Когда-то люди понимали, что такое песня. А недавно Дилан признался мне: «Я уже не знаю, что это такое — когда-то знал, теперь — нет», Отчасти в этом виноваты мы сами, отчасти — музыкальная пресса, отрабатывающая на нас свои приемчики. С тупым усердием сокрушая колоссов, она находит свое счастье в том, чтобы пошлость вознести до небес. Сегодня сам бизнес тяжело болен. Он словно сам себя переварил в кучу отбросов. Ведь что сделало Америку великой державой? Изобретательность, предприимчивость, новые идеи. Сегодня она сохранила лишь способность к самопожиранию. Страна сократилась до размеров Лас-Вегаса.
Я нахожу, что действительность есть то, о чём надо меньше всего хлопотать, ибо она и так не преминет присутствовать с присущей ей настырностью, между тем как вещи более прекрасные и более нужные требуют нашего внимания и попечения. Действительность есть то, чем ни при каких обстоятельствах не следует удовлетворяться, чего ни при каких обстоятельствах не следует обожествлять и почитать, ибо она являет собой случайное, то есть отброс жизни. Её, эту скудную, неизменно разочаровывающую и безрадостную действительность, нельзя изменить никаким иным способом, кроме как отрицая её и показывая ей, что мы сильнее, чем она.
Наш организм — не бак для эмоциональных отбросов. Он как может усваивает и борется с ними, а потом сдается. Заболевание является формой протеста организма против того, что вы устроили из него помойку.
Всё это были люди, по большей части отвергнутые всем остальным светом за бездарность и неспособность к жизни, и, таким образом, на нашем маленьком, окружённом неизмеримыми степями островке собралась самая чудовищная компания глупых, грязных и бездарных алкоголиков, отбросов и обгрызков брезгливого белого света.
Мы — отбросы, которые напоминают людям о страдании. Когда мы прыгаем на сцене, это не рок-клише, а геометрия презрения. Мы не выставляем напоказ наши раны, мы суем их людям под нос. Мы — гниющие цветы на площадках для игр богачей. Мы молодые, красивые отбросы, которых достал этот мир. Закрывшиеся больницы убивают больше людей, чем когда-либо убьют бомбы, подложенные в машины. Уничтожь аристократию и убивай, убивай, убивай. Королева и страна — вялые бессловесные мерзавцы. Мы тонем в созданном производством эго. Мысли о том, чтобы бросить кирпич, родились из скуки…
Потенциал подобен саду с чистой плодородной землей. Этот сад — это твой потенциал, твоя вера в то, кем ты можешь стать. Ребёнком мы хотим быть адвокатами, докторами, спортсменами, президентом. Никто не говорит, что хочет стать наркоманом, никто не говорит, что хочет бухать каждый день, никто не хочет быть отбросом общества. Нет, не хотят. Этот сад может вырасти каким угодно. И вот у человека зарождается идея и он сажает её в эту землю. Он лелеет её, трудится над ней, вкладывает всю свою любовь. Из этого выходят плоды — возможности… Ты можешь стать кем-то! И когда ты вырастешь этим деревом с плодами, неудачники, сорняки жизни, пустословы, будут смотреть на тебя вверх и ненавидеть тебя за это. Потому что твой успех напоминает им об их неудачах. Они пытались вырастить из своего сада что-то стоящее, но это оказалось слишком сложным для них, и поэтому они сбились с пути. Они гребаные сорняки! И что же им остается делать? Они будут пытаться унижать тебя, обзывать, мешать твое имя с грязью, пытаться опустить тебя, чтобы чувствовать себя лучше. Они тыкают в тебя пальцем, забывая, что другие три показывают на них. Боб Марли говорил: «Правда жизни в том, что на самом деле любой человек причинит тебе боль; тебе просто нужно найти тех, кто этого стоит». Эти сорняки стоят того, чтобы ты страдал?
Многие из романов Дика, прочитанные по отдельности, могут показаться кладовками, заполненными хаотичными и сложными идеями, как если бы автор пытался уместить в одну вещь сразу всё, что пришло ему в голову. Возможно, этот недостаток проистекает от тогдашней обстановки на книжном рынке и от тех жёстких ограничений по объёму, которые издательство «Эйс» установило для своих авторов. С другой стороны, можно поспорить: а стали бы его романы такими глубокими и богатыми по мысли, будь они хотя бы на четверть длиннее? Чудесная, многоуровневая паутина тем и концепций, образовавшаяся в результате такого вынужденного «процесса конденсации», придаёт творчеству Дика некий специфический привкус, ту самую характерную особенность, которая делает его творчество поистине уникальным. Непокорное, эксцентричное, экстравагантное — в любом случае, оно свидетельствует о том, что Дик, по-видимому, первый настоящий гений в фантастике со времён Стэплдона. Он — некий своеобразный гибрид Диккенса и Достоевского, обладающий даром комизма и увлекательности первого и трагической глубиной второго, но выбравший, тем не менее, такой вид литературы, где его эксцентричность пришлась как нельзя ко двору. В любом случае, как и многие НФ-писатели, он узнал и полюбил этот жанр, читая журналы задолго до того, как сформировались его литературные вкусы. Он так и не оправился от первого увлечения запретными прелестями ван Вогта.
