Доблесть, которою так жаждут прославиться, может проявиться при случае столь же блистательно, независимо от того, надето ли на нас домашнее платье или боевые доспехи, находитесь ли вы у себя дома или в военном лагере, опущена ли ваша рука или занесена для удара.
Нужна сотня мужчин, чтобы устроить лагерь, но достаточно одной женщины, чтобы устроить дом.
Большинство в политическом лагере были существами мыслящими и активными. Кстати, тех, кто больше сопротивлялся лагерным порядкам, проявлял свою индивидуальность, храбрость, того даже лагерное начальство больше уважало, хотя могло их распять и убить.
Западная действительность XX века сама по себе сюрреалистична и фантасмагорична, а потому для осмысления множества её явлений (таких, как концентрационные лагеря, Хиросима, Вьетнам) традиционные философские и эстетические категории уже не подходят.
Постсоветское время — это продолжение того, что сеялось. У нас произошла катастрофа. Советская система была огромным воспитательным лагерем. Они хотели создать нового человека. И в школе, и в детском саду проповедовался человек индоктринированный, у которого совсем отнята свободная воля, который назывался сознательным, только если он готов исполнять всё, что ему говорится. Но такой человек лишён возможности думать о чём-нибудь сложном и глубоком.
Мы не хотим жить в лагере! Поэтому мы послали на*** вашу власть в 91-ом году!
Оба враждебных мне и братству лагеря в печати с восторгом приветствовали это «беспристрастное» изображение жизни нашего братства и сами выражали свое «беспристрастие», рекомендуя изучать наше дело по этому документу. Как все это типично и поучительно для самопознания современных «христиан!»
Всякий влюблённый – солдат, и есть у Купидона свой военный лагерь.
Cвобода [у него] чрезвычайно утончённого типа. Она не означает, что вы сможете не допустить концентрационных лагерей. Она не подразумевает демократии, или свободной прессы, или какого-либо из обыкновенных либеральных лозунгов, которые Гегель отвергает с презрением. Когда дух дает самому себе законы, он делает это свободно. Нашему земному взгляду может показаться, что дух, который даёт законы, воплощён в монархе, а дух, которому дают законы, воплощен в подданных. Но с точки зрения абсолюта различие между монархом и подданными, подобно всем другим различиям, иллюзорно, и когда монарх сажает в тюрьму либерально мыслящего подданного, то это не что иное, как свободное самоопределение духа. <…
Как, должно быть, душевно легко людям, которые всегда с такой необычайной простотой и легкостью знают, за кого они и против кого. Мне иногда кажется, что за всю свою жизнь я никогда не был стопроцентно на какой-либо стороне, в каком-либо лагере. Отвращение от этой «стопроцентности.»
Долгое время я был беспомощен перед немецким влиянием, поскольку в Будапеште и его окрестностях у меня не было средств, чтобы проверить или помешать совместным действиям немцев и Министерства внутренних дел. По мере приближения поражения Германии я вновь обрел, хотя медленно и несовершенно, определенную свободу действий. Летом мне удалось, наконец, получить возможность освободить евреев от запретов и ограничений, наложенных на них законом. Из бесчисленных просьб, которые сыпались на меня, я не отклонил ни одной. Депортация должна была производиться в трудовые лагеря. Только в августе до меня дошла секретная информация об ужасной правде о лагерях смерти. Военный министр Чатай поднял этот вопрос на заседании кабинета министров и потребовал, чтобы наше правительство настояло на том, чтобы немцы прояснили ситуацию. Это требование не было удовлетворено кабинетом министров. Я должен добавить, что церкви сделали все возможное для тех, кто попал в беду, предоставив им свидетельства о крещении. В этом они действовали в соответствии с истинными желаниями нашего народа.
Когда умер Сталин — все на Колыме целовались как на Пасху!… А начальство не знало, что делать: не было инструкций… И над лагерем взвилось множество красных флагов, без траурных лент. В лагере было много русских эмигрантов — из Харбина, из Восточной Европы. Они поднимали бело-синие флаги! Литовцы и украинцы подняли свои национальные флаги.
