То, что есть воры, — неудивительно. Удивительно, когда их не ловит полиция.
Брак – лицевая сторона медали, проституция – оборотная. Следовательно, проституция является необходимым социальным учреждением, подобно полиции, армии, церкви, предпринимательству.
Каким должно быть богатым государство, чтобы позволить себе из половины населения сформировать полицию, а другую половину содержать в тюрьмах за государственный счёт!
Чиновники Ваши и полиция делают, что захотят, любимчики и опричники не судимы. Своеволие и беззаконие господствуют нахально и открыто. В таких руках закон — дышло, куда хочешь, туда и повернешь. Вот почему прямым, честным и ответственным людям служить невозможно.
Учительница соблазнила четырнадцатилетнего школьника, а он сдал ее полиции. Что у этого парня в голове? Он что, с прибабахом? Или голубой? Я бы пользовался такой удачей, только втихомолку. По крайней мере, до аттестата.
Я намерен создать из шестнадцати различных земельных единую имперскую полицию, так как она является одним из мощнейших рычагов, которыми располагает государство.
Помогай местной полиции… Дай взятку полицейскому.
Я не против полиции, я просто боюсь её.
Верх невнимательности: потеряться в толпе, а затем отправиться к комиссару полиции давать объявление о своей пропаже.
На стороне барона Гекерена и Дантеса был, между прочим, и покойный граф Бенкендорф, не любивший Пушкина. Одним только этим нерасположением, говорит Данзас, и можно объяснить, что дуэль Пушкина не была остановлена полицией. Жандармы были посланы, как он слышал, в Екатерингоф, будто бы по ошибке, думая, что дуэль должна была происходить там, а она была за Чёрной речкой около Комендантской дачи…
Женитьба — это привязанность, признанная полицией.
Уверен, что основная причина, по которой полиция не подпускает людей к месту катастрофы самолета, заключается в том, чтобы никому не пришло в голову улечься там среди остальных, а потом сделать вид, что только что проснулись и спросить: «Что это было?»
Ох как старик Путин не хочет, чтобы я попал на митинг в Нижнем Новгороде. Вышел, чтобы ехать на вокзал — задержали в подъезде. Как в кино, подъехала машина — из неё полиция.
Я, когда проходил стажировку в Скотланд-Ярде, был в метро. И начальник полиции нам рассказывал, что из-за таблички "Выхода нет" у них было большое количество самоубийств. И они заменили ее на: "Выход — с другой стороны."
После повторных атак на Багратионовы флеши, а затем на Семеновское, после боев вокруг люнета Раевского французская кавалерия, побывавшая при Бородине, могла считаться «совершенно уничтоженной», по точным словам генерала Груши, начальника 3-го кавалерийского корпуса, в письме, писанном 16 октября 1812 г. жене из Москвы, перехваченном по пути французской полицией в Вильне и попавшем в руки министра иностранных дел герцога Бассано (Марэ). Артиллерия пострадала меньше кавалерии, хотя к концу сражения уже явно не в силах была выдерживать сколько-нибудь с успехом состязание с русской артиллерией и ушла с поля боя к вечеру. Но судьба французской артиллерии тесно была связана с судьбой конницы: недостаток конной тяги стал ощущаться сейчас после Бородинского сражения очень жестоко.
ПОЛИЦИЯ
Напоминаю вам о необходимости:
— на месте применять эвтаназию к тем, в руках у кого (встречаются ещё такие) обнаружат не синтетическую, а натуральную ёлку; <…>
— допрашивать, соблюдая меры предосторожности, всех вооруженных автоматами детей в возрасте от трёх до пяти лет, проверять документы взрослых (от семи до пятнадцати) и стариков (старше пятнадцати).
Проследите, чтобы владельцы кондиционеров не закладывали туда наркотики в количествах сверх того, что установлено Законом о праздничных днях. Злоупотребления отмечаются каждый Новый год, и я хочу, чтобы это наконец прекратилось. Извольте захотеть того же.
ШУМ
Разумеется, полиция будет бросать гранаты в любое окно, откуда послышится хотя бы малейший шум.
РЕЛИГИЯ
Хотя нашей официальной религией остаётся коржибскизм, к католикам проявляется терпимость — если только не будет петь мерзкий отец Дюран. Если он всё-таки будет петь, стреляйте в толпу, и чтобы раненых не оставалось! <…>
Ясно, что очень многое я забыл или пропустил. Если до 18 часов завтрашнего дня вы не заполните пробелы, я вас выключу.
