Ненасилие — могущественное и верное оружие. Это уникальное в истории оружие, которое побеждает, не нанося ран. Это исцеляющий меч.
Насколько же перо более жестоко, чем меч!
Природа государства двойственная. С одной стороны, государство праведно изобличает грех законом и начальствующий носит меч не напрасно. С другой стороны, государство само заражается грехом и делает зло.
Будь осмотрителен — судьба-злодейка рядом!
Меч времени остёр — не будь же верхоглядом!
Когда судьба тебе положит в рот халву,
Остерегись — не ешь: в ней сахар смешан с ядом!
Технологии — всегда обоюдоострый меч.
Когда меч обнажён, человеческие страсти не знают границ.
Кто к нам с мечом придёт, тот от меча и погибнет. А кто к нам с фаллоимитатором придёт, тот может и не погибнет… но уйдёт от нас смешной походкой.
Мальчик-перекати-поле — это всегда такое щемящее, ломкое счастье; ещё в руках держишь, а уже щуришься на горизонт; ещё только встретились вроде — а уже галочки ставишь на полях: запоминай, запоминай, пропадет и нету, что ты будешь катать на языке, чтобы чувство голода заглушить? Как смеётся, как говорит, как глаза свои цвета подвядшей травы в тебя упирает, будто меч джедая.
Одинаково опасно и безумному вручать меч и бесчестному власть.
Я на мир, знаешь ли, мечу, а ты меня пытаешься зажать в рамки! А если серьезно, то я не люблю, когда на меня вешают ярлыки. Хочу быть свободным пальто, без ценника из магазина. (Улыбается.) Просто делаю то, что мне нравится.
Ограды властям никогда
Не зижди на рабстве народа!
Где рабство — там бунт и беда;
Защита от бунта — свобода.
Раб в бунте опасней зверей,
На нож он меняет оковы…
Оружье свободных людей —
Свободное слово!О, слово, дар бога святой!..
Кто слово, дар божеский, свяжет,
Тот путь человеку иной —
Путь рабства преступный — укажет
На козни, на вредную речь;
В тебе ж исцеленье готово,
О духа единственный меч,
Свободное слово!
Ничто не уязвляет мужчину сильнее мелких женских булавочных уколов. Мы готовы к могучим ударам меча, а нас щекочут в самых чувствительных местах!
Пророки старались не поднимать меча, кроме как против порочных людей, развращающих общество.
Японская рулетка — это шесть мечей для харакири, и только один из них острый.
Природа каждому оружие дала:
Орлу — горбатый клюв и мощные крыла,
Быку — его рога, коню — его копыта,
У зайца — быстрый бег, гадюка ядовита,
Отравлен зуб её. У рыбы — плавники,
И, наконец, у льва есть когти и клыки.
В мужчину мудрый ум она вселить умела,
Для женщин мудрости Природа не имела
И, исчерпав на нас могущество своё,
Дала им красоту — не меч и не копьё.
Пред женской красотой мы все бессильны стали.
Она сильней богов, людей, огня и стали.
Льются, раскалённые, яркими ручьями…
Мы скользим, пронзённые вечными мечами.
Мой микрофон, как меч самурая. Моя девчонка ангел из рая! Мои пацаны — верные псы! Захочешь проблем — намочишь в трусы.
Я твой живой меч, родина, который должен принести тебе победу.
Если помысл богопротивный приблизится к твоему сердцу: то молитва твоя да не будет о разнообразных предметах, но извлекай слезный меч против того, кто нападет на тебя.
Догорает свеча,
что-то тихо шепча
молчаливой
громаде
меча.
Самооборона – это единственное из ремесел, чьи ошибки вместо ручки, кисти или молотка корректирует кровавый меч врага.
Поскольку меч — последнее средство обеспечения наших свобод, его надлежит сложить первым, как только эти свободы будут твердо установлены.
Меч и огонь менее разрушительны, чем болтливый язык.
Прятаться в укрепление от пушек я считаю недостойным воина. Меч — вот оружие мужчины.
