Только на кладбище осуществимо полное тождество взглядов.
Нет более демократичного места в мире, чем кладбище.
Пост президента во многом схож с должностью директора кладбища. У тебя под началом столько людей, и никто тебя не слушает.
Мой дом — это кладбище,
Мертвецы в гробах — мои товарищи,
А друзья мои — темнота и мрак,
И никто из них, Вам, живым, не враг.
Идёт невидимая конкурентная борьба кладбищ за рейтинг по числу захороненных там знаменитостей.
Загляните в душу свою, и будет ли тогда день или ночь, вы найдете там кладбище. Маленькое, жадное, так много поглотившее.
Из толстых книг нельзя узнать ничего нового. Толстые книги — это кладбище, в котором погребены отслужившие свой век идеи прошлого
Прошёлся по кладбищу Монпарнас. Все — молодые и старые — строили планы на будущее. Больше не строят.
Я не верю, что смерть действительно является проблемой для человека, и считаю произведение искусства, занятое исключительно этой проблемой, не вполне достоверным. Наша подлинная проблема — это старение, образ смерти, с которым мы сталкиваемся ежедневно. Имеется в виду даже не само старение, а его свойство полной страшной отрешённости от красоты. Нас не столько ужасает наше медленное умирание, сколько то, что очарование жизни остаётся нам недоступным. На кладбище я видел молодого парня, который прошёл меж могил как существо из иного мира, таинственное и исполненное жизни, в то время как мы будто просили у жизни милостыню. Однако меня поразило, что я не ощутил наше бессилие как нечто совершенно неизбежное… Разве нельзя соединить зрелый возраст с жизнью и молодостью?
…Аркадий Ильич очень заинтересованно относился к моим литературным трудам. Я не раз обращался к его феноменальной памяти для уточнения деталей происшествий при наземных и летных испытаниях. Иногда мы с ним не сходились в оценке характеров и роли участников событий. Однако наши споры всегда были доброжелательными и взаимно обогощающими. Последний обмен воспоминаниями с Осташевым у нас состоялся 2 июля 1998 года при посещении Новодевичьего кладбища. Мы отмечали 85-летие нашего общего друга Леонида Александровича Воскресенского. 12 июля Аркадий Осташев ушел из жизни…
История — это кладбище аристократий.
Если бы советские войска продолжали воевать в Афганистане, несомненно, Советский Союз был бы главной мишенью «Аль-Каиды». Но Михаил Горбачев избавил бен Ладена от войны на два фронта: теперь удар наносился по единственной оставшейся сверхдержаве. Было решено превратить Афганистан в «кладбище для американцев».
Мы в конце 60-х только и слышали: «Если вы соберётесь в Сан-Франциско, не забудьте, что у вас должны быть цветы в волосах». Мы же в Астоне, если и видели цветы, так только в венках на гробах, что отправлялись на кладбище.
Wi-Fi в ресторанах и парках — это ясно. А на… кладбищах? Это творчески. Спекуляции «для чего» приветствуются.
Я не понимаю тех неумных мужчин и женщин, которые стыдятся того, что стареют. Старость — это победа, знак удачи, потому что альтернатива ей — кладбище. Только старость преподносит тебе такой дар, как полная свобода.
Я предпочитаю не делать кладбище своего тела для гниющих трупов мертвых животных.
Книги? Мне сейчас не до книг. Книги почитаем потом… на кладбище!
Все сдохнут, а они будут жить, и моя жена, и теща, и все будут жить, а все мужики — на кладбище, на кладбище, на кладбище.
Наука — это кладбище гипотез.
Он нес в опаздывающую весну самое дорогое, что было у него. Он шел мимо разрушенных городов и кладбищ. Он шел мимо невозможно прекрасных статуй богов и богинь, взирающих на мир с ледяным равнодушием. Он шел, и вместе с ним бесконечно шел снег. И уже на краю, почти падая, последним усилием воли он выдохнул ее имя в наступившую весну.
Надо знать и уважать историю родной страны. Еще с XVI века около Кремлевской стены существовали погосты — кладбища. На территории Кремля до сих пор покоятся останки царей и духовных лиц. Около храма Василия Блаженного также есть захоронения прошлых веков.