Запомните, что роботы не спорят.
И это прямое, ваша честь, это же имеет прямое отношение – я здесь стою на этом месте, и меня охраняет уже полиция, Росгвардия появилась, половина Москвы оцеплена именно потому, что маленький человечек в бункере сходит с ума от того, что мы доказали и показали, что он не геополитикой занимается, а проводит совещание, на котором решает, что он требует воровать у оппонентов трусы и мазать их химоружием.
Ответное насилие должно превратиться в такое насилие, которое соразмерно полицейскому насилию, в такое насилие, в котором продуманный расчёт заменит бессильную ярость, такое насилие, которое на использование полиции в качестве вооруженной, военной силы тоже ответит вооруженными, военными силами. … Шутки кончились
На улицах Турина — полиция и преступники. Все одной породы, все они — дети нужды, безнадёжного юга, солнца, моря и поэзии, или бандиты на дороге, или новобранцы в полиции.
Как только появится новая технология, всегда будет искушение использовать ее. И едва ли гражданская активность создаст механизм удержания полиции в предписанных ее статусом рамках.
Когда говорят о необходимости религии, обычно имеют в виду, что нужна полиция.
Предложение о вступлении в масоны я получил в 1912 году, сразу же после избрания в IV Думу. После серьёзных размышлений я пришёл к выводу, что мои собственные цели совпадают с целями общества, и принял это предложение. Следует подчеркнуть, что общество, в которое я вступил, было не совсем обычной масонской организацией. Необычным прежде всего было то, что общество разорвало все связи с зарубежными организациями и допускало в свои ряды женщин. Далее, были ликвидированы сложный ритуал и масонская система степеней; была сохранена лишь непременная внутренняя дисциплина, гарантировавшая высокие моральные качества членов и их способность хранить тайну. Не велись никакие письменные отчёты, не составлялись списки членов ложи. Такое поддержание секретности не приводило к утечке информации о целях и структуре общества. Изучая в Гуверовском институте циркуляры Департамента полиции, я не обнаружил в них никаких данных о существовании нашего общества, даже в тех двух циркулярах, которые касаются меня лично.
Полиция есть космическая постоянная.
Полиция принадлежит народу, а народ — полиции.
А в Нижнем Новгороде вообще смешно получилось: на несогласованный митинг Навального не пустила полиция. При этом не помешав трибуну записать в отделении, на фоне находящегося при исполнении полицейского, записать обращение к соратникам с призывом выходить на улицу даже и без него. Несмотря на призыв, на улицу никто не вышел (а мы, напомню, как раз и ценим стабильность), но вот что во всей этой истории интересно: это то, что полиция, как будто уберегала Алексея Навального от беды. Если кто не знает, то я напомню, что Алексей Анатольевич Навальный — единственный в нашей стране человек с двумя условными сроками (один из которых по тяжкой статье) и при этом ещё и с действующим загранпаспортом. И вот с таким-то счастьем и на свободе, Алексей Анатольевич ходит по тонкой грани имени Ильдара Дадина: более двух административных нарушений в течение 180 дней грозят нарушителю уголовным преследованием. Два административных нарушения за последние 180 дней у Навального есть. Совершить третье ему не позволили полицейские. Ответ на вопрос: «почему?» я предлагаю поискать читателю самостоятельно.
Я их не боюсь. Я зверею. Я никого не боялся со времен школы, когда стоишь у стенки, а напротив школьный бычара: «Я тебя размажу» ну размажь, хули делать? Вот тогда было страшно». А когда мне полиция села на хвост, мне если и было страшно, то на другом уровне. Я не боялся, что они что-то смогут мне сделать: они так работают, что только самих себя выставили идиотами. Мне за страну стало страшно.
Как всякий нормальный английский школьник середины пятидесятых, я вырос в твердой уверенности, что Скотланд-Ярд неподкупен. А тут меня как шоры с глаз свалились. Но еще страшнее чем коррупция, была их невероятная некомпетентность. Вожатый отряда бойскаутов и то умнее. До чего тупые! А как подкидывают улику-найдут белый пакетик и кричат: «Ага, попался» Чистый Monthy Payton…
Русские попы — просто чиновники охранного отделения; пожалуй, даже хуже — ведь полиция ловит только тела своих жертв, тогда как священники улавливают их души.
