Когда хочется пить, то кажется, что выпьешь целое море — это вера; а когда станешь пить, то выпьешь всего стакана два — это наука.
Вот представьте стакан. Вода, которую вы в него заливаете — это ваши знания. Постепенно, когда стакан наполняется, через его края начинают выливаться ваши упущенные возможности. Это приводит к недовольству, потере надежды, а в последствии к отчаянию и смирению. Смирению с тем, что ничего нельзя изменить и всё, что происходит вокруг — нам неподвластно.
Бег трусцой? Не люблю! Лёд из стакана выпрыгивает.
Здесь так красиво красиво, я перестаю дышать,звуки на минимум, что бы не мешать.Эти облака-фиолетовая вата,магия цветов со льдом в наших стаканах.
Если горем наполнен жизни стакан
Это как дать стакан ледяной воды кому-нибудь в аду!
Недолго пил я из чужих стаканов:
Трудом упорным приобрел я свой.
Стакан мой мал, но я зовусь Алданов,
и «на Пассях» я ? Лев Толстой.
Почему вы такие подозрительные? Неужели вы думаете, что участники научного симпозиума или передовики производства съехались в ваш прекрасный город только для того, чтобы выкрасть из гостиницы граненый стакан и завернуть его в ваше вафельное полотенце третьей свежести!
Хиротаро выпрямился и перечитал иероглифы, написанные его рукой на Валеркином теле. «Проснись… Будь снова другом моим, Уснувший в траве светлячок». Это хокку было первым, что пришло ему в голову, когда он склонился над умирающим мальчиком. Он больше не мучился от стыда перед этими людьми. Если поэзия обладала хоть какой-нибудь силой, то она обязана была проявить эту силу сейчас.
? Бумага, ? негромко сказал Хиротаро, отходя к столу. Петькина мамка торопливо оторвала листок от настенного календаря и протянула его японцу. Хиротаро присел к столу и в свете лампы, которую держал у него над головой дед Артем, написал прямо на каком-то рисунке еще одно хокку. «Жаворонок в вышине… А лишь вчера резвился На том же месте другой». Затем он повернулся к деду, снял колпак с лампы и поджег календарный листочек. Все как завороженные смотрели на этот второй огонек, а японец, дождавшись, когда он прогорит, бросил его в пустой стакан.
? Вада, ? отрывисто сказал он. Петькина мамка плеснула в стакан из ковшика, и Хиротаро помешал в нем ложкой, стараясь растворить весь пепел. ? Степь ехать нада, ? наконец, сказал он. ? Кагда солнце придет, эта вада ему пить нада.
? В степь так в степь, ? сразу согласился дед Артем.
О бесполезности оптимизма:
«Чертов стакан наполовину пуст! И точка!»
Дети богатых родителей считают себя успешными. Любой, кто обладает властью пытается доказать окружающим, что он выше всех. В мире люди говорят о вере в Бога, при этом стоят со стаканом алкогольного напитка.
Первый глоток из стакана естествознания делает атеистом, но на дне стакана ожидает БогДанная цитата не встречается ни в одной работе Гейзенберга и не имеет достоверного источника.
Наш язык напоминает мне это мытье посуды. У нас грязная вода и грязные полотенца, и тем не менее мы хотим сделать тарелки и стаканы чистыми. Точно так же и с языком. Мы работаем с неясными понятиями, оперируем логикой, пределы применения которой неизвестны, и при всем при том мы ещё хотим внести какую-то ясность в наше понимание природы.
После первого стакана видишь вещи в розовом, после второго — в искажённом, а потом уже — в истинном свете, и это — самое страшное, что может быть.
Бармен принёс мне стакан, взял деньги, которые я положил на стойку, и сказал:
Вода в графине — чудо из чудес,
Прозрачный шар, задержанный в паденье!
Откуда он? Как очутился здесь,
На столике, в огромном учрежденье?
Какие предрассветные сады
Забыли мы и помним до сих пор мы?
И счастлив я способностью воды
Покорно повторять чужие формы.
А сам графин плывет из пустоты,
Как призрак льдин, растаявших однажды,
Как воплощенье горестной мечты
Несчастных тех, что умерли от жажды.
Что делать мне?
Отпить один глоток,
Подняв стакан? И чувствовать при этом,
Как подступает к сердцу холодок
Невыносимой жалости к предметам?