Вопрос о войне против нашей Родины — или, как его именовали лицемерные антантовские дипломаты, «русский вопрос», — находился в центре внимания парижских «миротворцев». Именно сквозь призму этого вопроса империалисты лагеря Антанты рассматривали все те многочисленные проблемы, которые появлялись на повестке дня Парижской конференции.
Все свои учёные степени Длинный Билл получил в скотоводческом лагере и на степной тропе. Удача и бережливость, ясная голова и зоркий глаз на таящиеся в тёлке достоинства помогли ему подняться от простого ковбоя до хозяина стад. Потом начался бум в скотопромышленности, и Фортуна, осторожно пробираясь среди колючих кактусов, опорожнила рог изобилия на пороге его ранчо.
… в целом отношения между реальностью и произведением искусства далеко не такие близкие, как уверяют нас критики. Можно пережить бомбардировку Хиросимы или просидеть четверть века в лагере и ничего не произвести, тогда как одна бессонная ночь может дать жизнь бессмертному стихотворению. Будь взаимодействие между пережитым и искусством таким тесным, как нам вбивали в голову начиная с Аристотеля и дальше, у нас в наличии было бы сейчас гораздо больше — как в количественном, так и в качественном отношении — искусства, чем мы имеем. При всём многообразии и в особенности ужасах пережитого в двадцатом веке большая часть содержимого наших полок просится в макулатуру.
Ну что у нас за терминология: пионер-лагерь, зона отдыха…
Ужасное будущее для моего народа уже наступило, когда искусственный интеллект полностью поместил сознание человека в электронный концентрационный лагерь.
Чаще всего читатели делятся на два лагеря — одних беспокоят ошибки, а другие интересуются смыслом.
Во всех командах высмеивают тех, кто спорно одевается. Пришел в ярких штанах или нелепых ботинках – после тренировки рискуешь обнаружить их, подвешенными к потолку. Футболисты – как дети в пионерском лагере. Шутки, розыгрыши – все то же самое. Разве что ночью зубной пастой друг друга не мажут.
Я абсолютно уверена, что единственно правильный путь – это тот, на котором человек честен с окружающими и с самим собой. Я этого пути придерживаюсь и сходить с него не буду, куда бы меня ни занесла судьба. Я настаивала на этом пути, еще будучи на воле, я не отступилась от него в московском СИЗО, изменять принципу честности меня не научит ничто, даже мордовские лагеря, куда с советского времени власти любят ссылать политзаключенных.
Нет никакой существенной разницы между Бутовским полигоном и Бухенвальдом, между ГУЛАГом и гитлеровской системой лагерей смерти. И количество жертв сталинских репрессий вполне сопоставимо с нашими потерями в Великой Отечественной войне.
Нравится вам это или нет, но последний век или два экономически разумно именно то, что мужчина зарабатывает на хлеб, женщина копается в дерьме, обеспечивая ему безопасное убежище в бессердечном мире, а дети строем идут в молодёжные концентрационные лагеря, называемые «школами»
Такова уж природа человека, что, оказавшись между двумя лагерями, двумя идеями, спорящими, быть или не быть, он не может устоять перед соблазном примкнуть к той или другой стороне, признать одну правой, а другую неправой, обвинить одну и воздать хвалу другой.
После евромайдана Украина перешла в лагерь врагов, блокировав саму возможность нашего имперского возрождения. Россия оказалась в капкане.
Из всех славянофилов Хомяков, самый сильный характер в этом лагере, наименее был враждебен западной культуре. Он даже был англофилом. Более поздний славянофил, И. Аксаков, в отличие от Данилевского, признавал идею общечеловеческой культуры. Но все они верили, что Россия не должна повторять путь Запада и что славяно-русский мир ? мир будущего. Хомякову было в высшей степени свойственно покаяние в грехах России в прошлом. Он призывает молиться, чтобы Бог простил «за тёмные отцов деяния.»