Чем мир разумнее, тем безопаснее: чем больше в обществе ученых и людей искусства, тем меньше в нем бандитов, мошенников и дураков, а вместе с ними — полиции, прокуроров, судей, надзирателей, психиатров.
Монстры сносят двери домов с петель!
Зомби грызут детей!
Кровь из растерзанных тел допивает Дракула!
Годзилла откусила руку Статуе Свободы с факелом!
Уцелеть можно только чудом,
Стремные чудовища орудуют всюду!
Матка чужого в Кремле отложила яйца,
Осталось всего полмиллиарда китайцев!
Люди пищат, люди визжат,
Под ногами киборгов черепа трещат!
Это ад! Паника растет как на дрожжах,
И злодеям некому дать леща!
Беспомощна полиция и войска!
Невеселая развязка уже близка!
Кинг-Конг поссал на Землю с вершины Москва-сити!
Алло, капитан, спасите!
Я сейчас вряд ли воспроизведу все фамилии, которые Вы назвали, но про человека, который кидался в полицию чем-то там, какими-то тяжёлыми предметами, и в то же время он является литератором… Я не знаю, но про него можно сказать, что музам служит, а с головой не дружит, потому что кидаться в полицию нельзя ни тяжёлыми, ни лёгкими предметами.
Зачем нужна большая семья?
Представьте, что все люди в жизни — это пассажиры рейсового автобуса! Начало пути — остановка «Роддом», конечная — «Городское кладбище». На маршруте есть и другие остановки. Люди выходят, заходят… Случаются и остановки «По требованию».
Бывает, что и контролеры заглядывают.
Подходят к тебе: «Предъявите билет…»
А ты не можешь вспомнить, куда билет свой положил. Вроде все карманы проверил, сумку перерыл… Нет заветного талончика.
— Вам придётся выйти с нами и оплатить штраф. Вы — заяц!
— Я не заяц! Я — человек!.. — начинаешь возмущаться ты.
А контролеры уже водителю сообщают о том, что надо наряд полиции вызывать. Заяц буйный…
В этот момент всегда находится тот из твоей семьи, кто скажет: «Мы вам его не отдадим! Он — наш!
И я могу подтвердить, что билет у него был. Не верите? Выписывайте штраф! Я оплачу, но он из автобуса никуда не выйдет…»
Следом за этим голосом начинают звучать и другие голоса семьи: «Он наш!.. Мы с ним одной крови!… Не отдадим!..»
Контролеры ругаются, но уходят ни с чем. Семью не победить. Справедливости ради скажу, что бывает и так — билет не найден, тебя уже из автобуса выводят, а вокруг тишина. Никто так и не сказал: «Он наш…» Делать нечего. Выходи. Это не твой автобус. И не твоя история. Придётся померзнуть на остановке, вспомнив, сколько всего оставил в автобусе, оплатить штраф, оставшись без копейки. Но твой автобус обязательно придёт, и билет на него чудесным образом окажется в твоих руках.
…полиция может мгновенно превратить свидетеля в соучастника», — роман «Дождь
У вас когда-нибудь было такое, чтобы кто-нибудь вызывал к вам в дом полицию, охрану или вашего домовладельца из-за того, что вы слишком громко слушаете музыку? Как может такая красивая вещь, как музыка, так сильно кого-то раздражать? Если вы слушаете дома хороший альбом, а какой-то ваш не в меру чувствительный сосед не может расслышать свой долбаный телевизор, почему должна страдать ваша музыка; почему вам слушать музыку нельзя, а ему смотреть телевизор можно?
Государь умен, истинный царь, это не значит, что он в чем-нибудь мне не доверял, но ему нужно знать, где, когда, как и с кем меня видят, и полиция без его приказания, но исполняет на всякий случай свое дело. Меня не так она любит, как свой долг.
Грустно, что людей сажают только за то, что они пытаются отстоять свои права. Полиция в наши дни защищает не людей, а элиту и правящую верхушку.
Недостаточно просто улучшить правоприменение. Без достаточных полномочий полиция и судебная власть не могут адекватно реагировать на акты экстремизма и терроризма. К сожалению, подобное поведение пока ещё не всеми признано незаконным, хотя и признаётся большинством опасным и недопустимым.
