, то есть летание. Слабость организма или его бессилие перед пространством есть нелетание.
…современные изобретения суть не иное что, как шаги, совершаемые человечеством по пути его субъективизации, одухотворения.
Горизонтально летящий на велосипеде человек — это уже движущийся к форме ангельской, высший человек. Через изобретение этих машин горизонтального летания человек подвигнулся к лику ангельскому или к идеальному человечеству. Всякому мыслящему существу понятно, что велосипед — это и суть те механические крылья, почин или зерно будущих органических крыльев, которыми человек несомненно порвет связующие его кандалы теллурического мира и изойдет своими механическими изобретениями в окружающий его солярный мир.
Компьютеры — это как велосипед. Только для нашего сознания.
Я катаюсь на велосипеде. Для меня это передвижная медитация.
корр.: У вас есть ученики — в литературе или ещё в чём-нибудь?
— Да, и довольно много. Я весь прошлый год жил в Берлине и каждый день рано утром ездил кататься на велосипеде в Грюнвальдский лес. Для этого мне надо было переехать Кудам — это такая большая улица с русскими суши-барами и пластиковыми медведями. В это время мало движения, улица пустая, но немецкие пешеходы всё равно стоят на тротуаре и ждут, пока переключится светофор. Я, естественно, проезжал на красный. И тогда, переглянувшись и пожав плечами, немцы с виноватыми улыбками шли за мной — каждый раз! Нет ничего слаще, чем дарить людям свободу.
Вы можете многому научиться, только читая. Вы не можете научиться ездить на велосипеде, читая книгу.
Когда вы в детстве катались на велосипеде, я сидел в построенной вами камере и смотрел в окно. Я разглядывал картинки в журналах и мечтал о том, что и я мог бы ходить в школу и на вечеринки, мечтал делать все то, что делали вы. Но все напрасно. А теперь я так рад, так рад, братья и сестры, что я — это я!
Каждую субботу с воскресеньем я надеялся, что папа побудет дома. Мы будем болтаться по улицам, сходим в тир, покатаемся на водном велосипеде… Но мой папа ничего этого не мог. Все воскресные дни напролет он ходил на курсы по изучению летающих тарелок.