Если у вас есть оружие, отнесите его домой; если у вас его нет, прошу, не пытайтесь его раздобыть. Мы не решим эту проблему ответным насилием. Мы должны ответить на насилие ненасилием. Помните, что говорил Иисус: «Ибо все, взявшие меч, мечом погибнут». Мы должны любить своих белых братьев, что бы они нам ни делали. Мы должны донести до них, что любим их. Мы поныне слышим Иисуса в словах, что отдаются сквозь века: «Любите врагов ваших. Благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас». Так нам должно жить. Мы должны отвечать на ненависть любовью. Запомните: если меня остановят, это движение не остановится, потому что с этим движением Бог. Ступайте домой с этой сияющей верой и светлым обетованием.
Верил в людей, которые не верили в меня, смотрел в темноту, где свету не чужда сострадание. Каждая минута для кого-то дорога, я один против мира, одинокий словно волк, здесь чудища повсюду жаждут серебра. Нечисть мой знак Аард не будет тебе забавой, покуда я не обнажил серебряный меч – беги, беги что есть силы. Я всё равно тебя настигну.
Мы вышли на станцию, бросивши взгляд на зубчатые стены; топорщилась башня желтеющим кубом; чернели разъятою пастью ворота, где бледно змеилась дорожка неясных бурнусов, сквозь клубы вихряемой пыли; стояли мечи минаретов среди приподнявшихся чалм куполов; и казалось: вздрогнет Европа, и — новый Медхи опрокинется бурей бурнусов в ветшающий днями, в облупленный мир: в мир Европы.
Живые мне близки, но я для них далек.
Покорный жребию, я в землю молча лег. Дыханье кончилось: на смену песнопений
Приходит тишина, безмолвие, забвенье. Первейший из живых, я праха стал мертвей.
Щедрейший хлебосол, стал кормом для червей. Я солнцем в небе был, и вдруг — конец и хаос,
И небо, омрачась, от горя разрыдалось. Как часто обнажал я свой всесильный меч,
Чтобы счастливого от счастья вдруг отсечь! Но рыцарей не раз в лохмотьях хоронили,
Оставив в сундуках нарядов изобилье. Скажи врагам моим: «Скончался аль-Хатиб».
А где бессмертного снискать они смогли б? Скажи им: «Радуйтесь — но все промчится мимо,
И тот же вечный мрак вас ждет неотвратимо».
Этот плуг, которым распахивают борозду, и этот меч, который защищает его. И плуг и лезвие оба сделаны из закаленной стали, как и вера наших сердец.
Как-то Феарид точил свой меч. Его спросили, достаточно ли он остер. «Острее злословия», — ответил он.
«Ты должен сейчас победу признать
Не лорда, не мужика,
И даже мне не сдавайся ты –
А сдайся кусту орляка».
«Ни лилиям, рыцарь, ни орляку
Не вручу я свободу свою;
Лишь Дугласу был бы я сдаться готов
И Монтгомери, сэру Хью».
И, узнав, что Монтгомери перед ним,
Он в землю свой меч воткнул,
Монтгомери рыцарь учтивый был –
Он руку ему протянул.
Так закончен был Оттербурнский бой
В час, когда отступила ночь;
Под кустом орляка был Дуглас зарыт,
Увезён был сэр Перси прочь.
Христианин без молитвы и слова Божиего — как воин без меча и ружья
Мы сражались на мечах за кулисами.
— Да, мы сражались. Стивен очень хорошо обращается с мечом. У него есть ребенок в доказательство.
Этот плуг, которым распахивают борозду, и этот меч, который защищает его. И плуг и лезвие оба сделаны из закаленной стали, как и вера наших сердец.
Лучше скажи мне, могучий рыцарь Торвальд Пламенный Меч, шо ещё нужно неуёмному начальству из-под того Круглого Стола? Ночную вазу короля Артура? Волшебные тампоны феи Морганы? В полночь они превращаются в ты-ыкву…
Давай прыгнем на острые мечи и срежем наши улыбки, без опасности смерти нет смысла жить.
