Ученые должны быть материально обеспечены, а не держаться за счет одного лишь патриотизма
Тот, кто делает революцию, может лучше уяснить смысл жизни и революции, когда держит в чистоте окружающую среду и живет цивилизованно. Кое-кто ссылаясь на то, что жизнь в чем-то трудновата, не ухаживает как следует за своими улицами, населенными пунктами, жилыми домами и живет спустя рукава. Это — выражение отсутствия веры в победу и чувства патриотизма. Такие люди становятся неряшливыми, сами того не замечая, и в конце концов могут идеологически переродиться.
Вы не должны быть настолько ослеплены патриотизмом, чтобы не мочь видеть реальность . Неправильно значит неправильно, не важно, кто это делает или говорит.
…капитал не признаёт отечества, и при этом он тем менее патриотичен, чем больше заявляет о своем патриотизме.
Патриотизм сегодня – это безопасное и модное хобби, в России, по крайней мере. Когда это было опасно и не модно, я что-то не помню ни одного из этих сегодняшних патриотов, не помню ни в окопах Приднестровья, не помню ни одного из них в осажденном Белом доме в 1993 году, не помню ни одного из них в 1991 в дни ГКЧП. Вообще не помню.
Патриотизм — это любовь к своему, национализм — ненависть к чужому.
Патриотизм — это национальная идея России.
Символизм сам по себе ничего не стоит. Он не материален. Мы просто делаем вид, что мы любим. У нас патриотизм выражается в вышиванках, у нас патриотизм выражается во флажках — вот наш патриотизм. А я вам расскажу, что такое патриотизм в европейских странах. Это не выйти толпой и спеть гимн. В этом нет патриотизма. Это ничто, это ноль, это пустота. Патриотизм в том, чтобы выйти толпой и, к примеру, построить мост. Это патриотизм.
Есть чиновники, которые ходят в храмы каждое воскресенье. Но что значит — ходить в храм? В храмы и воробьи залетают, и мыши бывают, и даже кота я видел. Зайти в храм и даже помолиться еще не значит стать христианином. Это только начало. Человека надо учить. Учить любви к ближнему. Вот толстый, сутулый, дурно пахнущий, пьяный человек. Как его любить? Как самого себя. Бывает, что я сам себе противен, но я же не прошу Господа, чтобы мне утюг горячий с пятого этажа на голову упал… Себя же любишь.
Долог путь покаяния и понимания человека, что роль его в этом мире служебная. Учить надо. В Церкви. И в семье, конечно. Патриотизм — это ведь такое же чувство любви, как любовь к папе, маме, младшей сестренке.
Между патриотизмом и национализмом глубокое различие. В первом — любовь к своей стране, во втором — ненависть ко всем другим.
У нас нет никакой и не может быть никакой другой объединяющей идеи, кроме патриотизма.
Если собака воет на луну — это религия, а если она лает на чужака — это патриотизм.
Что такое патриотизм, как не любовь к еде, которую ел в детстве?
Патриотизм — одно из наиболее глубоких чувств, закреплённых веками и тысячелетиями обособленных отечеств.
Патриотизм — это чёткое, ясное, хорошо аргументированное объяснение того, что мы должны жить хуже других.
Патриотизм – удел бедных. У аристократов XXI века в моде космополитизм.
Патриот — это не человек, который безумно восхваляет свою страну и считает, что она выше всех. Патриот — тот, кто любит Родину, как родителей, остро переживает ее проблемы и не боится говорить о них. Квасной патриотизм я не приемлю и не понимаю, но любовь к своей стране — естественна.
Патриотизм – это не значит только одна любовь к своей Родине. Это гораздо больше… Это — сознание своей неотъемлемости от Родины и неотъемлемое переживание вместе с ней ее счастливых и ее несчастных дней.
Патриотизм — это вечная верность родине и верность правительству, когда оно того заслуживает.
Благотворительность и патриотизм — главные качества американца, которому нужно что-либо продать.
Патриотизм — это не взрыв эмоций, а спокойная и прочная преданность, длящаяся на протяжении всей жизни человека.
При всем моем отрицательном отношении к патриотизму как таковому, патриотизм и даже русский патриотизм не предполагает ни ношение лаптей, ни наличие вшей, ни православности. Как раз дикое русофобство, дикая ненависть к этой стране требует вернуть мировоззрение и поведение этой страны в XIV или XV век.