Когда сотрудница заговорит со мной,
Вздохну, но это не ее заслуга.
Разделены невидимой стеной,
Вода и воздух смотрят друг на друга…
Знает ли, что пьет этот человек из стакана, дрожащем в его трясущейся от пьянства руке? Он пьет слезы, кровь, жизнь своей жены и своих детей.
Ко мне ворвался ты, как ураган, Господь,
И опрокинул мне с вином стакан, Господь!
Я пьянству предаюсь, а ты творишь бесчинства?
Гром разрази меня, коль ты не пьян, Господь!
В наши дни англичане склонны, не знаю почему, смотреть свысока на происшествие и с умилением прислушиваются к тому, как постукивает в стакане чайная ложечка и дрожит голос священника. Считается хорошим тоном писать романы вовсе бесфабульные или хотя бы с очень скучной фабулой.
Некоторые люди видят стакан наполовину полным. Другие видят это наполовину пустым.
Я вижу стакан, который в два раза больше, чем нужно.
Когда хочется пить, то кажется, что выпьешь целое море — это вера; а когда станешь пить, то выпьешь всего стакана два — это наука.
Его рука устремилась к стакану с восхитительной грацией матери, радующейся встрече с потерянным ребёнком.
Точнее, я пью настоящую британскую пинту — золотистый напиток в прозрачном стакане отражает в своей глубине один из самых мимолетных моментов: британское лето. Редкий солнечный день в западной части Лондона.
Кто не хочет умереть от жажды – должен научиться пить из всех стаканов.
Человечество — это стакан молока в теплом месте
Я ураган. Не важно, что в стакане.
15 вагонов печали
когда я приеду — мне не нужно, чтоб меня встречали
напои меня чаем
напои меня чаем
безумный поезд печали
безумный поезд печали пассажиры, воспринимают
свои полки,
как квартиры
в туалете бьют наколки,
чтоб гармонировать с внутренним миром. они расскажут истории
полные меланхолии
под симфонию лунного света. просвященные педерасты,
врубающиеся в экклезиаста
и прущиеся от ветхого завета. разольют по стаканам
свои винные души в купе рядом со стоп-краном
запах их тел особенно душит. я закуриваю сигарету
поезд движется плавно
звук похож на звук
твоих босых юных ног
мчащихся ко мне по паркету
воспоминания об этих ногах
именно они меня здесь прописали
о, проклятый поезд печали
проклятый поезд печали
Когда проспишься, когда похмелье придавит, поступай, как московские водители автобусов: чайная ложка нашатырного спирта на стакан воды. Выпил ? и похмелился, вовремя к остановкам подъезжаешь.
«Ночной Дозор». Это очень современный фильм — он состоит не из сцен, а из клипов. Совершенно другой тип операторской и режиссёрской работы. Мы видим не просто грязный подъезд, стакан с кровью или лицо героя — мы видим рекламу грязного подъезда, рекламу стакана с кровью, потом рекламу лица героя и так далее — этот фильм как бы рекламирует все объекты, проплывающие мимо камеры. Это потрясающе. Очень талантливый режиссёр. <…> он раньше делал клипы «Всемирная история» банка «Империал» — про Суворова, про Великого инку. Жалко, что их больше не снимают. Это была очень запоминающаяся серия. Вот только кончилась она как-то неярко, не хватило завершающего клипа.
Я устал от умников, кричащих на каждом углу: «Стакан наполовину пуст…. Стакан наполовину полон»… Так и хочется крикнуть в ответ: «Ребята, я тоже знаю этот афоризм! Отстаньте! Я просто хочу пить. Пить свою жизнь большими глотками. А будет этот стакан полным или пустым – пусть решит время…»
Пиво везде одинаковое. После трех стаканов уже не понимаешь, хорошее оно или нет.
То, к чему труднее всего привыкнуть —
Я одна, как смертник или рыбак.
Я однее тех, кто лежит, застигнут
Холодом на улице: я слабак.
Я одней всех пьяниц и всех собак.
Ты умеешь так безнадежно хмыкнуть,
Что, похоже, дело мое табак. Я бы не уходила. Я бы сидела, терла
Ободок стакана или кольцо
И глядела в шею, ключицу, горло,
Ворот майки — но не в лицо.
