Наш социализм — это смесь. Идею политического равенства мы заимствовали из Декларации независимости США. Идею духовного равенства — из ислама и христианства, научную идею равенства — из марксизма. К этому мы добавили свою национальную самобытность — мархаэнизм. Затем мы внесли сюда принципы «готонг-ройонг», что означает жить вместе, работать вместе и помогать друг другу во всем. Смешайте все это, и вы получите «индонезийский социализм.»
Никакого алогизма, логического разрыва или противоречия не было бы, если бы основоположники марксизма обратили внимание на специфический «класс» частных собственников в первобытной общине: собственников своей рабочей силы. Иными словами, обратили бы внимание на ту форму частной собственности, которая является общей для всех, но индивидуальной для каждого. Физическая сила, ум, изобретательность, способность и желание к применению и развитию своих навыков и т. д. позволяли конкретным представителям первобытного общества выживать, кормить и одевать себя, своих соплеменников, обеспечивать условия своего дальнейшего развития, процесса разделения труда. При этом распределение материальных благ, возможно, и напоминало в чем-то определенный основоположниками закон распределения при коммунизме: от каждого по способностям, каждому — по потребностям. Только это не означало и не могло означать всеобщего равенства при распределении, хотя бы по той причине, что потребности каждого в отдельности, естественно, отличались и определенное неравенство в распределении и потреблении материальных благ являлось необходимой предпосылкой выживания и развития общины. Например, тем, кто занимался охотой, требовалось больше энергии, а, следовательно, продуктов питания для поддержания их жизненной силы и возможности выполнения возложенных на них функций, чем тем, кто, скажем, являлся хранителем очага, занимался собиранием кореньев, присмотром за детьми, их обучением.
Всем нам есть, чего стыдится в молодости (марксизм, либертарианство, синдикализм, объективизм, и т. д.) — если бы мы не думали когда-то в терминах готовой идеологии, то не дошли бы до той точки, когда можем думать самостоятельно.
Я питаю к верующим глубокие чувства. Вы верите в Коран, я в марксизм. Но мы оба верим в независимость наших стран.
Представление о советском марксизме как о космическом воплощении Зла только усиливает его продолжающуюся власть. Однако существует и менее апокалиптический взгляд на СССР как на самую большую в мире «банановую республику.»
Тысячи и тысячи положений марксизма в конце концов сводятся к одному: «Бунт — дело правое.»
Марксизм — это опиум для интеллектуалов.
Сорок три года своей сознательной жизни я оставался революционером, из них сорок два я боролся под знаменем марксизма. Если бы мне пришлось начать сначала, я постарался бы, разумеется, избежать тех или других ошибок, но общее направление моей жизни осталось бы неизменным. Я умру пролетарским революционером, марксистом, диалектическим материалистом… Моя вера в коммунистическое будущее человечества сейчас не менее горяча, но более крепка, чем в дни моей юности.
В России крепкие напитки пьют залпом в отличие от Европы, где обычно их пьют прихлебывая. Марксизм тоже Россия выпила залпом, пока Европа его пригубляла. Через семьдесят лет мы отрезвели — и тут же залпом выпили демократию. Почему в России пьют залпом? Величайшая загадка. Одни говорят, что россияне спешат к итоговому состоянию после выпивки. Другие говорят, что наша жизнь столь ненадежна, что человек пьет залпом, боясь, что у него отнимут выпивку, пока он будет прихлебывать. Вероятно, разрешив эту загадку, мы облегченно вздохнем и начнем пить прихлебывая. А Европа, заметив это, сильно встревожится и станет пить залпом.
Основоположник марксизма никогда не считал и не писал, что с победой коммунизма наступит конец человеческой истории. Наоборот, К. Маркс утверждал, что с этого момента только и начнётся подлинная история человечества. Всё, что было до этого, — это лишь предыстория человеческого общества.
Марксизм <Стэплдона>, который на протяжении всей его жизни оставался лишь иррациональной верой, рассказал ему, что, несомненно, Соединённые Штаты никогда не могут оказывать положительное влияние <на что-либо>.
Конечно, неправильные методы и ошибочные действия прежних коммунистических руководителей в сфере экономики привели к тому, что Вам явился цветущий сад Запада и заворожил Вас, но знайте, что истина не там. Если Вы пожелаете на этом этапе распутать только клубок экономических проблем социализма и коммунизма, обратившись с этой целью к очагам капитализма на Западе, то не только не излечите свое общество от недугов, но придете к тому, что другие будут вынуждены исправлять Ваши ошибки, ибо если ныне марксизм зашел в тупик в своих экономических проблемах, то и западный мир погряз в тех же проблемах, только в другой форме и других сферах. Вам следует обратиться к истине. Основная проблема Вашей страны лежит не в вопросах собственности, экономики и свободы. Ваши трудности заключаются в отсутствии истинной веры в Бога, и это ведет, и будет вести Запад в трясину пошлости, в тупик. Ваша основная трудность заключается в тщетной длительной борьбе против Бога, основного источника бытия и всего сущего.
Его марксизм, который на протяжении всей его жизни оставался лишь иррациональной верой, рассказал ему, что, несомненно, Соединённые Штаты никогда не могут оказывать положительное влияние <на что-либо>.
