… у литературы никогда не было такого благоприятного климата, как в последние десятилетия. Ошарашивает само число ежегодно публикуемых новых названий.
Когда я рос, литература означала сотню или около того авторов. Сейчас поход в книжный магазин напоминает посещение магазина пластинок, со всеми этими альбомами групп и солистами, которых ты никогда не услышишь, потому что не хватит на это жизни. Ещё и потому, что их главный стилистический приём — шум. То же относится и к современной литературе: её дидактический шум разнится разве что громкостью.
У меня огромная коллекция пластинок, однако, я никогда не пытался сводить их на публике. Я, вообще, рожден как диджей, и только потому, что в СССР не было такой профессии, превратился в барабанщика.
Наша фэн-база постоянно пополняется и обновляется. Немногие исполнители могут создавать себе новых поклонников так, как это делаем мы. Уже который год я наблюдаю одну и ту же картину. На выступлениях Green Day всегда много фэнов 15-20 лет. Со временем они подрастают. И в какой-то момент к тебе подходит человек лет 25-26 на вид и говорит: «Ваш «Dookie» был моей первой пластинкой». Или «Idiot» был моим первым альбомом». Или «Nimrod» был моим первым альбомом». Я уверен: через некоторое время эта история повторится и с нашей нынешней пластинкой. Как это происходило со всеми нашими предыдущими дисками.
В отличие от пластинок, айподы нас разобщают. Все, что я вижу: толпы людей на улице, погруженных в себя, врезающихся в фонарные столбы и нисколько не думающих о том, чтобы поделиться музыкой с другим.
Лицо её было кругло и гладко, как патефонная пластинка, на которой не сделано ещё ни одной записи.
Может быть, когда-нибудь сама Мадонна опустится передо мной на колени и станет делать мне минет вместе с тремя своими подружками, но только для этого мне сначала придется продать 10 миллионов пластинок и заиметь тело, как у Рики Мартина.
Мне по-прежнему нравится думать об альбоме, как в прежние времена, как о виниловой пластинке с двумя сторонами: одна заканчивается, другая начинается. Сейчас, к сожалению, когда альбом скачивают, люди перемешивают песни в том порядке, какой им нравится, а то и выкидывают ту или иную. Но альбом нужно слушать не так. Те, кто его делал, придумывали ему композицию и структуру. Это как взять картину художника и вырезать из неё кусочек.
Иные жены подобны стершейся граммофонной пластинке, которая периодически шипит, а между шипениями без конца повторяет одно и то же.
Если кто-то из вас ненавидит гомосексуалистов, людей с другим цветом кожи или женщин, пожалуйста, сделайте милость: катитесь отсюда подальше. Не приходите на наши концерты и не покупайте наши пластинки.
…Просто надоело мне, когда приходит какой-нибудь идиот, социалист, из худ-колледжа, который одного дня в жизни не работал, и начинает мне рассказывать, какой на его взгляд должна быть пластинка. Слушать толстого испол-директора, — ладно бы ещё. А там коммуна: каждый идиот мнит, что имеет право голоса. Над обложкой — работают над одним квадратным дюймом 10 человек, а потом вся работа идёт насмарку…
Я испытываю смешанные чувства, когда слушаю свою первую пластинку. У меня тогда были совсем другие представления о любви, о моем будущем, о том, в чем мое предназначение. О разрывах. Да обо всем. Сейчас я ко всему подхожу с другой стороны — но я рада, что у меня есть такие ориентиры определенного этапа моей жизни, к которым я могу возвращаться и говорить: «Вау, раньше я действительно, думала что «долго и счастливо» существует».
Мы — американская молодежь. Нас волнует секс, наркотики, пицца и ещё раз секс. Мы интеллектуалы на лобковом уровне. Мы те школьники, от которых ваши родители советуют вам держаться подальше. Мы живем этим образом как на сцене, так и вне ее. Подростки не станут покупать пластинки каких-то лживых типов. Они сходу распознают говнецо. Они мигом сживут тебя со свету, если ты фальшивка. Честнее и искренней людей вы просто не найдете.
