На фотографиях я обычно выгляжу по-идиотски, но весь фокус в том, что меня обычно фотографируют в отеле «Ритц», а «Ритц» всегда выглядит сногсшибательно.
Любовь – это дешевый отель, где вся роскошь собрана в холле.
Я потратил часть чека последней зарплаты на исследование новых достижений в тонком искусстве приготовления виски. Как оказалось, виски за это время (трезвости) не изменилось… Трудясь в условиях нарастающего упадка сил, я последовательно одолел этапы от выпивки к похмелью, от бара до номера в отеле и пришёл в себя уже в госпитале, затянутый в смирительную рубашку.
Однажды пожилая леди в ресторане Лондонского отеля спросила мою дочь, чем занимался её папа. Она ответила: «Он пират». Я был очень горд такому ответу.
Если я когда-нибудь проснусь в дешевом отеле в постели с мертвой проституткой, Мэтт будет первым, кому я позвоню.
Иногда правильное время и правильное место значат куда больше, чем любой пятизвездочный отель с обширным мини-баром. Сейчас об этом много кто забывает. Люди не врубаются, что удобство и комфорт – далеко не самое важное в жизни, да и деньги тоже по своей сути то есть, то их нет. Комфорт и удобства не делают человека, они его только портят.
В ночь на 23 февраля 1928 года, в Париже, в нищенском отеле нищенского квартала, открыв газ, покончила с собой писательница Нина Ивановна Петровская. Писательницей называли её по этому поводу в газетных заметках. Но такое прозвание как-то не вполне к ней подходит. По правде сказать, ею написанное было незначительно и по количеству, и по качеству. То небольшое дарование, которое у неё было, она не умела, а главное — вовсе и не хотела «истратить» на литературу. Однако в жизни литературной Москвы, между 1903-1909 гг., она сыграла видную роль. Её личность повлияла на такие обстоятельства и события, которые с её именем как будто вовсе не связаны. Однако, прежде, чем рассказать о ней, надо коснуться того, что зовётся духом эпохи. История Нины Петровской без этого непонятна, а то и не занимательна.
Дворянские гербы — это вывески отелей, где не принимают путешественников.
22 Марта. <…> Завтракал в отеле у себя с супругами Ондричек и жидом журналистом, выдающим себя за чеха. Гулял по городу и пьянствовал. Вернувшись, принял с трудом визит Ондричка, потом спал. Оделся и пошёл в концерт.
Нул> отправился в отель, просто изменив направление, как локомотив, а не повернувшись, как человек.
Я люблю боевые искусства. Мой любимый вид единоборств — бразильское джиу-джитсу. Я очень люблю путешествовать и останавливаться вовсе не в дорогих отелях. Мой любимый регион — Центральная и Латинская Америка, а любимая страна — Сальвадор. Я помню ещё, как захватывающе интересно и трудно было на Филиппинах, где я открыл для себя мир трущоб, мир простых людей.
Самый сумасшедший из всех нас.
Жиль был превосходным гонщиком, который знал, где добиться преимущества…
Жиль обладал лучшим талантом из всех нас. В какую бы машину вы его не посадили, он стремился быть быстрым.
Однажды ночью я пытался заснуть в комнате отеля и услышал звук вертолета снаружи. Незаконно, невозможно, безумно. Кто это мог быть, как не Жиль?! Он был самым сумасшедшим из всех, которых я когда-либо встречал в Формуле-1.
Жиль обладал невероятным природным талантом. С самого начала карьеры он был фантастически быстр. По своему духу он был очень близок к команде, и, конечно, к Энцо Феррари. Жиль всегда ездил на полном газу и не шёл ни на какие компромиссы, чем вызывал уважение у соперников. Помню, как на тренировке перед гонкой в Зольдере мы вместе выехали из боксов, и на первом же круге его развернуло. После окончания сессии я подошёл к нему и спросил: для чего нужно было рисковать, если трасса была грязная? Это не имело никакого значения. Он ответил: я не могу по-другому. Жиль был одним из лучших гонщиков того времени, но, к сожалению, не смог добиться такого успеха, как большинство из нас, поскольку погиб в аварии в Зольдере
Мои руки закатают в диком танце. Сдавит голову, глаза. Спину сменит панцирь. Я уйду в отрыв. В городе свободы, абсолютный лигалайз. По ночам нам не нужен отель. На чемоданах три года в ожидании приключений, но. Откладывал, решался, и я верил — он ждёт меня
У меня были непростые отношения с матерью. Например, она могла разбудить меня посреди ночи, если я спала не идеально ровно. Теперь я сплю так аккуратно, что когда останавливаюсь в отеле, они думают, что я вообще не пользовалась кроватью.
Я суеверен. Я складываю в уме все цифры: есть люди, которым я не звоню, потому что сумма цифр в их номере — несчастливое число. По тем же причинам я могу отказаться от номера в отеле. Не выношу присутствия желтых роз, что печально, потому что это мои любимые цветы. Никогда не оставляю в одной пепельнице больше трех окурков. Не полечу на самолете с двумя монашками. Ничего не начинаю и не заканчиваю в пятницу. Список того, чего я не могу или не хочу делать, бесконечен. Но я обретаю необычное чувство спокойствия, когда следую этим примитивным правилам.
