Когда на трон садится добрый монарх, самое время издавать законы против беззакония власти.
Любой зад можно поместить на трон, но не любая голова достойна короны.
Творить добро, где только можно, любить свободу превыше всего; за правду ратовать повсюду, хотя бы даже перед троном.
За любым троном есть нечто большее чем король.
Тирания и религиозные предрассудки были взращены в одной и той же колыбели, они в равной мере дети фанатизма, им равно служили и эти бесполезные создания, которые известны всем как священники, и монарх на троне: имея общую основу, они неизбежно будут защищать друг друга.
Невежде проку нет в искусствах Аполлона,
Таким сокровищем купец не дорожит,
Проныра от него подалее бежит,
Им Честолюбие украситься не склонно; Над ним смеется тот, кто вьется возле трона,
Солдат из рифм и строф щита не смастерит,
И знает Дю Белле: не будешь ими сыт.
Поэты не в цене у власти и закона. Вельможа от стихов не видит барыша,
За лучшие стихи не купишь ни шиша,
Поэт обычно нищ и в собственной отчизне. Но я не откажусь от песенной строки,
Одна поэзия спасает от тоски,
и ей обязан я шестью годами жизни.
В середине всего находится Солнце. Действительно, в таком великолепнейшем храме кто мог бы поместить этот светильник в другом и лучшем месте, как не в том, откуда он может одновременно все освещать. Ведь не напрасно некоторые называют Солнце светильником мира, другие — умом его, а третьи — правителем. Гермес Трисмегист называет его видимым богом, а Софоклова Электра — всевидящим. Конечно, именно так Солнце, как бы восседая на царском троне, правит обходящей вокруг него семьей светил. Также и Земля не лишается обслуживания Луной, но, как говорит Аристотель в книге «О животных», Луна имеет наибольшее сродство с Землей. В то же время Земля зачинает от Солнца и беременеет каждый год.
Таким образом, в этом расположении мы находим удивительную соразмерность мира и определенную гармоничную связь между движением и величиной орбит, которую иным способом нельзя обнаружить.
В высокомерном сердце не укрепится трон веры.
Cталин, наконец, умер. Перестало биться волчье сердце и работать дьявольский ум.
Ушел человек, в котором не было ничего человеческого – ни души, ни любви, ни жалости.
Холодная жестокость профессионального палача и звериный инстинкт самосохранения роднили его больше со звериным племенем, чем с родом человеческим.
Ушел человек, который обессмертил свое имя миллионами смертей самых человечных из людей в чекистских подвалах, сибирских тайгах, колымских рудниках, среднеазиатских песках и кавказских горах.
Ушел человек, который создал, укрепил и расширил беспрецедентную систему государственного рабства и черного мракобесия.
Ушел человек, который вырастил по своему образу и подобию целый легион народных палачей, жадно ухватившихся за осиротелый трон.
Ушел человек, который создал и вырастил первоклассную армию международных мастеров восстаний, революций и войн, готовых ввергнуть человечество в новую катастрофу за идеи усопшего полубога.
Ушел человек, который на протяжении тридцати лет безнаказанно плавал в море крови отцов и братьев, в реках слез наших матерей и сестер.
Ушел самый проклятый из всех проклятых людей, которые когда-либо шагали по этой земле… Осиновый кол в его могилу!
Вечное проклятие его памяти!!
Истребительная война его наследству!!! Таков приговор наших народов.
Таков он будет и у будущих поколений!
