…Какая была задумка! Какое изощрённое коварство! И что? Ну, ткнули тебя в бок заколдованным кинжалом. Что с них возьмёшь — дикие же люди. Цветы барханов.
Ложь и коварство – прибежище глупцов и трусов.
По коварству со льдом может сравниться разве только вода. В 1932 году, когда я прочитал сообщение, что чукотские льды как ножом срезали у корабля вал гребного винта, то сначала не поверил: лед, он же из воды, а диаметр вала больше тридцати сантиметров первосортной стали. А потом насмотрелся на пораненные льдинами огромные суда. Видел и абсолютно противоположный «фокус»: громадное ледяное поле в короткий срок превращается в снежную кашицу, словно кто-то стукнул по нему молотком невообразимых размеров. Таков характер льда – капризный, своенравный. И сегодня при всей отличной технике, которой владеют полярники, опасность не стала меньше: лёд остался льдом и всегда таит в себе неожиданности.
Любовь всегда судит о людях с хорошей стороны, она удалена от злых умыслов, коварства и клеветы. Она извиняет слабости и старается укрепить человека в его силах. Она старается сделать добро каждому, всем прощает и всем служит. Она никогда не отказывается дать доброе наставление и всегда готова помочь примирить несогласие, охотнее претерпевает, нежели мстит, далека от присвоения чужого. Она всегда свободна и усердна к добру, постоянно удаляясь от зла.
От праха черного и до небесных тел
Я тайны разглядел мудрейших слов и дел.
Коварства я избег, распутал все узлы,
Лишь узел смерти я распутать не сумел.
Ты принялся писать драму, и в этом и впрямь много правильного. Но с важностью дела, с широкой известностью, которую оно неизбежно приобретает, естественно, сопряжена и опасность провала. И не всегда — особенно в больших городах — решающую роль играет внутренняя ценность. Интриги, коварство, соперничество возможны среди наиболее способных к этому, и часто перевешивают достоинства, особенно когда последние не поддерживаются и не подкрепляются громким именем.
Кто боится обмана, тот учит ему, и самым подозрением дает право на коварство.
Женщины — это взрослые дети, зрелость ума их приостанавливается на восемнадцатом году жизни, они пусты и ограниченны, их стремление к несправедливости, их «инстинктивное коварство и непреодолимая склонность ко лжи» — основной порок женской натуры.
Берегись и остерегайся домашнего врага, ибо каждая стрела, выпущенная тетивой его коварства и луком его недоброжелательства, принесет гибель.
Коварство – форма зловредности тактичных людей.
Вино — наш друг, но в нём живет коварство:
Пьёшь много — яд, немного пьёшь — лекарство.
Не причиняй себе излишеством вреда,
Пей в меру — и продлится жизни царство…
Люди, которые в наибольшей степени способствуют человеческому прогрессу и просвещению человека <…> не потребляют больше хлеба, чем самые простые из своих собратьев-смертных. Действительно, такие люди часто нуждаются.
Сколько гениев погибало в немоте, потому что было неспособно выдерживать напряжение социальных условий, в которых преобладают стандарты животных, а «выживание наиболее приспособленных» означает не выживание «наиболее приспособленных во времени связывающих способностей», а выживание сильнейших в безжалостности и коварстве — в соревновании, связывающем пространство!
Коварство не в неверности, а в лицемерных ласках неверного. Неверность простить можно, коварство — никогда.
Судьба всегда непредсказуема. Она может быть милосердной и коварной, горькой и радостной, возводящей к вершинам и низвергающей в прах. Уступает ли судьба воле? Или великое чувство награждается судьбой? Но когда в рождественский вечер, в день, когда во Франции появилось герцогство Нормандское, изгнанница Эмма последний раз оглянулась на Руан, она в полной тоске считала, что уезжает навсегда. Когда-то ей предрекли, что она сможет найти своё пристанище в жизни. Теперь она поняла, что это пристанище будет не здесь. И ошиблась. Ибо то, что чудом выросло среди крови, ненависти и коварства — удивительное чувство любви между нею и завоевателем с Севера, — было слишком сильным и не могло исчезнуть. Даже по воле чужих интриг. И этому цветку ещё предстояло расцвести. Это её тайна, её испытание для самых достойных. И если будет сила, будет любовь — будет и встреча… и счастье… и любовь…
В правде действительно есть какое-то анталогическое бытийное преимущество над ложью, и об этом написано в Библии, в частности в Ветхом Завете. Пути правды всегда торжествуют в итоге над путями лукавства, коварства и лжи, и с каждым днём пути правды всё больше и больше торжествуют, несмотря на то, что мы продолжаем находиться за решёткой и, вероятно, будем находиться там ещё очень длительный срок.
Женщина или любит, или ненавидит. Третьей возможности у нее нет. Когда женщина плачет — это обман. У женщин два рода слез. Один из них — из-за коварства. Если женщина думает в одиночестве, то она думает о злом.
Надлежит законы и указы писать явно, чтоб их не перетолковать. Правды в людях мало, а коварства много. Под них такие же подкопы чинят, как и под фортецию.
Мне ни разу не удалось поймать взгляд Гиммлера. Его глаза вечно бегали и моргали, скрываясь за стеклами пенсне. Сейчас же они смотрят на меня прямо с фотографии, и мне кажется, что я в них кое-что смог-таки разглядеть — коварство.
Выдержанная и последовательная философия становится невыносимой. Если поэзия должна быть глуповатой, то философия должна быть сумасшедшей, как вся наша жизнь. В разумной же философии столько же коварства и предательства, сколько и в обыкновенном здравом смысле.
Интрига-это не сочетание коварства и кайфа при ее использовании,это психологический прием воздействия на тех,кто вовлечен в нее.
Не самые дурные те вещи, которых мы больше всего стыдимся: не одно только коварство скрывается под маской — в хитрости бывает так много доброты.
Лень и недоразумение делают несравненно более зла на свете, чем злоба и коварство.