Патриотизм — только мгновенная реакция, проходит, когда начинается настоящая война.
Все говорили о близкой войне и сколько помню, довольно легкомысленно. Подражание французскому тону времен Людовика XV было в моде. Любовь к отечеству казалась педанством. Тогдашние умники превозносили Наполеона с фанатическим подобострастием и шутили над нашими неудачами. К несчастию, заступники отечества были немного простоваты; они были осмеяны довольно забавно и не имели никакого влияния. Их патриотизм ограничивался жестоким порицанием употребления французского языка в обществах, введения иностранных слов, грозными выходками противу Кузнецкого моста и том[у] подоб[ным]. Молодые люди говорили обо всём русском с презрением или равнодушием и, шутя, предсказывали России участь Рейнской конфедерации. <…
Патриотизм по природе своей не агрессивен ни в военном, ни в культурном отношении. Национализм же неотделим от стремления к власти
Патриотизм – это выполнение своего долга на высшем уровне.
Воспитательное значение патриотизма громадно: это школа, в которой человек развивается к восприятию идеи о человечестве.
Особая притягательность патриотизма состоит в том, что под его прикрытием можно травить, запугивать и обманывать. Причем с чувством глубокой добродетели.
Патриотизм не должен ослеплять нас; любовь к Отечеству есть действие ясного рассудка, а не слепая страсть.
Только, ради бога, не путайте национализм с патриотизмом! Патриотизм — это любовь к своему народу, а национализм — неприязнь к чужому. Патриот прекрасно знает, что не бывает плохих и хороших народов — бывают лишь плохие и хорошие люди. Националист же всегда мыслит категориями «свои-чужие», «наши-не наши», «воры-фраера», он целые народы с легкостью необыкновенной записывает в негодяи, или в дураки, или в бандиты. Это важнейший признак фашистской идеологии — деление людей на «наших и не наших». Сталинский тоталитаризм основан на подобной идеологии, поэтому-то они так похожи, эти режимы — режимы-убийцы, режимы — разрушители культуры, режимы-милитаристы. Только фашисты людей делят на расы, а сталинисты — на классы. Очень важный признак фашизма — ложь. Конечно, не всякий, кто лжет, фашист, но всякий фашист обязательно лжец. Он просто вынужден лгать.
<…>
И никто точнее Эрнеста Хемингуэя не сказал о них: «Фашизм есть ложь, изрекаемая бандитами».
Это непорядочно — показывать свои отношения. Притом целоваться прямо в общественных местах — крайняя невоспитанность… Если они будут целоваться на улице и рожать без брака. И тогда не будет у нас патриотизма, не будет ничего в России.
Долг наш — заботиться о том, дабы развевался Флаг сего Мира. Но мир — это не меблированные комнаты, с которых возможно съехать, если условия в них неподходящие; мир — это крепость нашей семьи, и на башне развевается флаг; и, чем тяжелее в нём жить, тем менее мы вправе покидать его. Однако сейчас для этого требуется патриотизм более несгибаемый и возвышенный. Гэндальф добавлял, что не нам выбирать, в какие времена родиться; однако нам должно делать всё, что в наших силах, чтобы их улучшить; однако дух порока среди сильных мира сего ныне столь силен и в воплощениях своих наделён таким количеством голов, что, похоже, ничего более не остается, кроме как в личном порядке отказываться поклоняться головам гидры.
Патриотизм в самом простом, ясном и несомненном значении своем есть не что иное для правителей, как орудие для достижения властолюбивых и корыстных целей, а для управляемых — отречение от человеческого достоинства, разума, совести и рабское подчинение себя тем, кто во власти. Так он и проповедуется везде, где проповедуется патриотизм. Патриотизм есть рабство.
Нет, я вообще ни о чем никогда не жалею, мне вообще не присуща рефлексия, и мне не присуще раскаяние, так называемые угрызения совести, вот это, пожалуйста, не со мной. Более того, тогда я это делал абсолютно искренне, и, наверное, это происходило потому, что у меня тогда еще были иллюзии в отношении так называемой родины, в отношении так называемого патриотизма, и в отношении своего места в этой родине и в этом патриотизме.