Когда он два часа увлеченно выбирает для тебя чёрные брюки, сороковые по счёту в твоём гардеробе, — это любовь. Когда с утра, пока ты спишь, он идёт купить свежей земляники на завтрак. Когда он рассказывает своим друзьям, что у тебя абсолютный вкус. Когда он называет тебя ласковым прозвищем даже после того, как ты наконец оделась, чтобы идти в гости. Когда он привозит из командировки набор настоящего волшебника для твоего ребёнка, который так похож на него. Когда он покупает тебе букет не на самые великие праздники года, а каждый раз, когда видит красивые цветы. Никогда не забуду кустик ландышей, который он как-то прислал мне зимой. И маленький старинный трон, который он откопал где-то в итальянской антикварной лавке на мой последний день рождения… Так что время и деньги, которые мужчины тратят на нас, — это вовсе не меркантильный, это духовный вопрос. Когда мужчина вкладывает — он любит. Если не любит — он не вкладывает…
Что ни говори, март — самый женский месяц в году. За короткий март всякая женщина рождается заново — превращается из гусеницы в бабочку, из утенка в лебедя, из лягушки в царевну… В общем, если формулировать экономно, женская мартовская задача — стать волшебной красавицей, и любая особа женского пола вынуждена ее решить за 31 холодный день. Самое сложное в этом деле — сфокусироваться на себе, как обычно пишут в женских журналах, «полюбить себя» (брр!). Женщины на это отвечают журналам, мол, мне не для кого, вот появится принц, тогда и начну, а журналы настаивают, что если не будешь себя любить, то принц на белом коне тебя уж точно не полюбит. Мне по душе более радикальные идеи. Шанель, например, говорила, что если после 30 женщина не красавица, то она полная дура. А по-моему, тема «мне не для кого» просто увиливание от своих обязанностей. Женщина рождается с предназначениями, и одно из них — быть красивой. Поэтому попробуйте воспринимать свою красоту как работу, которую нельзя делать плохо. Учитывая при этом, что быть красивой только снаружи невозможно. Внешние данные потрясают две минуты, потом нужно доказать, что ты по праву носишь свое красивое платье. Кстати, если кто-то будет себя выдавать за принца на белом коне, срочно звоните в милицию и в «скорую помощь». В природе не существует принцев на конях, а существуют только нормальные мужчины, которые будут знать, что именно вы и есть самая красивая, если вы сами это им расскажете и покажете. И если вы не постесняетесь так поступить, вы будете царить безраздельно. Воспринимайте как пособие для цариц. И нечего отнекиваться, смотреть букой и застенчиво прятаться в углу. Смело залезайте на трон и царите! Да-да, и это тоже ваше предназначение, ваша работа, ваша обязанность, в конце концов.
Пока лощёные «мессии»
Лишь о себе самих пекутся,
У трона матушки-России
Бироны не переведутся.
Быть знаменитым — всё равно, что сидеть на сахарном троне во время проливного дождя. или Кинозвезда — это человек, сидящий на сахарном троне под проливным дождём
Любовь… объединяла земли, строила города, рожала детей… но если её ущемить, она опрокидывает троны, разрушает города, сносит дома, губит целые семьи…
…Нормандия… Имя, оставшееся на карте Франции как память о суровых завоевателях с Севера. И её первому правителю ярлу Ролло ещё предстояло утвердить свою власть, начертать законы, сокрушить врагов. Ибо это время, названное историками Тёмными веками, было временем смелых, беспощадных и дерзких, и под клинками их мечей старая Европа обретала новые очертания. Викингу из Норвегии суждено было неслыханно возвыситься, войдя в королевский дом франков, отречься от своих богов и принять священное Крещение в городе Руане, который долгое время был известен ближним и дальним сеньорам как усадьба Ролло Рухам. <…>Он исполнил всё, что задумал, — укротил недругов, приручил соперников, разгадал интриги и коварные ловушки на пути, ведущем к трону. И тем не менее сам оказался в плену, угодив в силки, сплетённые из блистающих красной медью волос той, что затерялась во мраке варварских времён, оставив о себе лишь детское имя — Птичка. <…>Но всё это было ещё впереди…
Поэт должен быть возле трона
Это относится к литературе так же, как к закону или империи — устоявшееся имя — это либо обладание землей, либо обладание троном.
Трон — всего лишь кресло, обитое бархатом.
Философ на троне.
Жаль, что ни один из наших упорных порицателей не видал в это время нашего государя; он получил бы верное понятие не только о его нравственном характере, но в то же время и о необходимом характере его политики, в которой чисто человеческое и святое нравственное не подавлено рассчетами так называемой государственной пользы, столь часто оправдывающими вопиющую к Небу неправду, которой элемент есть честность и уважение установленного права. Не тронь меня, я никогда не трону; я никогда не войду в союз с мятежом и своей личной выгоде никогда не пожертвую справедливостию. Сии правила, которых русский император непоколебимо держался с самого начала своего царствования, составляют разительную противоположность с политикою нынешнего правителя Англии. Но куда приведет наконец эта ненавистная политика?
Я вообще с удивлением задумываюсь, что Путин пытается куда-то туда залезть, он технологии берет из XVI века. Казань брал, Бекбулатовича на трон сажал, в Лавру поклоны бить. Аналогий какое-то совершенно сумасшедшее количество. Ребята, это 400 лет назад было! Ребята, мы в другом мире живем. Не-а, не-а, вот оно — оттуда. И это надо останавливать.