Во время погребальной церемонии на кладбище Банье триста рекламщиков старательно пускали слезу; особенно усердствовали те, кто ненавидел Марка и давно желал ему погибели: они стыдились того, что их мечта сбылась, и одновременно прикидывали, кого же им теперь ненавидеть.
Он избегает официальных кладбищ "героев", сделанных с таким безупречным вкусом. (Почему, задаётся он вопросом, немцы делают так много для своих мертвецов и так мало для живых?
Нулевая инфляция бывает только на кладбище.
Если человек стремится к свободе, почему он птиц и зверей держит в клетках?… Человек воистину царь зверей, ведь он жестоко истребляет их. Мы живем, умерщвляя других. Мы ходячие кладбища! Ещё в раннем возрасте я отказался от мяса.
Ненасытная жадность, проникшая в души,
их мертвит и сжигает, калечит и сушит.
Жадный чахнет, желтеет и сохнет от муки,
он не спит, домогаясь богатства и власти,
к недоступному тянет дрожащие руки…
Но разумный не станет рабом этой страсти.
Жадный сам себя мучит, своею рукою,
не получит ни радости он, ни покоя,
ибо алчность плодит пустоту и невзгоды,
алчность хуже чумы и страшнее проказы.
Ни арабы мои, ни другие народы
не спаслись от прилипчивой этой заразы.
Что ты землю несытыми взглядами меришь?
Не томись. Удовольствуйся тем, что имеешь.
Твой недуг — сребролюбье. Ты жадностью болен.
Эта мука тебя истерзает, изгложет.
Если ты достояньем своим недоволен,
то все золото мира тебе не поможет.
Если ты ненавидишь людей, одинокий
захлебнешься, утонешь в грехе и пороке.
Ты напрасно жилище просторное ставишь.
Неизбежная смерть по-иному рассудит —
ты убогого склепа хозяином станешь,
а добро, что копил ты, разграблено будет.
Смертный! Юность прошла, ее нет и в помине.
Да пройдут и тщеславье твое, и гордыня.
Твой дворец обернется обителью плача,
все разрушено и обесславлено будет.
Все, что ты собирал, крохоборствуя, пряча
от враждебного глаза, разграблено будет.
Понадейся на завтра — дождешься обмана,
ибо Время изменчиво, непостоянно.
Избегай недоверья, сомнений безумных,
поступай справедливо — отхлынут печали.
Когда смотришь на город, веселый и шумный,
помни: кладбище это, где скорбь и молчанье.
Видел я: благородный склонялся покорно
перед волей ничтожного. Нет, не позорна
эта слабость, смиренное это деянье.
Но позорно стократ, если здесь, в наше время,
бедных, сирых, отверженных без состраданья
обирают хапуги… Презренное племя!
Избегай сребролюбца — снаружи он кроткий.
Что гнуснее его осторожной походки?
Избавляйся от скряги! Он хуже, чем язва,
он опасней чумы и противней чесотки.
Смерть, помнишь ли ты свое первое кладбище?
… На кладбище расстрелянных иллюзий
Уж не хватает места для могил.
Сказал имам аль-Аузаи одному мужчине:
« Я хочу дом по соседству с людьми, которые не злословят (не клевещут), не завидуют и не ненавидят ».
И тогда он привёл его к кладбищу и сказал: «здесь».
???? ?????? ? ????? ???/?
Вопрос какому народу принадлежит земля, можно решить по эпитафиям на местных кладбищах.
Существует кладбище предыдущих попыток, большое кладбище. И, наверное, на нём есть свежевырытые ямы, которые ждут, чтобы их заполнили. Мы стремимся этого избежать.