Революция — это смысл исторического момента; это значит — изменить все то, что должно быть изменено; это значит — полное равенство и полная свобода; это значит — к тебе относятся и ты относишься к другим по-человечески; это значит — освобождать себя самим, собственными силами; это значит — бросать вызов могущественным господствующим силам внутри и вне социальной и национальной среды; это значит — отстаивать то, во что веришь, ценою любых жертв; это значит — скромность, бескорыстие, самоотверженность, солидарность и героизм; это значит — бороться смело, разумно и реалистически; это значит — никогда не лгать и не нарушать принципов этики; это — глубокое убеждение в том, что в мире нет сил, способных сокрушить силу правды и идей. Революция — это единство, это независимость, это борьба за нашу мечту о справедливости на Кубе и в мире, на чем основывается наш патриотизм, наш социализм и наш интернационализм.
…Патриотизм я понимаю так: в меру возможностей человек должен стараться просвещать население. Делать все, что может хорошего для своей страны. Государство и страна должны стремиться к воспитанию населения.
Бог помог мне изобличить интригу во всех ее тайниках и возбудить в разлагавшемся обществе могучий дух патриотизма, перед которым отступила враждебная европейская коалиция и пал мятеж
Патриотизм у нас — за каждым бугром.
Каждая нация считает себя выше других наций. Это порождает патриотизм и… войны.
Во все времена негодяи старались маскировать свои гнусные поступки интересами религии, морали и патриотизма.
Инакомыслие – это высшая форма патриотизма.
Эти наезды на искусство, на театр, в частности. Эти совершенно беззаконные, экстремистские, наглые, агрессивные, прикрывающиеся словами о нравственности, о морали, и вообще всяческими, так сказать, благими и высокими словами: «патриотизм», «Родина» и «высокая нравственность» — вот эти группки оскорбленных якобы людей, которые закрывают спектакли, закрывают выставки, нагло очень себя ведут, к которым как-то странно власть нейтральна, дистанцируется. Мне кажется, что это безобразные посягательства на свободу творчества, на запрет цензуры. А запрет цензуры — я считаю, что это величайшее событие векового значения в нашей жизни, в художественной, духовной жизни нашей страны. <…> … с нами разговаривают наши начальники непосредственные таким лексиконом сталинским, такими сталинскими установками, что просто ушам своим не веришь! Это говорят представители власти, мои непосредственные начальники, господин Аристархов так разговаривает. <…> Мы сидим и слушаем это. <…> Но это полбеды. Главное, что есть такая мерзкая манера — клепать и ябедничать друг на друга. Мне кажется, это просто сейчас недопустимо! Цеховая солидарность, как меня папа учил, обязует каждого из нас, работника театра — артиста ли, режиссера ли, — не говорить в средствах массовой информации плохо друг о друге. <…> Творческое несогласие, возмущение — это нормально. Но когда мы заполняем этим газеты и журналы, и телевидение — это на руку только нашим врагам, то есть тем, кто хочет прогнуть искусство под интересы власти.
Родина живет патриотизмом и умирает из-за его отсутствия.
Наш народ без патриотизма, что тело без души.
Это — ложь, что я заставлял людей голодать. Ложь, ложь, обращенная на меня. Это показывает, как мало здесь патриотизма, как много совершено измен.
Патриотизм — это такая вещь, которая не требует знамен, на мой взгляд. Патриотизм — это тихое делание своего дела. Вот когда ты лампочку вкрутил в подъезде — это, ***ь, патриотизм, а когда ты ее разбил — это не патриотизм, все.
Просвещение и патриотизм создают нации; невежество и эгоизм создают чернь.
Любовь к собственному благу производит в нас любовь к отечеству, а личное самолюбие — гордость народную, которая служит опорою патриотизма.
Патриотизм, чей бы то ни был, доказывается не словом, а делом.
… то, что сейчас творится в стране, — это сословная страна, тысячелетняя. Есть князья и бояре с мигалками, есть тягловый народ. Пропасть огромная. Вы всё это знаете.
С другой стороны, единственный выход — чтобы все были равны перед законом: и бояре, и тягловый народ. Чтобы шахтеры не шли в забой, как штрафные батальоны. Чтобы это было все по-человечески, чтобы личность в стране была свободная, уважающая себя. И тогда поднимем патриотизм. Потому что патриотизм плакатом не создашь, а у нас очень много я вижу, и я не один — интеллигенция, очкарики, скажем так, — мы видим очень многое.