Казенная пропаганда любой страны, даже демократической, это всегда в той или иной мере брехня, иначе она не была бы казенной. Больше демократии — меньше брехни, только и всего, но почему-то за это «только и всего» одни готовы идти в лагеря и на смерть, а другие — их сажать и убивать. Меньше демократии, нет оппозиции с ее печатью, нет независимой печати — больше вранья в казенной пропаганде.
Перед лицом глобального капитализма лагерь, основанный на идее равенства, по-прежнему не имеет глобальной идеи, с помощью которой можно было бы противостоять капиталистической катастрофе, и более того, этот лагерь раздирают национальные противоречия самого абсурдного характера. Этот контраст является самым главным и самым тревожным парадоксом нашего времени.
Мы хорошо проводили время вместе. С того момента, как мы встретились в тренировочном лагере, у нас было чувство, что уже знакомы долгое время. У нас был дух товарищества, который мы хранили на протяжении всего процесса съемок. Здорово, когда нет необходимости изображать это чувство братства, что делает работу еще более приятной.
Я чувствую себя в неоплатном долгу перед смелыми и нравственными людьми, которые являются узниками тюрем, лагерей и психиатрических больниц за свою борьбу в защиту прав человека.
Совершенно недопустимо сравнивать высылку представителей народа рома [из Франции] в Румынию, гражданами которой они являются, с депортацией евреев в гитлеровские лагеря уничтожения.
Тридцать лет назад человечество раскололось на два лагеря: на тех, кто любит Москву, и тех, кто ее ненавидит. Нейтральных нет. <…> Иначе не может быть. Любить Москву — это значит любить человечество, верить в него, верить в его завтрашний день, и ради этого дня работать, бороться, а если надо — и погибнуть в бою. Ненавидеть Москву — значит быть врагом человечества, врагом его наилучших стремлений, врагом грядущих поколений.
Из всех славянофилов Хомяков, самый сильный характер в этом лагере, наименее был враждебен западной культуре. Он даже был англофилом. Более поздний славянофил, И. Аксаков, в отличие от Данилевского, признавал идею общечеловеческой культуры. Но все они верили, что Россия не должна повторять путь Запада и что славяно-русский мир ? мир будущего. Хомякову было в высшей степени свойственно покаяние в грехах России в прошлом. Он призывает молиться, чтобы Бог простил «за тёмные отцов деяния.»
Я нисколько не верю, что все ключи к характеру следует искать в детстве. Три поколения русских жили в коммунальных квартирах и тесных комнатах, и когда наши родители занимались любовью, мы притворялись спящими. Потом была война, голод, погибшие или искалеченные отцы, огрубевшие матери, официальное вранье в школе и неофициальное дома. Суровые зимы, уродливая одежда, публичное вывешивание наших мокрых простынь в лагерях и принародное обсуждение подобных дел. Потом над лагерем взвивался красный флаг. Ну и что?
Мне хотелось найти доро?гу к тому голому хребту, что возвышается за лесом. Сегодня я был на этом хребте. Подъём километра три и я подошёл по тропинке к гребню: вся Савойя с её вершинами и хребтами была передо мной.
А у подножья, проходя среди полян, залитых солнцем, обставленных редкими соснами, я заметил остатки каких-то стен, фундамента, груды камней. Они сразу показались мне какими-то таинственными — потом я узнал, что это остатки римского лагеря.
Психиатрические больницы представляют собой:
1) Приюты для взрослых "сирот";
2) Лагеря для военнопленных в необъявленных семейных войнах;
3) Места парковки для людей, желающих убраться из пробок на дороге жизни;
4) Кладбища для живых мертвецов, а именно: стационарные койки служат могильными участками; психиатрические диагнозы — памятниками; психиатры — могильщиками; пациенты — погребенными. На обычном кладбище, микроорганизмы почвы существуют засчет питания тканями мертвого тела. На метафорическом — макроорганизмы (профессионалы сферы психиатрического здравоохранения) существуют засчет души живого пациента.
