Те, перед кем ковер страданий послало горе, — вот кто мы;
Те, кто скрывает в сердце пламень и скорбь во взоре, — вот кто мы;
Те, кто игрою сил враждебных впряжен в ярем судьбы жестокой,
Кто носится по воле рока в бурлящем море, — вот кто мы.
Одни говорят об удвоении ВВП, другие бубнят, что это нереально, и все реалисты! А промышленную политику делает Комиссаров (председатель СД Трансмашхолдинга), не в обиду ему будет сказано. А может, он не понимает, где тут шпонка, а где маховик с валом. Можно завязать глаза и уверенно топтать ковер, который лежит уже 80 лет. Опасность — не вывалиться в окно, где ходят трамваи на резиновом ходу.
Если вы думаете, что никотин не влияет на голос женщины, попробуйте стряхнуть пепел на ковер.
Даже если в моем ботинке нет камешка, я непременно его сам туда положу. Почему я борюсь с ощущением всяческого комфорта? Возможно, потому, что моя версия о счастье означает быть не очень счастливым. Я воспринимаю жизнь скорее как падение, с одной ступеньки — на другую. Если замедлю движение, возможно, достигну уровня, где толстый пушистый ковер предохранит меня от слишком сильной боли.
Полноценная государственность Украине нужна для того,чтобы она, Украина, не растворилась окончательно в России. Трагедия Украины в том, что она очень близка к России и в то же время — не Россия. Украина не выдерживает русского напора. В мире интересно жить, пока в нем разнотравье, разноцветье, пока ковер пестр и красочен. Вот почему надо, чтобы зацвела своим цветом Украина. А это невозможно без ста иноземных послов в Киеве, говорящих по-украински.
В хорошем детективе человек держит в руке отрубленную голову.
В плохом с головы капает кровь и пачкает ковер.
Вот описание моего владения, поместья, вотчины, деревни или назови как хочешь. Проехав наш бывшей окружной городок, открывается довольно пространное поле, которое по временам года то серую единообразную представляет поверхность, то оную же покрытою редкою зеленостию, сквозь поблеклые остатки желтой жатвы проседающей. Тут видны на тощей пажити скитающиеся небольшие стада, поистине скитающиеся: ибо пасущиеся чрез целой день от утренней зари до вечерней, едва ли не тощи возвращаются во свое домовище. Сия серая поверхность поля, возделанная и утучненная, покрывается густою зеленостию, которая издали взору, бродящему по ней, представляет величественно распростертой ковер, какой очам всесильного явила юная Природа, на произведение любовию его воспаленная; и возрастая до совершенствования семени, зеленое былие желтеет. Зри, ? восстав, дух бури несется по поверхности нив, колеблет желтые злаки и оку очарованному Океан представляет белокурый, на коем зрение тем паче услаждается, что зрит тут наполнившуюся уже надежду возделателя и совершившуюся благодать Природы на его прокормление. Настал день жатвы. И се при востечении денного светила зрится в селитьбах мирная тревога. Селяне оставляют дома свои и вышед, яко сильное ополчение, из-за оград жилищ своих, распростираются по нивам своим, где согбенны до земли и в поте лица своего подсекают волнующуюся жатву; несут ее воедино и возводят из нее, да сохранится от стихий и непогоды, сии готического Зодчества здания, сии заостренные конусы, скоро разрушиться долженствующие на продолжение жития нашего или воскошенные на утешение житейских скорбей и печали. <…>
Где ростет дуб, клён, вяз, яблонник, буквица, ромен, клубника, там земля добра. Березник показывает убогую глину, а сосняк, можжевельник и молодиль сухую супесь; а тростник, мох, хвощ, осока мокрую землю и болотную.
На следующий день меня посетила очаровательная маленькая женщина в соболях, с жемчугом на шее и с бриллиантами в ушах. К моему удивлению, она оказалась знаменитой балериной Кшесинской. Она явилась, чтобы приветствовать меня от имени русского балета и пригласить на вечерний парадный спектакль в Опере. В Байроте я привыкла к холодному и враждебному отношению балета, который дошел до того, что усыпал ковер мелкими гвоздями, изранившими мне ноги. Такая разница отношения приятно поразила меня.
Что если мир — иллюзия и ничего нет? Тогда я определенно переплатил за ковер.
Перо – это творец полчищ слов, оно служит желанию и не томится скукой от излишества; оно молчит, стоя, и говорит, двигаясь по земле, белизна которой затемняет, а чернота – освещает; оно как бы целует ковер у ног владыки или приоткрывает ворота плодового сада.
Лед не ковер, чтоб на нем валяться.