Мы видим этот плакат, внешние проявления. Попытка проявления патриотизма, какой-то совести в стране путем гимнов и маршей и так далее. Всё это мы проходили. Только гражданское общество и равенство всех перед законом — всех абсолютно: и Вас, и меня — тогда что-то начнётся. Мы будем строить и больницы, и детям помогать… детям, калекам, старикам. Всё это будет от души идти, искренне и честно.
Патриотизм — это убогая и мелкая душа
в плену границ, законов, территорий,
она не ведает бескрайности свобод,
совсем не признает чужих историй
«Последнее прибежище негодяя — патриотизм», сказано в «Круге чтения» Толстого. Не всякий патриотизм, конечно… приемлем патриотизм лишь тогда, когда он прошёл сквозь очистительный огонь отрицания. Патриотизм не дан человеку, а задан ему, он должен быть отмыт от всей эгоистической, самоупоенной мерзости, которая к нему прилипает. С некоторым нажимом педали можно было бы сказать, что патриотизм надо «выстрадать», иначе ему грош цена. В особенности патриотизму русскому…
Патриотизм — это великое бешенство.
Патриотизм — это идеологический наркотик, под воздействием которого человек совершает бесплатно поступки, которые стоят 3-5-10 миллионов евро.
Если в понятии Родины нет места для святынь и отеческих гробов, если она становится «суммой интересов», то патриотизм по отношению к ней — позорен.
Тот, кто довольно марширует под музыку в строю, уже заслужил мое презрение. Мозгом он был наделен по ошибке, ему вполне было бы достаточно и спинного мозга. С этим позором цивилизации должно быть покончено. Героизм по команде, бессмысленная жестокость и омерзительная бессмысленность, называющаяся патриотизмом — как сильно я ненавижу все это, какой низкой и подлой является война. Я предпочел бы быть разорванным на куски, чем быть частью этого грязного действа. Я убежден, что убийство под предлогом войны не перестает быть убийством.
…самоотверженно напились до полного патриотизма…
Патриотизм есть рабство.
Патриот ли я? А что это вообще такое? Патриотизм? Вот раньше был СССР. Вы, как патриот, обязаны были любить и Украину, и Грузию… и Латвию, и Эстонию… А теперь вы, как патриот, что их обязаны? Ненавидеть? А завтра они, скажем, опять к нам присоединятся. (Ну, вдруг!) И вы их опять сразу же полюбите? Как-то всё это странно. И подозрительно. Когда люди (патриоты) с такой лёгкостью неимоверной свои убежденья и любови меняют. Как перчатки.
Нога в ногу идут патриотизм и человеколюбие.
Только националист может любить и человечество.
Я надеюсь и верю, что Россия встанет на ноги, и я застану то время, когда у нас не будет столько проблем, столько разочарований. Хочется верить, что все будет хорошо, что наша страна станет достойнейшей из достойных и сильнейшей! Может быть, сейчас это не модно, но я воспитан в духе патриотизма. Вообще творческие люди очень чувствительны. И если я знаю, что в стране все хорошо, то тогда у меня хорошая серьезная почва под ногами. Хотелось бы сделать нашу страну намного цивилизованнее и демократичнее. Я привык гордиться своей страной и хочу, чтобы наши дети тоже гордились своей родиной.
Если цель религии — вознаграждение, если патриотизм служит эгоистичным интересам, а образование — достижению социального положения, то я предпочту быть неверующим, непатриотичным и невежественным.
Патриотизм – самая доступная из религий.
Истинный патриотизм не исключает понимания патриотизма других.
Патриотизм, несомненно, актуален. Это чувство, которое делает народ и каждого человека ответственным за жизнь страны. Без патриотизма нет такой ответственности. Если я не думаю о своём народе, то у меня нет дома, нет корней. Потому что дом — это не только комфорт, это ещё и ответственность за порядок в нём, это ответственность за детей, которые живут в этом доме. Человек без патриотизма, по сути, не имеет своей страны. А «человек мира» это то же самое, что бездомный человек.