Мои репрессированные мама, отец, односельчане отбывали сроки в Сибири: в Норильске, на Урале, … здесь. Это была жуткая и кровавая история. Но люди уже ее не помнят, уходят от тех событий все дальше, дальше. Но ЭТО надо помнить, чтобы ГУЛАГ не повторился. Поэтому такие музеи-лагеря, какой открылся у вас, нужны. Их обязательно надо показывать людям.
Феминизм не участвовал ни в каких войнах. Он не убивал своих оппонентов. Он не создавал концентрационных лагерей, не морил
врагов голодом, не совершал никаких жестокостей. Феминизм боролся за образование, за право голоса, за улучшение условий труда, за безопасность на улицах, за службы ухода за детьми, за социальные пособия, за кризисные центры для переживших изнасилование, за убежища для женщин, за реформы законодательства. Если кто-то говорит: «О нет, я не феминистка», спросите: «Почему? В чем ваша проблема?»
Для большинства успех – это безопасный переход из лагеря ненавидящих в лагерь ненавидимых.
Если ненависть — решение, то спасшиеся должны были бы поджечь весь мир в тот день, когда вышли из лагерей.
Одним из самых больших оскорблений, которые жизнь мне нанесла, был не тюремный срок, не многолетний лагерь. Вовсе нет. Самым худшим оскорблением была необходимость добиваться формальной реабилитации индивидуальным порядком. Это было глубочайшим оскорблением.
Если государство признает, что в отношение меня была совершена несправедливость — что и удостоверила справка о реабилитации, данная после полуторагодичной проверки <…>, то дороги все должны быть открыты и государство должно выполнять любые мои желания, любые мои просьбы — по самому простому заявлению.
Оказалось, все вовсе не так. При каждой попытке принять участие в общественной жизни воздвигались новые преграды — теми же самыми людьми, которые всю жизнь меня мучили и держали в лагерях.
Здесь, ребята, закон — тайга. Но люди и здесь живут. В лагере вот кто подыхает: кто миски лижет, кто на санчасть надеется да кто к куму ходит стучать.
Я, приближаясь к неотменимому концу жизненного пути, все больше тревожусь о судьбе России и все меньше о своей собственной, и к тому же, по своему несносному всегдашнему обыкновению, оказываюсь в вечной оппозиции к существующему режиму. Ныне я, в молодости лишь чудом не попавший в лагерь, многократно травимый и невыездной”, — твердый сторонник партии и персонально Зюганова. Мы все в таком положении! Мы уже не верим в организации (темный лес: что они там про себя выдумают?!), а верим в лидеров. И мне, в предвидении собственного конца и в опасении конца России, хочется именно теперь собрать воедино передняя и задняя”, оба полы сего времени”, и высказаться, возможно, в последний раз! Помогут ли чему-нибудь слова, даже напечатанные, — Бог весть! Но внутренняя потребность высказаться властно толкает меня к бумаге.
85. Мы в природе это вот дело заслужили, никого в жизни не попросили, а нас она наказала. Это же есть природа. Она создала войну и замирила мир. Как просил природу, так оно и получилось. Русский солдат получил превосходство. Война пошла с большими боями на запад. Гитлер не имел успехов только из-за меня, он меня держал в Днепропетровске. А сейчас люди на два лагеря поделились. Отец с сыном не поладили, стали друг на друга нападать, доказывать в жизни, вводить ненависть
Из всех славянофилов Хомяков, самый сильный характер в этом лагере, наименее был враждебен западной культуре. Он даже был англофилом. Более поздний славянофил, И. Аксаков, в отличие от Данилевского, признавал идею общечеловеческой культуры. Но все они верили, что Россия не должна повторять путь Запада и что славяно-русский мир ? мир будущего. Хомякову было в высшей степени свойственно покаяние в грехах России в прошлом. Он призывает молиться, чтобы Бог простил «за тёмные отцов деяния.»