У них там было множество групп, а у всех <релизов> — один и тот же тираж. Мы им: «Послушайте, The Fall уникальны, вы же должны нас поддерживать». Они нам: «Ага, так вы поп-звёздами теперь стать захотели?» Я им: 'Не хочу быть поп-звездой, хочу уважения, которого я заслуживаю'. Почему, спрашиваю, вы направляете вот эту пластинку в какой-то тупой левацкий журнал, а не в общенациональную газету? Они: «Но это означало бы продаться!» Таковы, понимаете ли, эти их социалистические идеалы. И ещё, говорят, — «Эта песня звучит как-то профашистски, что вы вообще тут себе позволяете?»
Я сейчас продолжаю писать. Но теперь перешла от количества к качеству. Так что вряд ли на третьей пластинке будет больше дюжины треков. Я раньше писала по четыре песни в день, но все сжигала, потому что это были плохие песни
Самая странная запись в моей коллекции — это пластинка «Лучшее от Марселя Марсо», выпущенная в семидесятые одной лос-анджелесской конторой. Там было сорок минут тишины, а потом аплодисменты. Продавалась она превосходно, и, естественно, я ее себе тут же купил. Я люблю ее ставить, когда приходят гости, и меня безумно раздражает, когда кто-то начинает разговаривать во время прослушивания.
Во-первых, я хочу сказать что Пугачева, несомненно, выдающаяся женщина и выдающийся человек. Она мне всегда очень нравилась, мне всегда было с ней ужасно приятно и интересно, и провели мы с ней много времени вместе. Никаких романтических тем более интимных отношений у меня с ней не было, а была просто тесная дружба, замешанная на том, что в песне «Маэстро» называется «святая к музыке любовь». Я ее познакомил с большим количеством разных музыкантов, просвещал ее по части мировой музыки, приносил новые пластинки, мы их слушали, смотрели видеоклипы. Что касается ее творчества, то я считаю, что Пугачева была очень хороша в 70-е годы. Еще лучше в 80-е, это пик ее творчества. С одной стороны, это песни Паулса — такой прекрасный, исключительно качественный еврошлягер. И «Миллион алых роз», и «Маэстро» — это все классические эстрадные песни, стандарты. У нее было несколько отличных песен с молодым Игорем Николаевым, подчеркиваю — молодым, я считаю, что Николаев давным-давно исписался, уж лет двадцать ничего пристойного не пишет. Но, скажем, песня «Айсберг» или «Расскажите, птицы»
Старость-она как заезженная,надоевшая пластинка,из которой вылетают со скрипом грустные мелодии прожитой жизни…
…Неведомое ранее мне волнение испытываю, когда представляю себе блестящее будущее совсем ещё молодого, но уникально талантливого композитора Юрия Ханина, ленинградца. Сквозная мелодия пластинки, как одинокий голос, живущий в человеке, напоминает о величайшей грусти размышлений о конечности жизни и о величии одухотворённой талантливости — это фрагменты сочинений Ханина к фильму «Дни затмения.»
Попробуйте, будучи композитором, написать альбом так, чтобы у вас получилось двенадцать замечательных, великолепных мелодий. Никто, кроме «Битлз», этого сделать не мог. А у них не на одной, а на всех пластинках каждая мелодия является шедевром.
Они закрыли в Британии все прессовочные заводы, приходился пластинки прессовать во Франции. Им проще перекупить бэк-каталог Thin Lizzy за 70 тысяч, чем работать. Я знаю парня, который ушел из RCA потому, что они там хотят выпускать пластинки только мертвых исполнителей. Мертвецы продаются, а главное не звонят с вопросом: Ну как там моя пластинка? Это великая трагедия, потому что записывающая индустрия это последнее что осталось в этой стране… Это как со спичками: британских больше нет. Каждый раз чтобы закурить нужно поджигать спичку из долбаной Чехословакии, а она или не зажигается или выстреливает тебе в лицо. А мы англичане просто сидим дома. И кончим как Греция, станем туристским аттракционом.