<…>
И здесь ещё одно очень важно. Чувство патриотизма ни в коем случае нельзя смешивать с чувством враждебности к другим народам. Патриотизм в этом смысле созвучен Православию. Одна из самых главных заповедей христианства: не делай другому то, что ты не хочешь, чтобы делали тебе. Или как это звучит в православном вероучении словами Серафима Саровского: спасись сам, стяжи мирен дух, и тысячи вокруг тебя спасутся. То же самое патриотизм. Не разрушай у других, а созидай у себя. Тогда и другие будут относиться к тебе с уважением. Я думаю, что сегодня у нас это основная задача патриотов: созидание собственной страны.
Патриотизм, это, прежде всего, проявление любви, а любовь нам заповедана. Я думаю, если есть любовь к Отечеству, то должна быть любовь и к гражданам его, какой бы они нации ни были. Но знаете, чем отличается патриотизм от национализма? Патриот любит свою нацию, свой народ, свою страну, а националист не просто любит, он считает остальные нации хуже и ниже.
Правители должны не обвинять людей в отсутствии патриотизма, а сделать всё от себя зависящее, чтобы они стали патриотами.
Патриотизмом — чувство самое стыдливое и деликатное… Побереги святые слова, не кричи о любви к Родине на всех перекрестках. Лучше молча трудись во имя ее блага и могущества.
В восемнадцать лет, наверное, все же проще. Тот, кто сделал призывной возраст в восемнадцать лет — был очень умный. В таком возрасте человеком гораздо проще манипулировать. Еще романтика и грезы о подвигах. Еще нет ответственности. Нет семьи. Почти нечего терять. Проще загадить голову высокими лозунгами о долге, Родине, патриотизме, доблести. К сорока годам все это уже не работает. К сорока годам вообще становишься осторожней.
Настоящий патриотизм, как частное проявление любви к человечеству, не уживается с неприязнью к отдельным народностям.
Патриотизм — это первейший признак цивилизованного человека, качество, которое отличает человека от раба.
…слово «патриотизм» имеет очень несчастливую историю, потому что в советское время этим словом злоупотребляли. А когда Советский Союз распался, то в возникшем идеологическом вакууме для патриотизма как такового вообще не оказалось места.
Патриотизм в национальном смысле есть то же, что эгоизм в смысле индивидуальном; оба, в сущности, вытекают из одного источника и приносят однородные бедствия. Уважение к своему обществу есть отблеск уважения к самому себе.
По определению, патриотизм — это любовь к своей Родине, любовь к своей религии, любовь к своему народу, своей истории, к своей культуре.
<…>
Настоящий патриот не может ненавидеть чужое. Он может что-то недопонимать. Ему может что-то не нравиться. Но ненавидеть?! Нет. Патриотизм — это любовь.
Патриотизм: убеждение, что твоя страна лучше других потому, что именно ты в ней родился.
Тут есть ещё такой момент. Патриот — не патриот. Николай Васильевич Гоголь провёл существенную часть жизни в Риме и был патриотом. Лучший путеводитель по Риму написан Гоголем. Я не буду говорить о выдающихся деятелях культуры, чтобы не подумали, будто я сошел с ума и сравниваю себя с ними. Патриотизм — это ведь не подписка о невыезде и не тупое чувство, когда ты говоришь: «Всё наше — лучшее». Это когда у тебя есть осознанное понимание, и ты можешь сравнить. И выбираешь всё равно Россию.
Невежество, эгоизм и предательство – вот три непримиримых врага патриотизма.
Стремление служить своей стране,ее интересам-это долг каждого,но находятся те,у кого дух патриотизма отсутствует вообще.
Мой патриотизм — это не замыкание на одной нации; он всеобъемлющ, и я готов отказаться от такого патриотизма, который строит благополучие одной нации на эксплуатации других.
Патриот ли я? А что это вообще такое? Патриотизм? Вот раньше был СССР. Вы, как патриот, обязаны были любить и Украину, и Грузию… и Латвию, и Эстонию… А теперь вы, как патриот, что их обязаны? Ненавидеть? А завтра они, скажем, опять к нам присоединятся. (Ну, вдруг!) И вы их опять сразу же полюбите? Как-то всё это странно. И подозрительно. Когда люди (патриоты) с такой лёгкостью неимоверной свои убежденья и любови меняют. Как перчатки.