Сколько же должен пройти человек на пути своём мытарств и западней, чтобы возлюбить распятие со Господом! Свиду ничего, кроме пустыни и крестов, не сулит путь христианский, а какая благодать в сердце! Индусы сулят всевозможные блага: дары, силу, знания и прочее — а в сердце смута. По плодам сердечным суди! Царствие Господа не от мира сего. Да и что задерживаться в этом лагере для перемещенных лиц, где генералы и денщики носят единую униформу, тело человеческое, и генерал состоит в услужении у денщика, — столь поразителен искупительный закон этой планеты. Здесь ли до пристойности, здесь ли мыслима нравственность? На очень внешнем уровне! Наше дело — безумие во Господе. Кто человек? Больной, и болезнь психическая излечивается безумием любви во Господе: так исцеляется душа. РЕВНОСТЬ, РВЕНИЕ, ОГОНЬ, ПЛАЧ И ЧИСТОТА ПУТИ.
Каждый дурак может понять, что там, в лагере наших врагов, как раз и не может быть национального возрождения России, что как раз с той стороны и не может быть речи о борьбе за благополучие русского народа. Потому что не из-за прекрасных же глаз все эти французы, англичане помогают Деникину и Колчаку – естественно, что они преследуют свои интересы. Этот факт должен быть достаточно ясен, что России там нет, что Россия у нас…
Ревизионисты не отрицают преследование евреев как таковое, поскольку… речь идёт действительно об очевидном историческом факте. Ревизионисты оспаривают, в основном, три главных пункта освещения судьбы евреев в Третьем рейхе: 1) существование программы систематического уничтожения евреев; 2) существование специально созданных для убийства евреев и оснащённых газовыми камерами «лагерей уничтожения» и 3) обычно упоминаемое число евреев — жертв национал-социализма — шесть миллионов.
Сделанное Россией для финской национальности будет, без сомнения, оценено беспристрастными людьми; во враждебном лагере возбуждает оно пока только негодование, доходящее иногда до смешного. В мою бытность в Норвегии меня серьезно уверял один швед, что русское правительство из вражды к Швеции, искусственно вызвало финскую национальность и сочинило, с этой именно целью, эпическую поэму Калевалу.
В лёд, что я кайлом ковырял!
Ведь недаром я двадцать лет
Протрубил по тем лагерям.
…Обвинители возлагают на меня ответственность за концентрационные лагеря, за уничтожение евреев, за действия эйнзатцгрупп и так далее. Все это не соответствует ни предъявленным доказательствам, ни истине… Вопреки общераспространенному мнению, я решительно и категорически заявляю, что не знал о деятельности Гиммлера… В вопросе о евреях я также долго заблуждался… Я никогда не попустительствовал их биологическому уничтожению… Сегодня, после разгрома империи, я вижу, что меня обманывали… Я от души приветствую ту идею, что истребление народов должно быть заклеймено международным соглашением как преступление и должно строжайшим образом наказываться!.. Я не могу, господа судьи, разделять с Гиммлером и Гейдрихом ответственность за то, что они натворили в империи. Мое имя, моя честь и моя семья являлись для меня слишком священными… Самый важный вопрос, который необходимо было, с моей точки зрения, решить, — это вопрос о том, улучшит ли дело моя отставка… или же я, находясь на этом посту, должен сделать все, чтобы в действительности изменить те условия, которые стали здесь известными… С моей точки зрения, я мог воздействовать на Гитлера, Гиммлера и других лиц и потому совместил со своей совестью обязанности начальника РСХА. Я считал своим долгом лично выступить против несправедливости… Можете улыбаться, можете негодовать, но только забота о жертвах гитлеровского произвола понудила меня остаться на посту шефа гестапо…
Нижним чинам вино и протчее пить не запрещаетца, однако не на кабаке, где выключая что ссоры и драки бывают и военной человек случаетца во оные быть примешен; по крайней мере через сообщение тамо с подлыми людьми он подлым поступкам, речам и ухватке навыкнуть может и потеряет его от них отменность. Чего ради, вшедши в кабак и купя пива или вина, идти немедленно из него вон и выпить оное с артелью или одному в лагере ж или в квартире, однако и таким образом входить в кабак с дозволения своего начальника.