Я признаю только одну нацию — нацию угнетенных. Там, где угнетенные, там и мой меч.
Хватит ссылаться на закон перед теми, кто опоясан мечами !
Язык — самое опасное оружие: рана от меча легче залечивается, чем от слова.
Любой агрессор на границе Украины должен вспомнить Евангельскую мудрость: кто с мечем придет — то от меча погибнет.
Как было написано на мече Македонского: «Берегись друзей, а с врагами я справлюсь.»
Прошлое нависает над нами словно Дамоклов меч. Боль войны накрыла нас своей тенью, любовь к родной стране все еще идет рука об руку с чувством вины — красота природы и традиций кажется забытой.
Немецкий вермахт — это меч в новой идеологии.
Невежественный врач — подручный палача:
Яд тоже смерть несет, как и удар меча.
О Мандельштаме говорили критики, якобы он отгородился книжным щитом от жизни. Во-первых, это не книжный щит, а щит культуры. А во-вторых, это не щит, а меч. Каждое стихотворение Мандельштама — нападение.
Время — конь, а ты объездчик; мчись отважно на ветру.
Время — меч; стань крепкой клюшкой, чтобы выиграть игру.
Разной бывает кровь: та, что течет в жилах, и та, что течет из жил. Первая — это жидкость, циркулирующая в теле, значит, ее изучение в компетенции физиологов. Кто этой крови приписывает какие-то другие, кроме физиологических, особые характеристики и таинственные свойства, тот, как это мы видим, в результате превращает города в развалины, уничтожает миллионы людей и, в конце концов, привлекает карающий меч на собственное племя.
Знанием добудешь тысячи мечей,
Но мечом не сможешь знания добыть.
У статуи Справедливости в руках меч. У статуи Справедливости глаза всегда завязаны, а одна чаша весов всегда опущена!
Я должен вам сказать, что свобода и свобода <народа> состоят в том, чтобы имелись правительства, издающие те законы, по которым их жизнь и процветание может быть наиболее независимой. Это не то, чтобы иметь долю <голосов> в правительстве, в котором нет никого, представляющего их. Поданный и суверен — полностью разные понятия. Если бы я поступил произвольным образом, чтобы изменить все законы в соответствии с силой меча, мне не нужно было бы приходить сюда, и поэтому я говорю вам … что я мученик за людей.
Не для насилья и убийств мечи в руках блестят:
Господь не забывает зла и воздает стократ.
Не для насилья и убийств куется правый меч,
Не ради уксуса лежит в давильне виноград.
Убитого узрел Иса* однажды на пути,
И палец прикусил пророк унынием объят.
Сказал: «Кого же ты убил, когда ты сам убит?
Настанет час, и твоего убийцу умертвят».
Непрошенный, в чужую дверь ты пальцем не стучи,
Не то услышишь: в дверь твою всем кулаком стучат.
Кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет! На том стояла и стоит русская земля!
Слабые руки увесистый меч не удержат,
От слабодушных не ждите вы праведных дел.
Мне надоел мой век, я веку надоел.
Глазами опыта я вижу свой удел.
Когда придет мой час, мне сам собою с плеч
Седую голову снесет индийский меч.
Жизнь — верховой верблюд; мы держимся в седле,
Пока воровка смерть не спрячет нас в земле.
Аль-мутакарибу подобен этот мир,
И на волне его я одинок и сир.
Беги, утратив цель! С детьми Адама связь
Наотмашь отруби, живи, уединясь!
Сражайся иль мирись, как хочешь. Друг войны
И мирной жизни друг поистине равны.
