Предвижу ханжескую критику о применении идиом русского языка украинским министром, находящимся в розыске в России. Считаю, в контексте переговоров с русским миром, сбивающим гражданские самолеты, яркие идиомы "великого и могучего"
Ты пришёл убить меня. ‹…› Пожалуйста, успокойся и хорошо прицелься. Ты убиваешь человека (или мужчину — без контекста не ясно).
Вырвать из контекста можно все что угодно. Я, как бывший электронщик, могу вам на основе квантовой физики, математики, сделать самые далекоидущие выводы, высосать все что угодно
Я хочу, чтобы вы прожили контекст.
Ничего в этой жизни не возникает без контекста.
Люди — идиоты, которые всё всегда стараются из контекста вырвать. А потом сидят с такими "обрывками плоти", и не понимают: "А что с этим делать вообще?". И как оно в природе-то функционирует?
Потому что всё функционирует в контексте. Оторви от тела руку или коленный сустав — и, внезапно, удивительно, функционировать оно перестаёт.
Моя фраза о сжигании сердец геев используется как враждебный нам мем. Я не отказываюсь от своих слов и объясню их смысл еще раз. Нужно понимать их контекст. Это была сознательная провокация. Я сказал это в контролируемом запале специально для затравки полемической программы, где конфликт мнений с элементами шоу был заложен драматургически.
Человек — продукт эволюции, но не его независимость. Независимость — это социальный продукт. — Ким Чен Ир "О некоторых вопросах понимания философии Чучхе" http://www.korea-dpr.com/lib/Kim%20Jong%20Il%20-%203/ON%20SOME%20QUESTIONS%20IN%20UNDERSTANDING%20THE%20JUCHE%20PHILOSOPHY.pdf, речь, произнесенная перед теоретическими пропагандистами партии, 2 апреля 1974 года. Контекст: Независимость — это атрибут человека, социального существа; ее не следует рассматривать как развитие до совершенства естественного, биологического атрибута живой материи. В сущности, это эволюционная точка зрения. Конечно, мы не отрицаем сам эволюционизм. Наука давно установила факт того, что человек является продуктом тысячелетий эволюции. Человек — продукт эволюции, но не его независимость. Независимость — это социальный продукт. Независимость — это атрибут, данный человеку обществом, а не природой; это не естественный дар, а образованный и развившийся социально и исторически.
Опыт писательства — это ваше озарение?
— Это особое чувство. Ты пытаешься организовать предложение и выбираешь – это слово подойдет, а это – нет. Они синонимы, но в данном контексте первое слово звучит лучше. Мне нравится подбирать слова, выстраивать конструкцию предложения. Даже сконструировать одно предложение – это большое эстетическое удовольствие. И своеобразный опыт. Это интересно с точки зрения лингвистики. Одно даже самое небольшое предложение – это произведение искусства. Даже предложение из двух слов! Предложение с одним словом – не предложение, это всего лишь слово. [смеется]. А вот два слова – уже предложение, и произведение искусства!
Люди, окружающие тебя, либо люди контекста, либо люди сути. Люди контекста исчезают при смене обстоятельств, мест и интересов. Люди сути остаются связанными с тобой вне контекста пространства, времени и событий.
Мне кажется, что слово «простить» очень важно в контексте простоты отношений. И в этом смысле – что значит простить даже очень серьезного обидчика, причинившего глубочайшую боль? Ведь боль все равно никуда не денется. Но можно не держать зла в сердце на причинившего её.
Между людьми может не быть каких-то серьезных конфликтов, претензий, но между ними очень часто всё как-то не просто. И мне кажется, одна из задач на Прощеное воскресенье – это как раз постараться понять, с кем у нас не просто, попытаться осознать почему, и как-то это распутать.
Простить – это не значит обязательно принять человека в друзья, в близкие, знакомые, в соратники, но – смириться с тем, что он живет такой, какой он есть.
Привлекательность Пушкина заключается в том, что в гладкой форме у него есть это чрезвычайно сгущенное содержание. Для читателя не возникает ощутимого столкновения между формой и содержанием. Пушкин — это до известной степени равновесие. Отсюда определение Пушкина как классика. Что касается содержания Пушкина, то есть чисто дидактической стороны, я думаю, что он был, конечно же, совершенно замечательный поэт с совершенно замечательной очень глубокой психологией. Хотя рассматривать его как отдельную фигуру бессмысленно, потому что ни один поэт не существует вне своего литературного контекста. Пушкин невозможен без Батюшкова, так же как невозможен он без Баратынского и Вяземского. Мы говорим «Пушкин», но это колоссальное упрощение. Потому что, как правило, нам всегда удобнее оперировать каким-то одним поэтом, ибо по-другому довольно сложно — это уже требует определенных познаний, надо знать все, что происходило вокруг. На мой взгляд, в том самом русле психологической поэзии, по крайней мере в смысле участия элементов психологического анализа в стихе, в стихотворении, Баратынский был куда более глубоким и значительным явлением, чем Пушкин. Тем не менее, я думаю, Баратынский без Пушкина невозможен, так же как и наоборот.