Жалко людей, которые оказались заложниками бездарных политиков, которых они не выбирали, и безответственных радикалов, которые заменили собой полицию и армию. Пустоту власти заполнил хаос.
Кoнeчнo, случай России тяжелее не столько из-за строгости приговоров, сколько из-за того, что государство, вместо того, чтобы самоустраняться согласно великолепной идеологии Маркса, всё больше укрепляется — через бюрократию, милитаризм, полицию и т. д.
Давно уже существование в обществе стало походить на какой-то дурной телевизионный сериал, с одной стороны — насилие и деструкция, а с другой — волна сантиментов. Справа — всякий сброд, полиция, бабах, психоз, зато слева — новинки косметики и радостное ожидание младенца. И так же давно уже мы все отстранились, чтобы наблюдать издалека это расходящееся кругами разложение и одновременное возникновение новых рефлексов.
Знаете мой принцип на дороге? Полиция не видела — я не делал!
Пэт Роберт Кэвиш: главный герой, близкий коллега по профессии Филипа Марлоу;
Кирилл (ака Криспин) К. Mэйстерс: покойник, излучающий богатство;
Милфорд Крис Уошер: друг жертвы, у которого разорвалось сердце;
доктор Эдгар Джонстон: все дороги ведут в его клинику;
кладбище Паддельтропс: сюда ведут все дороги из клиники доктора Джонстона;
Амбер Памбер 19: злополучный адрес (лечебный стационар доктора Джонстона, затем автором был переведён на бульвар Плэсид);
Центральный банк (ака Централ Ипсилон Банк): трудно из него что-либо вытянуть;
Фонд Гопстопера: подозрительная фирма, что видно даже из названия;
Браунер: дежурный редактор;
Нэнси Прэнси: барменша, у который был слишком длинный язык;
миссис Кормик: яркое доказательство того, что нельзя выпить дважды один и тот же стакан;
Зузанна Уошер: не так бела, как её рисуют;
Пимпардула: первый самолёт вылетает туда в 7.30;
Сто восемнадцатое шоссе, 93-й мильный камень: будьте внимательны на поворотах;
Мирдифирди-авеню: место в Нью-Йорке, где можно перекусить;
мисс Пинглларс & Томми Пинглларс: яблоко от яблони не далеко падает;
Мэйфаир 617: абонентский ящик для контактов;
Уильям Фолкнер ака Ф.К. Хартли: наверняка убийца, но неизвестно кого;
Мамбер Драмбер: офис следственного отдела Нью-Йоркской полиции;
лейтенант Драммонд: бывший партнёр Кэвиша, работающий в государственном секторе;
Хопс Клопс: здесь главный герой паркует запасной автомобиль;
Карел Аддамс: трагическая своими последствиями ошибка;
счётчик Гейгера, стетоскоп: стандартное оснащение каждого частного детектива.
Я не давал никому повода сомневаться в том, что править здесь может лишь лицо, несущее полную ответственность за все. Верховный руководитель СС и полиции подчинён мне, а полиция является составной частью моей администрации… Ни одна служба рейха не имеет права вмешиваться в мои дела ни прямо ни косвенно. Приказы здесь может отдавать только генерал-губернатор, являющийся непосредственным представителем фюрера.
Нам заповедано любить ближнего, как себя. Как же мы любим себя? Я, например, люблю себя не за то, что я, скажем, милейший человек. Я люблю себя не за то, что я хорош, а за то, что я — это я, при всех моих недостатках. Часто я искренне ненавижу какое-нибудь свое свойство. И все же разлюбить себя я не могу. Другими словами, та резкая черта, которую проводит христианство между любовью к грешнику и ненавистью к его греху, существует в нас, сколько мы себя помним. Вы не любите того, что сделали, а себя любите. Вы, быть может, считаете, что вас мало повесить. Быть может, вы даже пойдете в полицию и добровольно примете наказание. Любовь не пылкое чувство, а упорное желание, чтобы тот, кого мы любим, обрел высшее благо.
Я всегда была королевой драмы. Я помню, что в детстве я часто притворялась мервтой и хотела, чтобы моя мама поверила в это и вызвала полицию. Но она никогда не верила, а я очень расстраивалась и плакала.