Отец – кормилец и защитник жены и семьи. Мистическое тело родины, образ национальной культуры, таинственное дыхание и красота матери-земли – все это было бы открыто вражьим ветрам и налетам, если бы жизнь родины не протекала в формах государства. Лишь его справедливыми, но и строгими законами, его умным миролюбием, но и вооруженной решимостью защищена родина от превратностей и неожиданностей судьбы. Отечество – это меч и щит родины. Не в историческом, но в иерархическом порядке родина первичнее отечества. Если бы у нас не было что защищать, нам не были бы нужны ни меч, ни щит…Правильно потому говорит Вольтер: «Отечество возможно только под добрым королем, под дурным же оно невозможно». Ту же мысль высказывает и La Bruyere: «В деспотиях невозможно отечество.»
Я хочу сказать будущим поколениям, что раздор в собственных рядах бьёт сильнее, чем меч ненавистника, а внутренние разногласия широко распахивают двери перед приходящим извне противником.
Речь смелая, но бессвязная — что тупой меч.
Сила меча зависит не от меча, а от руки воина.
Любовь и измена бьются на мечах.
Однажды Лу Рид вызвал меня «выйти поговорить», что довольно пугающе, потому что он эксперт по боевым искусствам и в любой момент может вытащить меч. Но я в свою очередь могу пробежать стометровку быстрее, чем любой другой 48-летний музыкант.
1. Никуда без Сюника и Арцаха.
Без этого сильного позвоночника географической Армении наша целостная родина не может существовать. 2. Твое спасение — в твоих горах. Возле крестов своих храмов воздвигни утес и боготвори, поклоняйся, чтобы не ослабло спасительное поклонение к твоим горам.
3. Спарта. Твоя страна — как новая Спарта, может существовать на грустном Востоке. Стремись, ты можешь и должен.
4. Никогда не будь безоружным.
Пусть сначала соседи свои мечи уберут.
5. Никаких бестолковых на твоей земле.
От слез бедняков, и трусости слабых разрушается родина.
6. Один народ – одна семья. Среди народа не может быть раскола, и ты не имеешь права быть внутренне расколотым.
7. Будь сильным, еще сильней и всегда сильным. Народы, в конце концов, становятся хозяевами не того, что им достается, а того, чего они достойны, что они могут обеспечить своими собственными силами.
А если вместо исправления, для которого Бог посылает нам всякое время скорби, мы все же противимся умом воле Божией, тогда случается, что мы довершаем меру своих беззаконий, и меч обрывается и вонзается в голову, в которой уже нет ума.
Критики Мухаммада видят огонь вместо света, безобразное вместо хорошего. Они искажают и преподносят каждое хорошее качество как великий порок. Это лишь отражает их собственную порочность. Критики слепы. Они не могут понять, что единственный «меч», которым владел Мухаммад — это меч милосердия, сострадания, дружбы, прощения. Этот меч покорял врагов и очищал их сердца. Он был острее, чем стальной меч.
Выбор жены и покупку меча нельзя передоверять другому.
Каждый хочет вонзить меч в сердце дракона, но никто не хочет держать рукоять.
Спор нельзя решать железом
Вложи свой меч на место, человек.
О, как опасна, как страшна для нас
Порой слеза из кротких женских глаз!
Оружье слабых, все ж она грозит:
Для женщины и меч она и щит;
Доброта защитный меч против всякого зла, но бдительность и зоркость не разрешат воспользоваться вашей добротой против вас же самих.
Жизнь женщины — это широкий континент, поперек которого лежит тень от меча. Один конец этого меча — условности, традиции и порядок, где «все идет своим чередом». Но есть и другой конец, и, если вам хватит безрассудства перейти черту и выбрать жизнь, не поддающуюся условностям, все смешается. Все пойдет непредсказуемо.
За свою короткую, отпущенную мне Богом жизнь я сделал для вас, дорогие потомки, все, что мог. Я старался силой меча объединить наш истерзанный на куски край — вот к чему были направлены все мои завоевания.