Юмор противоположен пафосу. Это прием, с помощью которого события умаляются, как будто на них смотрят в перевернутый бинокль. Когда человек шутит о своей болезни, он умаляет её серьезность; а если бы император на троне острил о своем правлении, то заметил бы, что оно вовсе не такое уж великое и славное. Юмор — это всегда немножко защита от судьбы и наступление на нее. Шутка скорее порождается чувством неудовлетворенности, чем довольством и блаженным состоянием духа.
Если трон занят, это ещё не значит, что ты не король, возможно ты не в своём королевстве.
945 <год>. Бертольд, баварский герцог, скончался,на троне ему наследовал Генрих, брат короля.
Чтобы мечты осуществлялись, прежде всего, необходимо дать самому себе правильную установку. Грезишь о «принце на белом коне»? Значит, побольше думай не о «троне» и благоустроенной жизни, а о том, как стать достойной всего этого «принцессой». Мечтаешь о богатстве? Поменьше фантазируй, на что можно было бы потратить огромные суммы, а лучше начинай планировать, как поскорее их заработать хотя бы понемногу. К любой цели приходится идти маленькими шажками – в один неуклюжий прыжок этот путь не одолеть. И даже если ты мечтаешь о мире во всем мире, начинать нужно с мира внутри себя…
Если нефть королева, то Баку ее трон.
Есть люди, которым во что бы то ни стало надо первенствовать: в театре, на троне, на эшафоте им всегда будет хорошо, если только они будут привлекать к себе внимание.
Любой зад можно поместить на трон, но не любая голова достойна короны.
Быть может, эти электроны
Миры, где пять материков,
Искусства, знанья, войны, троны
И память сорока веков!Ещё, быть может, каждый атом —
Вселенная, где сто планет;
Там — всё, что здесь, в объёме сжатом,
Но также то, чего здесь нет.
Каждый родится с задом, годным для трона.
Я сказал <Тан> Цайчану: «Тот, кто действительно стремится добиться возрождения славы ханьцев, не должен колебаться и упускать случай. Если же вы хотите спасти трон, то у меня другие интересы». Поэтому я отрезал косу <Бянь-фа>, чтобы показать свой разрыв <с ними>.
Даже на троне протираются штаны.
Этой войны никогда бы не было, если бы мы под влиянием Америки и современных веяний не изгнали из Австрии Габсбургов, а из Германии — Гогенцоллернов, тем самым дав гитлеровскому монстру выползти из своей клоаки и занять пустующие троны. Подобные взгляды сегодня, понятное дело, не слишком популярны.
Если Генрих IV мог когда-то сказать: «Селитра (понимай, порох) ограждает государства, защищает троны», то современный человек с большим правом может сказать: селитра возвышает благосостояние народов, увеличивает производительность тяжёлого труда земледельца.
Так будь разумным, щедрым, справедливым.
Страна счастлива — будет царь счастливым.
Лжи приближаться к трону запрети.
Ходи всегда по правому пути.
Национальное единство — вот чего желает Италия. Луи-Наполеон этого желать не может. Кроме Ниццы и Савойи, которые уже уступлены ему Пьемонтом как плата за его помощь в образовании королевства на Севере, он ждёт удобного случая, чтобы утвердить трон Мюрата на Юге, а трон своего двоюродного брата — в Центре.
Революция — это когда люди на улицах стреляют друг в друга из ружей, разбивая много стекол, и только стекольщики извлекают из этого пользу. Ветер уносит дым, оставшиеся в живых хоронят своих мертвецов. На палках у зданий мэрий меняют тряпки, называемые флагами… И первый проходимец торопливо карабкается на трон и занимает опустевшее место.
Когда мне было
Очень-очень трудно,
Стихи читал я
В карцере холодном.
И гневные, пылающие строки
Тюремный сотрясали потолок:«Вы, жадною толпой стоящие у трона,
Свободы, Гения и Славы палачи!
Таитесь вы под сению закона,
Пред вами суд и правда — все молчи!..»
Может быть, после смерти вы окажетесь перед большим бородатым стариком на большом троне и спросите у него: «Это рай?» А он ответит: «Рай? Да вы только что оттуда!»