Когда умирает писатель, после него остаются его книги. А что остается от актера, кроме нескольких пластинок, запечатлевших его голос, да фотографий, в какой-то мере сохраняющих его внешний облик? Память актера должна быть увековечена воспоминаниями людей, которым посчастливилось видеть и слышать его.
это песня о нашем распаде, который к тому времени стал уже неминуем. Смысл ее прост: случается, что и в безоблачный день вдруг начинает лить дождь. Группа разваливалась на глазах. «Ну почему, почему это происходит именно сейчас, — мучался я,- когда, казалось бы, нужно жить и радоваться солнцу?» Конфликт зародился в самом начале. Когда записывался «Green River», все слушались меня беспрекословно. Но пришло время начинать работу над второй пластинкой («Born on The Bayou»), и — каждый вдруг захотел петь, сочинять, создавать собственные аранжировки. И это — после десяти лет борьбы, после первой маленькой победы? Что же, выпрыгнули на поверхность, ухватили каждый свои «пятнадцать минут славы», и снова — в тину? «Вы только представьте себе, — говорю, — малейший просчет — и все рухнуло: под лучами юпитеров кто-то другой, Eagles, например. Хотите снова идти мыть машины? Я лично — нет. В общем, сейчас мы выпустим альбом, который будет сильнее первого, а для этого будем работать на пределе возможностей и делать все, как скажу я». Проглотили пилюлю, голубчики — что им еще оставалось. Года два держались, потом стало невмоготу. Так что бомба замедленного действия тикала под нами с самого начала. Конечно, с точки зрения интересов группы я был абсолютно прав. Был ли я прав по-человечески — не уверен. Выяснилось, что я популярен где угодно, только не в своем собственном ансамбле. Как говорится в том старом фильме, надевая генеральский мундир, не жди солдатской любви. В конце концов я устал, а они этого только и ждали…»
Гости, уже рассевшись за столом и выпив первые две рюмки, обсуждают предложения Антона ? джаз, блюз, русский романс, этническая музыка. В конце концов решение принято ? американская пластинка с горловым тувинским пением.
? А это на чем они играют?
? На варгане. Он же комуз. Хотите попробовать? Антон лезет в какой-то ящичек и достает маленький варган, издали напоминающий маникюрные ножницы. Гости пытаются извлечь из него звук, но лучше всех, конечно, получается у самого Антона.
? Зато на флейте Пана я играть совсем ещё не научился. Она у меня недавно появилась.
Меню, дизайн трехэтажного помещения – все это я придумал сам, консультируясь с профессионалами. Притащил старый проигрыватель для пластинок, книги из собственной библиотеки. Одну стену обклеили газетами из разных стран, даже из Китая и Ирана есть. По углам поставили несколько раскрашенных бидонов… Чувствую себя здесь как дома. Даже иногда подрабатываю официантом – разношу блюда посетителям
Прошлое мертво, как разбитая граммофонная пластинка. Погоня за прошлым — неблагодарное занятие, и если вы хотите убедиться в этом, поезжайте на места ваших былых боев.
Я написал два стихотворения на его гениальную музыку. Первая песня называется Стою в снегу, вторая песня называется: Я запомнил всё, но Коля называет её почему-то Зачем?. Я не знаю как она в конце концов будет называться на пластинке
Мама будила меня рок-н-роллом, который обожала. Включала пластинку и говорила: «Адриано, посмотри, уже восемь часов!». Хотя на самом деле было только семь
Если человек имеет обсессивно компульсивное расстройство, то он точно религиозный человек. Примером служит одна из моих клиенток, которая жила с одной и той же фразой: «Господи, помилуй». С это фразой она просыпалась, засыпала, делала всё, что угодно. Она думала, что пока эта пластинка играет у неё в голове — с ней ничего не случится. Эта пластинка жутка мучительна, но в какой-то мере она считала, что это гарантия того, что всё будет хорошо.