Патриотизм состоит не в пышных возгласах и общих местах, но в горячем чувстве любви к родине, которое умеет высказываться без восклицаний и обнаруживается не в одном восторге от хорошего, но в болезненной враждебности к дурному, неизбежно бывающему во всякой земле, следовательно, во всяком отечестве.
Утрата таких понятий, как «мораль», «честь», вкупе с квасным патриотизмом делает людей поверхностными, а нашу жизнь превращает в какие-то комиксы.
Патриотизм — русская «священная корова», жующая права человека, как жвачку.
Если бы путешественник, вернувшись из далеких стран, стал бы рассказывать нам о людях совершенно лишенных скупости, честолюбия или мстительности, находящих удовольствие только в дружбе, великодушии и патриотизме, мы тотчас на основании этих подробностей открыли бы фальшь в его рассказе и доказали, что он лжет, с такой же достоверностью, как если бы он начинил свой рассказ повествованиями о кентаврах и драконах, чудесах и небылицах.
Патриотизм — это последнее прибежище негодяя.
Говоря красивые слова о родине, патриотизме, мы почему-то забываем о человеке. Каждом отдельно, который нуждается в сострадании, помощи, жалости и снисхождении. Ведь каждый может оказаться в этой ситуации и услышать, теряя сознание, отголосок сотни «сдохнисука» своего собственного народа. Почему здесь так любят ненавидеть? Писать гадости тем, кого не любят? Не просто оскорблять, а с темной ненавистью говорить обо всем, что не близко?
Коктейль из патриотизма, шовинизма, империализма на какое-то время может заменить россиянам многие необходимые питательные вещества. Как алкоголикам водка заменяет все, включая зубную пасту.
Мятеж не обязательно предусматривает патриотизм. Можно ненавидеть своего короля, но при этом не любить свою страну.
Патриотизм ставит ширму перед нашими глазами, так что мы не видим, что за ней. Мы не просто не можем слышать, что другие народы не похожи на нас — это буквально выводит нас из себя. Если они не поддерживают американские взгляды или наши понятия демократии, вы злитесь на них. И это то, что от вас хотят. От вас хотят преданности тому, чему вас учат.
Нам был предписан патриотизм, и мы стали патриотами, ибо мы делаем все, что нам приказывают наши государи.
Патриотизм — это готовность убивать и быть убитым по самым тривиальным причинам.
Сэмюэл Джонсон назвал патриотизм последним прибежищем негодяя. Это правда, но это еще не вся правда. На самом деле патриотизм — огромный питомник негодяев.
Патриотизм — дело добровольное.
Человек, можно сказать, модель нации. По каждому из нас судят о целом народе, таков феномен обобщающего восприятия. Стань мастером — и твой народ уважаем. Вот формула патриотизма, которая всем доступна… Механика простая: воспитывая мастеров, давая волю талантам, мы сокращаем углы, где таятся серость и зависть. Одна лишь принадлежность к грекам не делает человека наследником славы Эллады. Хочешь быть сыном гордого и честного народа — будь гордым и честным.
Патриотизм — великое и прекрасное чувство. Я никогда не повторю, что это чувство дурное и вредное. Иное дело, что этот патриотизм не может выражаться во лжи и в оправдании всего, что делает твоя Родина. Нельзя не любить свою страну, но нельзя и не признать за человеком права думать о ней то, что он думает. Человек не обязан относиться с восторгом к каждому шагу Родины. И не нужно превращать патриотизм в оправдание грехов. Не нужно делать патриотов сектой. Не нужно обожествлять Родину. Родина — это место, где мы живём, и мы имеем право говорить о ней то, что мы думаем.
Патриотизм — разрушительная, психопатическая форма идиотизма.
Патриотизм российской молодежи растет. Так, в канун Дня пионерии, который отмечается 19 мая, мы в Москве на главной площади страны — Красной площади будем принимать в пионеры более 4 тысяч детей.
Я люблю мое Отечество, как Петр Великий научил меня любить его. Мне чужд, признаюсь, этот блаженный патриотизм, этот патриотизм лени, который умудряется все видеть в розовом свете и носится со своими иллюзиями.
Говоря о патриотизме, я имею в виду именно это — ощущение единства с людьми, с которыми живёшь в одной стране.
Я другой такой страны не знаю, где так злокачественно возненавидели патриотизм, как в России.