Утоление товарного голода превратилось в смысл жизни миллионов; все прочее интересовало их лишь в контексте погони за ширпотребом. Это ежедневное массовое унижение… не прибавляло ни любви, ни уважения к советской родине. Ее плюсов обыватель не замечал, как не ощущают здоровых частей собственного тела.
Нередко, описывая свои обязанности и задачи, я говорю, что вижу их в том, чтобы защищать Тибет, его культуру, природу и духовность. В этом контексте актуальным представляется лозунг '«Save Tibet! — Сохраним Тибет!»', ибо он охватывает всё: природу Тибета, его религию и культуру, автономию и права человека…
Реальность — ничто, хотя доказательная сила интерпретации, конечно, зависит от твердости фактов. Но гораздо больше она зависит от правильной концепции. Она создает для фактов контекст, в котором те оцениваются. Схватка обвинения и защиты — всегда схватка двух концепций, положенных на чаши весов Фемиды. Концепции оцениваются восприятием Фемиды, чувственными ощущениями женщины с завязанными глазами.
Эти статьи выдраны из контекста. Если взглянуть на цитату… Меня спросили: «Ты планируешь когда-нибудь обзавестись женой и ребенком?» И я ответил: «Да, думаю, в будущем я бы хотел иметь жену и ребенка». И совершенно неожиданно появляются заголовки: «Крис Эванс хочет пожениться и завести детей».
Существует большая разница между нарциссической попыткой всех полюбить и состраданием. Нарциссическая «любовь» — это отношение сверху вниз и исходит их желания быть самым лучшим, святым, правильным, которое под собой содержит страх отвержения, стыд бытия самим собой. Сострадание же говорит: «Я — такой же, как ты, мы в одной лодке, я понимаю, что ты переживаешь, я тоже там был».
Чтобы первое могло перейти во второе, придется обнаружить в себе себя, голого, несовершенного, уязвимого, беззащитного, слабого, нуждающегося, жестокого, трусливого, равнодушного, беспомощного, глупого, заблуждающегося, врущего, избегающего и заносчивого. Только из этой точки возможно сострадание. Сострадание избирательно, оно подразумевает встречу с конкретным человеком и переживание в здесь и сейчас, и очень привязано к контексту, а нарциссическая любовь как бы сразу ко всем и ни к кому, слепая, невидящая людей, без контекста, существующая только в воображении, и своей энергией имеющая влюбленность в образ себя совершенного. Сострадание не истощает, оно придает мудрости, нарциссическая любовь истощает и способствует потере связи с реальностью.
Богословие в контексте культуры — статья, 1997.
Нет на свете более циничных критиков, чем в России. Их можно понять, потому что, наверное, в глубине души они прекрасно понимают, что происходит с российским кинематографом. С одной стороны, они привыкли все повально хаять все российское кино, а с другой стороны, они научились разбираться в сортах этого говна! И так как они тоже участвуют в этом поиске национальной идеи, они умудряются вытаскивают из каждого фильма какие-то детали, которые их устраивают, которые им кажутся положительным явлением, которые показывают рост российского кинематографа, духовное развитие. Что всё-таки надежда есть, патриотические ценности есть. Вырисовывается национальная идея!
На западе задача критика — рассказывать зрителю про фильм, искать в кино арт, новые впечатления. У них есть то, что называется критической дистанцией, взглядом извне, не через свои комплексы или психические расстройства. Они должны посмотреть на это в контексте. А здесь я не вижу конструктивной критики, а только поток эмоционального говна. Что, может быть, даже хорошо. Это кино их задело.
Я прочитанные книги конспектирую самым неудачным, однако практически удобным для журналиста способом: выписываю цитаты. Конспект в колонку не вставишь, а вот цитату — запросто. Как-то я даже предложил Ивану Засурскому написать для «Частного корреспондента» рецензию на книгу, состоящую из одних цитат. Засурский впал от нового жанра в ажитацию, однако текст так и не вышел. Это легко понять: цитата упускает контекст, в отличие от конспекта.
В контексте пристального внимания СМИ к духовенству считаю важным затронуть вопрос о целесообразности использования священниками автомобилей выше среднего класса. Этот вопрос непраздный, как кому-то может показаться на первый взгляд.