Вот бы разом выдохнуть эти сверла —
Сто одно проклятое сверлецо. С карандашный грифель, язык кинжала
(желобок на лезвии — как игла),
Чтобы я счастливая побежала,
Как он довезет меня до угла,
А не глухота, тошнота и мгла.
Страшно хочется, чтоб она тебя обожала,
Баловала и берегла. И напомни мне, чтоб я больше не приезжала.
Чтобы я действительно не смогла.
Неважно, наполовину пуст стакан или наполовину полон. Главное, что воду в него наливаете именно вы.
О хамстве своей природы:
Никогда не радовалась цветам в подарок и если покупала когда-нибудь цветы, то или во имя чье-нибудь (фиалки — Парма — Герцог Рейхштадтский и т. д.) или тут же, не донеся до дому, заносила кому-нибудь.
Цветы в горшке надо поливать, снимать с них червей, больше пакости, чем радости, цветы в стакане — так как я непременно позабуду переменить воду — издают отвратительный запах и, выброшенные в печку (всё бросаю в печь!), не горят.
Если хотите мне сделать радость, пишите мне письма, дарите мне книжки про всё, кольца — какие угодно — только серебряные и большие! — ситчику на платье (лучше розового!) — только, господа, не цветы!
Философ — тот, кто может смотреть на пустой стакан с улыбкой.
Моя любовь затихла от бессонниц,
От слишком pедких писем и звонков,
От дыма, пеpевысившего ноpму,
От недостатка чувственного коpма,
От тысячи подобных пустяков —
Моя любовь. Моя любовь — как птица в чеpной туче,
Еще летит, хотя не pазбеpешь,
Где сгусток пеpьев, где комок тумана;
Двенадцать баллов изнутpи стакана —
И вмятина на стенке — будь здоpов.
Моя любовь.
У кого стакан на половину полон, а у кого пуст
Вижу Ваше смуглое лицо над стаканом кофе — в кофейном и табачном дыму — Вы были как бархат, я говорю о голосе — и как сталь — говорю о словах…
Первый глоток из стакана естествознания делает атеистом, но на дне стакана ожидает Бог.
Если мы все будем из одного стакана пить, это будет действительно единая команда.
Пэт Роберт Кэвиш: главный герой, близкий коллега по профессии Филипа Марлоу;
Кирилл (ака Криспин) К. Mэйстерс: покойник, излучающий богатство;
Милфорд Крис Уошер: друг жертвы, у которого разорвалось сердце;
доктор Эдгар Джонстон: все дороги ведут в его клинику;
кладбище Паддельтропс: сюда ведут все дороги из клиники доктора Джонстона;
Амбер Памбер 19: злополучный адрес (лечебный стационар доктора Джонстона, затем автором был переведён на бульвар Плэсид);
Центральный банк (ака Централ Ипсилон Банк): трудно из него что-либо вытянуть;
Фонд Гопстопера: подозрительная фирма, что видно даже из названия;
Браунер: дежурный редактор;
Нэнси Прэнси: барменша, у который был слишком длинный язык;
миссис Кормик: яркое доказательство того, что нельзя выпить дважды один и тот же стакан;
Зузанна Уошер: не так бела, как её рисуют;
Пимпардула: первый самолёт вылетает туда в 7.30;
Сто восемнадцатое шоссе, 93-й мильный камень: будьте внимательны на поворотах;
Мирдифирди-авеню: место в Нью-Йорке, где можно перекусить;
мисс Пинглларс & Томми Пинглларс: яблоко от яблони не далеко падает;
Мэйфаир 617: абонентский ящик для контактов;
Уильям Фолкнер ака Ф.К. Хартли: наверняка убийца, но неизвестно кого;
Мамбер Драмбер: офис следственного отдела Нью-Йоркской полиции;
лейтенант Драммонд: бывший партнёр Кэвиша, работающий в государственном секторе;
Хопс Клопс: здесь главный герой паркует запасной автомобиль;
Карел Аддамс: трагическая своими последствиями ошибка;
счётчик Гейгера, стетоскоп: стандартное оснащение каждого частного детектива.
Умей ценить это, Нора.
Роскошь – не деньги, роскошь – это умение ценить лопающиеся у тебя в стакане хризантемки, перевязанные шелком и тонкими веточками сладковатых личи.