Я не хотел убивать! Если бы и решил кого убить, то этих рейдеров, а не его. Я позвонил сестре, сказал что ранен человек. Она сразу позвонила в скорую и еще раз в полицию. Врачи скорой больше 40 минут отказывались заходить в здание. Якобы они боялись. При это я сам выходил к ним — показывал, что оружие разобрано. Потом хотел дотащить раненого до их машины, но он оказался крепким парнем весом более 100 кг, один я поднять его не смог. Если бы не эта волокита, его можно было спасти.
Цену тамошней сыскной полиции мы знаем, но по-арабски она понимает и записывать умеет. Гораздо вероятней, что записала она его первое показание именно так, как он говорил: как рассказывал человек о событии, которое произошло 6 месяцев тому назад, а не так, как он повторяет вчера только заученный урок. Но теперь, когда за Абдул Меджида кто-то взялся за кулисами, кому неудобны именно эти ляпсусы, чересчур непохожие на «заученный урок»
Слухи исходят из предстоящего роспуска службы безопасности и ее включении в полицию. Особое внимание будет обращено на опыт работы каждого сотрудника и его образование, причем предпочтение будет отдаваться юридическому.
Если ты возвращаешься в девять вечера вместо семи и он ещё не позвонил в полицию, — значит, любовь уже кончилась.
Вершина знаний о человеке — архив тайной полиции.
Я пил текилу с друзьями. Это даже не напиток. Это способ вызвать полицию без телефона.
Мой сосед оставлял велосипед у дома, и у него три раза крали велосипедный насос. В полиции ему посоветовали брать насос с собой. Он так и сделал, и тем же вечером у него украли велосипед.
Я хотела бы по примеру украинской полиции набрать новых и обучить семейных врачей. Они бы получали зарплату 20 тысяч гривен (на врача и на помощника), им дали бы компьютерную программу и они вели бы запись участка на 1000-1200 человек.
Разумная власть должна состоять из лиц первым делом чистых, либеральных и преданных монархическому принципу, отнюдь не правых или, что еще хуже, крайне правых, так как для этой категории лиц понятие о власти заключается: «править при помощи полиции, не давать свободного развития общественным силам и давать волю нашему никуда не годному в большинстве случаев духовенству».
Рабочие должны научиться различать своих друзей от врагов своим собственным разумом, а не под указку полиции.
В последнее время стали много говорить об этнотолерантности. Но не стоит забывать, что эта проблема не новая. Занимаясь ею, нужно учитывать опыт империй, ведь империя всегда полиэтнична, а имперское мышление — толерантное. Взять ту же Российскую империю: армией командовал Михаил Богданович Барклай-де-Толли, шефом полиции, отвечавшим за национальную безопасность, был Александр Христофорович Бенкендорф. Люди понимали, что не в национальности дело. Как только имперское мышление дает сбой, наступает крах империи. Так что в этом отношении у нас идеальная страна для полевых исследований.
А между тем фашизм — это просто. Более того, фашизм — это очень просто!
Фашизм есть диктатура националистов. Соответственно, фашист — это человек, исповедующий (и проповедующий) превосходство одной нации над другими и при этом активный поборник «железной руки», «дисциплины-порядка», «ежовых рукавиц» и прочих прелестей тоталитаризма. И все. Больше ничего в основе фашизма нет. Диктатура плюс национализм. Тоталитарное правление одной нации. А все остальное – тайная полиция, лагеря, костры из книг, война — прорастает из этого ядовитого зерна, как смерть из раковой клетки.
Ничего не остановит тебя… Кроме, может быть, полиции.
В этой стране не будут работать петиции, если даже заявление в полиции не хотят принимать. На просьбу поймать преступника, вам ответят: «А чё мне вертолёты поднять, что ль?»
Нельзя допустить, чтобы СС и полиция отделились друг от друга. Случится беда, если оба этих ведомства, ложно понимая свои задачи, попытаются стать самостоятельными. Это будет означать конец СС, закат «чёрного ордена.»
Хотя мы и должны работать совместно, но все основные приказы для полиции безопасности должны исходить от меня…
Холдинговая компания — это когда передаешь свое добро сообщнику, пока тебя разыскивает полиция.
Я не буду отрицать — я настоящий бандит Вряд ли вам захочется шутить со мной Полиция стреляет в меня Но они ничего не могут сделать гангстеру.