Мы должны бороться с религией. Это — азбука всего материализма и, следовательно, марксизма. Но марксизм не есть материализм, остановившийся на азбуке. Марксизм идет дальше. Он говорит: надо уметь бороться с религией, а для этого надо материалистически объяснить источник веры и религии у масс.
Возвращение капитализма в России автоматически возвращает и проблематику классовой борьбы. Да и марксизм становится вновь актуальным. В России — в особенности, ведь у нас функционирует тот самый дикий капитализм, описанный Марксом.
Россия от марксизма сначала была в стороне, а потом сделала первую марксистскую революцию. И от авангарда – после чего возглавила его. И от информационной революции вроде как была в стороне, а сейчас русский интернет растет самыми высокими темпами. Она даже от 3D была в стороне, а сейчас именно здесь рождается новая философия для глубокого экрана.
До сих пор у нас ещё немало таких людей, которые рассматривают отдельные формулировки, взятые из марксистско-ленинской литературы, как готовую чудодейственную панацею, полагая, что достаточно её приобрести, чтобы без всякого труда излечивать все болезни. Это — невежество людей незрелых. Среди таких людей мы должны вести просветительную работу. Всякий, кто рассматривает марксизм-ленинизм как религиозную догму, является именно таким невежественным человеком. Такому нужно прямо сказать — твоя догма ни на что не годится. Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин неоднократно повторяли, что их учение не догма, а руководство к действию. Догматики же как нарочно забывают это важнейшее положение. Китайские коммунисты лишь в том случае смогут считать, что они осуществляют соединение теории с практикой, если они сумеют, исходя из марксистско-ленинских позиций и применяя марксистско-ленинский подход и метод, умело пользуясь учением Ленина — Сталина о китайской революции, сделать шаг вперёд и на основе серьёзного изучения истории и революционной действительности Китая создать во всех областях теоретические труды, отвечающие потребностям Китая. Можно хоть сто лет на словах проповедовать соединение теории с практикой, но если не связывать теорию с практикой на деле, то от такой проповеди никакой пользы не будет. Ведя борьбу против субъективного, однобокого подхода, мы должны разбить догматизм с его субъективностью и однобокостью.
Мао Цзэдун. За правильный стиль в работе партии
Принципиальная критика и неуклонное изобличение антиреволюционных и антикоммунистических теорий необходимы для защиты марксизма-ленинизма, для продвижения дела революции и народов, для подтверждения того, что теория Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина остаётся всегда молодой теорией, надёжным компасом, указывающим путь к грядущим победам.
Пессимизм Шопенгауэра, направленный когда-то против веры Лейбница или Гегеля в рациональность вселенной, сейчас возвращается как оружие, с одной стороны, против в корне иррациональных предпосылок, лежащих в основе марксизма, с другой — против технократической или сциентистской утопии.
Я всегда считал себя счастливым человеком, хотя бы потому, что я нашел подходящую для себя политическую теорию, попал в водоворот кубинского политического кризиса и открыл для себя марксизм. Все это — как заблудиться в лесу и вдруг найти карту.
в широком материалистическом и диалектическом смысле марксизм является применением дарвинизма к человеческому обществу
Сознание интернационального долга предполагает отказ от шовинизма, борьбу с национальным эгоизмом, поскольку национальный эгоизм не имеет ничего общего ни с марксизмом, ни с ленинизмом, ни с коммунизмом.
Писатели Советской страны были, есть и будут верными помощниками партии, её опорой во всех начинаниях. Политика Коммунистической партии, гигантская кипучая деятельность ленинского Центрального Комитета партии, его Политбюро, Генерального секретаря ЦК КПСС товарища Леонида Ильича Брежнева вызывают в наших сердцах горячее чувство одобрения, поддержки, рождают новый прилив творческой энергии, укрепляют решимость отдавать все свои силы, способности, всю свою жизнь торжеству победоносного учения марксизма-ленинизма, полному исполнению планов и предначертаний Коммунистической партии. Советская литература в борьбе за коммунизм и её задачи в свете решений XXV съезда КПСС (доклад на VI съезде писателей СССР).
В «Mein Kampf» есть всё — программа германского возрождения, техника партийной пропаганды, план борьбы с марксизмом, концепция нацистского государства, мировое господство Германии. Эта книга явилась новым Кораном веры и войны — напыщенным, многословным, бесформенным, но внятным посланием миру.
Ленинизм есть марксизм эпохи империализма и пролетарской революции.
Марксизм пытается предоставить информированному индивидууму такую же власть внутри общества, какой объединенное человечество обладает над внешней природой. Эта компания имеет всемирные последствия. Если ей суждено победить, она изменит порядок вещей. Ни одна страна тогда не сможет позволить себе управлять кем-то, кроме знающих. Философ-натуралист, космолог, управляющий обществом, есть конечная мечта марксизма. Общество не является больше слепой частью природы — оно усовершенствовано, как и хаотический мир материи, человеческим знанием. В этой точке орден людей, отказавшихся от нормальных потребностей социальной жизни, приобретает особое значение. Люди, желающие управлять сгустком страстей и интересов, которые мы именуем обществом, не могут сами принадлежать ему. «Тот, кто стремится руководить другими, должен быть способен от многого отказаться»
Марксизм внутри мышления XIX века всё равно что рыба в воде; во всяком другом месте ему нечем дышать.