Мы добьемся создания великих Соединенных Штатов Европы, которые увенчают Старый Свет так же, как Соединенные Штаты Америки венчают Новый Свет. Мы добьемся того, что дух завоеваний преобразуется в дух открытий; мы добьемся того, что на смену свирепому братству императоров придет великодушное братство народов; мы добьемся родины без границ, бюджета без паразитизма, торговли без таможен, передвижения без преград, образования без дурмана, юности без казармы, храбрости без сражений, справедливости без эшафота, жизни без убийств, лесов без тигров, плуга без меча, слова без кляпа, совести без ярма, истины без догм, бога без священника, неба без ада, любви без ненависти. С цивилизации будут сорваны отвратительные путы; страшный перешеек, разделяющий два моря — Человечество и Счастье, будет перерезан. На мир польются потоки света. А что такое весь этот свет? Свобода. А что такое вся эта свобода? Мир.
…Нормандия… Имя, оставшееся на карте Франции как память о суровых завоевателях с Севера. И её первому правителю ярлу Ролло ещё предстояло утвердить свою власть, начертать законы, сокрушить врагов. Ибо это время, названное историками Тёмными веками, было временем смелых, беспощадных и дерзких, и под клинками их мечей старая Европа обретала новые очертания. Викингу из Норвегии суждено было неслыханно возвыситься, войдя в королевский дом франков, отречься от своих богов и принять священное Крещение в городе Руане, который долгое время был известен ближним и дальним сеньорам как усадьба Ролло Рухам. <…>Он исполнил всё, что задумал, — укротил недругов, приручил соперников, разгадал интриги и коварные ловушки на пути, ведущем к трону. И тем не менее сам оказался в плену, угодив в силки, сплетённые из блистающих красной медью волос той, что затерялась во мраке варварских времён, оставив о себе лишь детское имя — Птичка. <…>Но всё это было ещё впереди…
Можно вообразить себе рыцаря без принцессы, без коня и даже без меча. Но рыцарь без дракона бессмыслен.
Если у вас есть оружие, отнесите его домой; если у вас его нет, прошу, не пытайтесь его раздобыть. Мы не решим эту проблему ответным насилием. Мы должны ответить на насилие ненасилием. Помните, что говорил Иисус: «Ибо все, взявшие меч, мечом погибнут». Мы должны любить своих белых братьев, что бы они нам ни делали. Мы должны донести до них, что любим их. Мы поныне слышим Иисуса в словах, что отдаются сквозь века: «Любите врагов ваших. Благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас.»
Но если нужно, как булатный меч,
Язык мой может жизнь врага пресечь.
Булавочные уколы труднее отражать, чем удары меча.
Меч самурая — оружие возвышенной философии.
Роща на склоне горы.
Как будто гора перехвачена
Поясом для меча.
Остроумие надо использовать как щит, а не как меч, чтобы ранить других.
Всякий раз, как я замечаю угрюмые складки в углах своего рта; всякий раз, как в душе у меня воцаряется промозглый, дождливый ноябрь; всякий раз, как я ловлю себя на том, что начал останавливаться перед вывесками гробовщиков и пристраиваться в хвосте каждой встречной похоронной процессии; в особенности же, всякий раз, как ипохондрия настолько овладевает мною, что только мои строгие моральные принципы не позволяют мне, выйдя на улицу, упорно и старательно сбивать с прохожих шляпы, я понимаю, что мне пора отправляться в плавание, и как можно скорее. Это заменяет мне пулю и пистолет. Катон с философическим жестом бросается грудью на меч — я же спокойно поднимаюсь на борт корабля. И ничего удивительного здесь нет. Люди просто не отдают себе в этом отчёта, а то ведь многие рано или поздно по-своему начинают испытывать к океану почти такие же чувства, как и я.
Шрамы говорят громче, чем лезвие меча, которое их вызвало.
Адские испарения поднимаются и наполняют мой мозг, Пока не сойду с ума и моё сердце в корне не переменится. Видишь этот меч? Князь тьмы продал его мне.
Как взбесившегося человека напустил на людей, вручив ему меч, так и князь, дав округу злому человеку, губит людей.
Если два мусульманина скрестят мечи, то и убивший и убитый попадут в Ад, потому что у обоих было одно намерение.
Давайте работать вместе, чтобы приблизить день, когда мечи перекуют на орала.