Трамп приехал и тут же побежал встречаться с московскими проститутками. Это взрослый человек и, кроме того, человек, многие годы занимавшийся организацией конкурсов красоты. Он общался с самыми красивыми женщинами мира. Я с трудом могу себе представить, что он побежал в отель встречаться с нашими… девушками с пониженной социальной ответственностью.
В Лондоне, в одном из отелей пожилая женщина спросила мою дочь, чем занимается ее папа. Она ответила «Он — пират!» — в тот момент я гордился своей дочерью.
Чтоб передать огонь людям и не закончить прикованным к скале, распятым или умирающим от голода в дешевых отелях с фразой «либо я, либо эти обои» — нужны те, кто уже идут за тобой.
Те, кто с тобой, потому что находят для себя поддержку, и утешение, и веселье в тебе и в том, что ты делаешь.
И еще, потому что даже самый маленький шаг, но сделанный сотней человек, станет километром.Все великое всегда начинается с малого.
Будьте его частью.
Запахи неизменны. Есть запахи, которые не меняются из века в век, — запахи печей, дорог, хлеба. Повсюду пахнут одинаково столовые, общежития, во всем мире одинаково пахнут гостиницы, отели — и в Японии и в Архангельске. То же и с людьми. Лесорубы на Сахалине пахли, как и здесь, в Кислицах, как и когда-то, когда отец приезжал из леса, а я сидел у него на коленях, уткнувшись ему в жилет.
И эти конторы, самые разные (сколько я их повидал!) — и маленькие конторы сплавщиков с керосиновыми лампами, и лесные, и районные, — хранили тот же запах: бумаг, железных ящиков, клея.
Память на запахи — особый раздел или аппарат памяти. Они помнятся десятилетиями — запахи тола, горелой брони, запахи шинели, госпиталя, не определенные никакими словами, таблицами, приборами. Запахи прошлого.
Когда-то это был хороший отель, но ведь и я когда-то был хорошим мальчиком.
У моего отца бриллиант больше, чем в отеле Ritz-Carlton.
Чтобы сохранить лидерство на рынке, компания должна требовать от своих сотрудников неукоснительно жить тем, что утверждает и содержит в себе ее бренд. Может быть, руководители должны даже сами проверять своих сотрудников, инкогнито, конечно. Например, если вы владелец сети отелей, вы можете заехать в свою же гостиницу под видом гостя и посмотреть, какой уровень обслуживания вам будет предложен, и каковы те высокие стандарты, послание о которых несет ваш бренд. И самое главное — компания должна постоянно настолько удовлетворять потребности своего клиента, чтобы он не переставал говорить о том положительном опыте, который он получает от общения с тем или иным брендом.
Жизнь — это хореография.
Ничего не проси, ничего не жди и принимай все спокойно. Я так рассуждаю: «Что люди обо мне говорят или думают, меня не касается. Я такой какой есть, и делаю то, что делаю, просто ради забавы — вот как устроена эта игра. Чудесная игра жизни на ее собственном поле. Здесь нечего выигрывать и нечего терять, здесь не надо ничего доказывать. Не надо выворачиваться наизнанку — чего ради? Потому что я по сути своей никто и всегда был никем». Это пришло ко мне лет десять назад во время глубокой депрессии, когда я сидел в одном римском отеле. Я повторял это про себя как заклинание. И с тех пор в моей жизни произошло много удивительных событий.
Иногда я ненавижу актеров: сначала они долго рассуждают о том, как любой ценой хотят сохранить свою анонимность, а потом задыхаются от ярости, когда их не узнает прислуга в отеле.
Какая разница между машиной тьюринга и современной ЭВМ? Такая же, как между восхождением Хиллари на эверест и открытием отеля «Хилтон» на его вершине.
… В любом случае, мы четыре хорошие причины, чтобы не заводить детей. И мой милый маленький братец в слишком широких штанах переспал с двадцатью пятью девушками за одну неделю после выхода Durch Den Monsun. Потом мы очень сильно напились со Службой защиты детей и большинство отелей отказались предоставлять нам комнаты. Потом появился какой-то дед и нас преследовала германская армия. Потом я первым делом освежил подводку, вышел в Интернет и написал, что я в доску гей. И да еще… Я чуть не умер от анорексии. Тем не менее, мы сегодня с вами. Возможно, благодаря именно всему этому…
Как-то я выходила из своего отеля в Нью-Йорке, когда меня начала преследовать женщина-папарацци, которая вдруг споткнулась обо что-то и упала, разбив губу об асфальт. Я подбежала к ней и спросила: «Вы в порядке?», а она тем временем не переставала меня фотографировать.
Я считаю, что ваши персонажи очень стильные и хорошо одеваются. Вы тоже стильный, Эй-чан?
— Да. Как мужчина, я всегда чувствую необходимость выглядеть привлекательно. Мои волосы уложены в прическе «как растут, так и растут», что выглядит очень естественно. Моя одежда, сделанная из мусора, просто создана сверкать круглый год! Свобода и вкус жизни в моих вечных безремневых, жвачка-на-штанине штанах. Чтобы иметь доступ в и высококлассный отель, и в грязный дом, я всегда ношу духи-вокруг-ступней.
Так много людей обращаются с тобой как с ребенком, поэтому ты можешь повести себя так и выбросить телевизор из окна отеля.
Администратор отеля в Цюрихе однажды угрожал мне пистолетом после того, как я перепрыгнул через стойку и полез к нему обниматься. А всё потому, что он оказался такой задницей, — высказал мне идею отправиться в постель, а я его не так понял…