Я прочитанные книги конспектирую самым неудачным, однако практически удобным для журналиста способом: выписываю цитаты. Конспект в колонку не вставишь, а вот цитату — запросто. Как-то я даже предложил Ивану Засурскому написать для «Частного корреспондента» рецензию на книгу, состоящую из одних цитат. Засурский впал от нового жанра в ажитацию, однако текст так и не вышел. Это легко понять: цитата упускает контекст, в отличие от конспекта.
… основные принципы оригинальной философии Ле Гуин — уникальное сочетание восточного даосизма, диалектики, структурной лингвистики, юнговских архетипов и западного либерализма, — органично вплетённой в литературный контекст и, подобно фрагментам голограммы, отражающейся в каждом отдельном элементе повествования.
Молчание нужно слышать в его контексте.
Докладчик: «Об особенностях рунического письма в контексте древнеисландского эпоса можно говорить часами. Этим я сейчас и займусь…»
Перестройка в СССР возникла не в вакууме, а в контексте возрождения американской мощи
НФ — это управляемый способ думать и мечтать о будущем. Интеграция настроения и отношения к науке (объективной вселенной) со страхами и надеждами, источаемыми бессознательным. Любой вещью, что выворачивает вас и ваш социальный контекст <…> наизнанку. Кошмары и видения всегда остаются за чертой, как едва ли возможные.
Проблемы проповеди Евангелия и контекст современной церковной жизни в России — книга-статья; Москва, 2006.
Пристойно для тебя, болван, но для латинян — пошлятина!
Примечание: Контекст: Нельзя писать "сиськи" и "жопа" на афише!… Почему бы и нет?… Это грязно и вульгарно, вот почему!… Сиськи — это грязно и вульгарно?… Ладно, давай условимся. Как насчёт надписей на латыни? Жопкус максимус, сиськус гигантус… Это другое дело, это пристойно, мне подходит… Пристойно для тебя, болван, но для Латин — пошлятина!
Единственное, что способно объединить всю нашу планету — это планетарная космическая программа… Земля превращается в космическую станцию, и война просто исчезает из повестки дня, даже мысль о ней превращается в безумие в контексте исследовательских центров, космопортов, восхитительного ощущения, возникающего из совместного труда с людьми, которые тебе нравятся и которые испытывают глубокое уважение к своим, определенным по взаимному согласию целям — целям, которые принесут выгоду всем, кто сможет их достичь. Счастье есть побочный продукт осмысленной деятельности. Планетарная космическая станция представляет всем членам своего экипажа возможность действовать осмысленно.
Круг капоэйры, геометрическая форма которого обозначает движение энергии — одно из символических выражений макромира. Наши движения внутри этого круга символизируют те вызовы, с которыми мы встречаемся в жизни, с которыми мы часто не знаем, как поступить. В игре жизни наши оппоненты, в большинстве случаев, ничего не знают о капоэйре, но двигаются согласно их собственной игре, которую мы должны быть способны интерпретировать и понять их контекст, беря круг капоэйры как точку соприкосновения. Играя в круге, мы успешно устанавливаем слияние между игровыми элементами и уважением к другой персоне. Но круг — не реальность: реальность — это жизнь. Если мы выигрываем в круге, мы можем также выиграть в жизни!
Нередко, описывая свои обязанности и задачи, я говорю, что вижу их в том, чтобы защищать Тибет, его культуру, природу и духовность. В этом контексте актуальным представляется лозунг «Save Tibet!
Самый простой путь уверовать в собственное величие — поместить себя в контекст героического прошлого предков… Быть достойным героического прошлого — вот поистине высокая задача. Прадеды создали великую страну, классическую теллурократию, подмяв под себя бескрайние пространства. Пришел черед потомков эти пространства освоить, сделав сначала жизнепригодными, а потом и цветущими.
Сейчас я покажу, как в действительности, на каком срезе абстракций или на каком витке движения мысли Декарт вводит когитальный аппарат анализа. Метафизики в конце причин ставят первопричину, относительно которой почему-то запрещают задавать вопрос: а где причина этой первопричины? Для них ? это привилегированный объект. Но, как вы понимаете, для Декарта, а затем и для Канта не существовало таких метафизических первообъектов. Ибо нет причин, считали они, прерывать это движение, хотя оно и уводит в дурную бесконечность. Вот почему я предпочел, говорил Декарт, основывать свое рассуждение на существовании меня самого, считая одновременно, что не может быть никакого сомнения в существовании внешних вещей ? это школьное упражнение в философии. На самом деле нужно сомневаться во всем чужом и готовом. Лишь принимая во внимание этот контекст, можно понять, что никакого отношения к субъективизму, т.е. к привилегированию своего внутреннего психологического мира, его философия не имеет. Вместо того чтобы рассуждать о мире, я предпочел выбрать себя, говорит Декарт, поскольку я не завишу ни от какой последовательности причин