Роскошь – это умение ценить кровать, выставленную под весеннее, военное небо лишь для красоты мгновения
и атмосферного
завтрака.Роскошь – это умение наслаждать господа твоего.
Того, кто дает тебе будущее.
Мама — анархия, папа — стакан портвейна!
Утопающий хватается за соломинку, а мы за стаканы.
Тому, кто пьян, стакан вина
когда о тебе говорят — всегда понижают голос
и не могут найти нужных слов чтобы выразить весь свой ужас
мастера намеков даже они бессильны
объяснить за стаканом чая что же в тебе такого
Аграфена Михайловна, хлопнем по рюмочке?
А она мне:
— Чего по рюмочке, давай сразу по стакану.
Хорошая женщина!
Стакан с водой запотевал росой, роса сбегала на салфетку, оставляя там подмигивающие мордочки.
Неаполитанское утро до десяти – свежо и резво, после – размерено и томно, как летнее море.
Размятое тренировками тело лениво и тяжело, ветерок приятен, а внимание девушек слегка щекочет эго.
Мягкий, мятный, банановый рай.
Рай в кредит.Ему не страшно.
Он ещё не принимает того, что за всё выставляется счет.
И от самых больших счетов никто не откупится деньгами.
Я тот, кто считает, что стакан наполовину полон – просто потому, что это лучшая трата времени…
Когда становилось уже совсем невыносимо, оставалось в запасе одно средство — пойти в автомат на Киевской и выпить два или три стакана белого крепленого проклятого, благословенного портвейна № 41.
Его продолжало знобить, и он думал о своей болезни и о смерти.
Вечером он выпил два стакана настоя из сушёной малины и сказал матери, что, если ему будет хуже, то она непременно должна будет послать за самым лучшим доктором. <…>
— Мама, да ведь это — бессмыслица ваша мнительность! Вы и меня ею заразили! Я здоров, а вы мне внушили, что я болен, «малинку» эту заставили выпить, — сильно повысив голос, говорил Казимиров.
Если бы Жириновский выплеснул в лицо Буша стакан сока, то сделал бы абсолютно правильно! Буш должен ответить за террор в Ираке!
Растравляющее, бездолящее, око дня —
световой капкан.
Боже, смилостивись! — обезболивающего —
Ложку тьмы на один стакан.
Что пугает вас?
— Я не люблю длинные очереди в туалет после того, как выпью четыре стакана пива.
Мой стакан невелик, но я пью из своего стакана.
Есть разница между гибелью и смертью. Гибель – это упразднение биологического наличия, как разбитие стакана.
В 1912 году к академику И. П. Павлову обратились винные промышленники, которым необходимо было «научно» доказать, что употребление «умеренных» доз алкоголя – явление нормальное, что, например, чайный стакан сорокаградусной водки совершенно безвреден при ежедневном употреблении, но больше пить не желательно. К академику они обратились с просьбой проконсультировать проект создания лаборатории или института, которые призваны будут открыть безвредные дозы винопития.
Академик И. П. Павлов ответил гневным письмом-отповедью: «Институт, ставящий себе непременной целью открыть безвредное употребление алкоголя, по справедливости, не имеет права именоваться или считаться научным … А потому, кажется, что все те, кому дороги государственные средства, здоровье населения и достоинство русской науки, имеют обязанность поднять свой голос против учреждения института такого названия». Подобный же отзыв об этой затее дал и профессор А. Введенский. В результате Государственная Дума отвергла данный проект.
Тяжело сохранять узы брака крепкими. Моя жена целует собаку в губы, а из моего стакана даже не выпьет.
Ценность искусства легко поставить под сомнение. Предположим, горит Лувр. В объятом пламенем зале две вещи — Мона Лиза и случайно забравшаяся сюда уличная кошка. А у вас есть время только на то, чтобы спасти что-то одно. Что вы выберете? Помню, когда мне было около двадцати, мы часто обсуждали с парнями эту ситуацию за хорошим косяком и стаканом вина. Только я не помню, что мы решили.
У нас, если даже все будет нормально, такие деятели, как Данкверт (глава Россельхознадзора) и прочие, оплюют, оболгут и обгадят, как это было недавно. Оказывается, у него кусок мяса из Беларуси, или стакан молока, или кусок хлеба застревают, продукция не та. И правительство при этом молчит.