Дик — один из мастеров современных неудовлетворенностей, в лучших традициях описателей безнадёжности, которая проходит через Свифта и Хаксли. Для Дика нет простых решений, нет лёгких установок и всемогущих супергероев. Его герои, часто хилые, часто совсем не отвечающие ситуации, стоят по колено в технологических отбросах и смотрят с тоской на видения, которые выходят за пределы их понимания. Настроение, доминирующее в книгах Дика, сродни угрюмым метафизическим комедиям — как, например, в сцене из романа «Снятся ли андроидам электроовцы?», где Рик Декард, уже полностью избавившийся от иллюзий, вдруг делает открытие, что жаба, которую он подобрал в пустыне, надеясь, что это последний экземпляр исчезнувшего вида, вовсе не живое существо, а всего лишь машинка. Эта жаба внушает нам такое же сильное отвращение, смешанное со смехом, как и робот у Гаррисона, работающий на угле (хотя там пафоса больше); должно быть, мы бессознательно противопоставляем эту жабу и этого робота великому образу Человека, Сына Божьего, видим их как символы одновременно и наших достижений и наших падений — нашего наследства Франкенштейна, превращённого в тягостный фарс.
В результате потери работы и невозможности заработать белорусы массово едут в Россию в серый бизнес или просто в рабство. Много кто не возвращается живым. Сотни гибнут в российском криминальном обществе. Часто их даже не грабят, а убивают сами криминальные работодатели, чтобы не выплачивать заработок. И всё равно белорусы едут в Россию. Запада они боятся, а шлюзы открыты только на восток. На 2005 почти миллион работников-белорусов выехали на работу в Россию. Это большие потери для Белоруссии. Условия выезда на заработки создаются искусственно. Россия криминальная и экономическая заинтересована в пришлой рабочей силе. Это влияет на политику России. На конечном этапе этноцида, когда бы белорусская нация полностью была бы оторвана от своих корней и русифицирована, ожидается замена населения (КГБ сделал выводы из советского опыта). Белорусов будут стремиться вытолкнуть со своей страны на восток и частично – на запад (молодёжь, интеллект). Остаток, как полагают, деградирует и поддастся агрессивному пришлому населению, которое будет под защитой оккупационной политики. Сюда же в Белоруссию в случае решения вопроса с немцами о Восточной Пруссии будет сброшено производственно неперспективное старое население из так называемой Калининградской области. Россияне имеют большой опыт по вывозу, переселению и уничтожению целых народов… План замены белорусского населения, кстати, уже осуществляется. Это происходит легко, так как кто своего не любит, тот своего и не защищает. В Белоруссию сброшены оккупационные отбросы из Прибалтики, переселяют из Северного Кавказа, а теперь начнётся (уже началась) переброска российского переселенческого контингента из Казахстана, поскольку Казахстан возродил свой национальный язык и сделал его государственным в своей стране. Замена населения оккупационными властями считается преступлением по международным законам, но кто там когда в России держался за какие-то законы?
Согласно философии буддизма цветок лотоса, который прорастает из грязи, например из кучи отбросов на обочине дороги, символизирует высшее духовное познание. Это значит, что, несмотря на жизненные препятствия и ошибки прошлого, а иногда и благодаря им, каждый из нас способен обрести счастье.
…Ныне все эти отбросы людские ликвидируются, уничтожаются, как гнусная зараза…
Я со школы занимался научной работой, я по характеру инженер-исследователь, занимался достаточно серьезными технологиями. И имею ряд достижений, которые внедрены в промышленность. Сейчас, насколько позволяет время, занимаюсь вопросами экологии. Одно из исследований позволило оформить патент на способ очистки от радиоактивных отходов. Этот способ прошел обкатку на Теченских каскадах, где находятся отбросы радиоактивных вод. Могу сказать, что коэффициент очищения превышает сто и можно гордиться.</blockquote
Интеллигенция — это отбросы общества.
У каждого народа есть свой мозг, своя душа, своё сердце, свои глаза, есть свои фекалии. Есть свои отбросы.
Если вы зайдёте на кухню и познакомитесь там со всеми секретами и способами так угождать вашему вкусу, чтобы вы ели больше, чем необходимо; … если вы увидите все эти яства не на роскошно накрытом столе, а в другом месте, вы сочтёте их отбросами и почувствуете отвращение.
Окончится война, все утрясется и устроится. И мы бросим все, что имеем: все золото, всю материальную мощь на оболванивание и одурачивание людей!
Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению. Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников, своих союзников в самой России.
Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательного и необратимого угасания его самосознания. Например, из искусства и литературы мы постепенно вытравим его социальную сущность; отучим художников и писателей – отобьем у них охоту заниматься изображением и исследованием тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс. Литература, театры, кино – все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства.
Мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства – словом, всякой БЕЗНРАВСТВЕННОСТИ. В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху.
Мы будем незаметно, но активно и постоянно способствовать самодурству чиновников, процветанию взяточников и беспринципности. Бюрократизм и волокита будут возводиться в добродетель. Честность и порядочность будут осмеиваться и никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркоманию, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражду народов – прежде всего вражду и ненависть к русскому народу, — все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом.
И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества. Будем вырывать духовные корни, опошлять и уничтожать основы народной нравственности.
Мы будем расшатывать таким образом поколение за поколением. Будем браться за людей с детских, юношеских лет, и главную ставку всегда будем делать НА МОЛОДЕЖЬ – станем разлагать, развращать и растлевать ее. Мы сделаем из нее циников, пошляков и космополитов.
Вот так мы это сделаем!
Весь человечек был жиденьким: жиденькая косичка, жиденькие белесоватые глазки, жиденькая бородка и морщинистая сухая кожа из рисовой бумаги. Еще он очень хотел быть умным и не знал, как совладать с этим недугом, потому уже второй час изливал на меня словесные отбросы своей беспокойности