… обитатели Сети разделены на два жёстких лагеря. Сейчас полутонов почти нет. Раньше они были. Либералы были более радикальные, ближе к власти, центристы, соответственно. Патриоты были квасными, мальчики с кашей в бороде, а были такие достаточно умеренно консервативные и так далее. Сейчас мир чёрно-белый. Сетевой. Я подчёркиваю, потому что, знаете, я в период всех Болотных, Сахаровых вывела формулу для себя, и ещё ни разу эта формула меня не подвела: открываешь Facebook — есть революция, закрываешь — нет революции.
Родителей арестовали. Я родился в тюрьме. Они — ушли по этапу. Как дед с бабушкой смогли меня из тюрьмы забрать и вырастить?..В нашем селе тогда на Западной Украине каждый третий был выслан, работящие все были, жили неплохо. Дед рассказывал, что и его хотели выслать. Он не был каким-то там богатеем. Но был хорошим и единственным в селе кузнецом. И то ли он откупился, то ли «органы» решили не трогать полезного человека — кузнеца. Так, он и остался на месте. Хотя уже вещи были собраны — ждал высылки в лагеря.
Слава Богу, как-то обошлось. Тогда, в эпоху ГУЛАГа, полстраны, нет, каждый второй сидел. Маму переводили из лагеря в лагерь в Сибири, пока не довезли до Норильска. Дядя — в лагере на Урале сидел. Еще родственники и земляки — здесь, у вас и дальше — на севере, все — с «политическими» статьями сроки отбывали. «Колесо» ГУЛАГа прокатилось по семье.
В настоящее время люди во всех странах мира рассуждают о возможности возникновения третьей мировой войны. По этому вопросу мы должны быть в состоянии моральной готовности и подходить к делу аналитически. Мы твёрдо стоим за мир и выступаем против войны. Однако если империалисты всё же развяжут войну, то и в этом случае нам не надо бояться. Наш подход к этому вопросу такой же, как ко всяким «беспорядкам»: во-первых, мы против, во-вторых, мы не боимся. После первой мировой войны появился Советский Союз с населением в 200 миллионов человек; после второй мировой войны появился социалистический лагерь, охватывающий 900 миллионов человек. Можно утверждать, что если, несмотря ни на что, империалисты развяжут третью мировую войну, то в результате войны ещё сотни миллионов человек непременно перейдут на сторону социализма и под властью империализма останется лишь небольшая территория; возможен также полный развал всей империалистической системы.
Мао Цзэдун. К вопросу о правильном разрешении противоречий внутри народа
Те, кто имеет маленько здравого ума, знают: тюрьма не лучшее место, где можно проводить свои лучшие годы. Просто этот жанр существует как жанр, отображение нашей жизни. Из нашей истории не выкинешь всевозможные ГУЛАГи, системы лагерей, которые придумал Сталин. Умолчать об этом можно, а вычеркнуть нельзя.
Нет смысла называть наш лагерь демократическим. У нас там не только демократы, во главу угла ставящие волю народа и право большинства, а также Конституцию и процедуру. Глеб Якунин — демократ. А Виктор Миронов? А я сама? А казаки? Они что, тоже демократы? Наш лагерь — это лагерь белых.
В стране идёт гражданская война между тысячелетним прошлым и хрупким, невероятным будущим, но теперь лагерь белых почти излечился от традиционализма и сознательно рвётся на Запад, как к недосягаемой ёлочной звезде… Поэтому нас и назвали демократами, хотя я лично, например, либерал и не согласна ставить мировые вопросы на всеобщее голосование.
Справедливость — вечная беглянка из лагеря победителей.