Может это предзнаменование? Кто знает? В le bon vieux temps, когда мы весело катались по прошлогоднему снегу, предзнаменование не расставалось с прилагательным и было зловещим. Падающая звезда, прочертившая траекторию на бархате небес, полярная сова, всю ночь сидевшая на ветке треклятого дуба, банальный вой волков на кладбище — не всегда можно было догадаться, что они предвещают, но было чертовски ясно, что это знамения. Теперь падающая звезда — это лишь сигнальная ракета, выпущенная по соседству, полярную сову можно увидеть лишь в клетке, а волку приходится заново учиться выть, прежде чем его выпустят в дикую природу. Предзнаменование беды? В этом царстве, где все измельчало, разбитое зеркало предвещает лишь досадный визит в магазин Джона Льюиса за новым.
Что поделать. Наши знаки и знамения становятся более локальными, а разница между предвестником и тем, что он предвещает, сходит на нет. Вы вступили в собачье дерьмо — это и предостережение, и бедствие одновременно. Автобус сломался, мобильник не работает. Дерево срубили. Возможно это означает только то, что означает. Что поделать.
Над белым кладбищем сирень цветет,
Над белым кладбищем заря застыла,
И я не вздрогну, если скажут:«Вот
Георгия Иванова могила…»
Когда Фридриху Великому предлагали личного врача, он неизменно спрашивал: «А у него кладбище уже полное?»
Каждый человек носит в глубине своего «я» маленькое кладбище, где погребены те, кого он любил.
Это целое искусство — среди мнимых шансов угадать свой настоящий. Думаю, что их тех, которые мне попадались на пути, я поймала за хвост и использовала больше половины. Главное в охоте на шанс — отсутствие страха. Шанс может потребовать от тебя отказа от чего-то привычного и правильного. Умение отказываться у некоторых — врожденное. Но, как правило, человек легко отказывается или в молодости, или в старости. В середине жизни, когда хватило бы сил для настоящего взлета, этот человек чаще всего боится погнаться за шансом — и напрасно. Может быть, где-то на краю земли есть кладбище упущенных шансов. А, может, есть райский сад, куда они, оказавшись невостребованными, возвращаются и сверху высматривают своего человека…
Это именно как раз то, чего и ЦБ, и правительство добиваются. Они же хотят добиться нулевой инфляции. Самая, я думаю, низкая инфляция — на кладбище, там уже никому ничего не нужно.
В один день, и почти сам не помня как, он забрёл на кладбище, на котором похоронили Лизу, и отыскал её могилку. Ни разу с самых похорон он не был на кладбище; ему всё казалось, что будет уже слишком много му?ки, и он не смел пойти. Но странно, когда он приник на её могилку и поцеловал её, ему вдруг стало легче. Был ясный вечер, солнце закатывалось; кругом, около могил, росла сочная, зелёная трава; недалеко в шиповнике жужжала пчела; цветы и венки, оставленные на могилке Лизы после погребения детьми и Клавдией Петровной, лежали тут же, с облетевшими наполовину листочками. Какая-то даже надежда в первый раз после долгого времени освежила ему сердце. «Как легко!»
И русский беспорядок — это такой особенный порядок. Понимаете? Это все вещи лежат на своих местах. <…> А у нас, понимаете, вот эта идея упорядочивания русской жизни… На кладбище тоже порядок (классическая формула). Понимаете, у нас сейчас всё упорядочивается, всё становится по ранжиру, всё должно лежать на своих местах. Ребята, не должно! Жизнь — это органический процесс. <…> Бог играет. Мир — это игра. И поэтому в мире такой, в общем, хаос. <…> Поэтому я считаю, что чем меньше порядка в доме, тем он тоньше и интереснее организован. Не надо путать, конечно, беспорядок с грязью. Если везде, условно говоря, кошачья шерсть или какие-то немытые тарелки (вот что я ненавижу абсолютно) — это, конечно, ужасно. Вот Окуджава говорил, что его любимое занятие после сочинительства — это мыть посуду, потому что есть ощущение, что вносишь гармонию в мир. Это так и есть. Но требовать, чтобы всё лежало на местах или, как в России сейчас, чтобы всё было приведено в соответствие с довольно убогими и плоскими представлениями? Нет, ребята, этого не будет никогда! Мир — это пространство игры, это царство свободы. Иначе неинтересно.
В истории существует лишь два вида целеустремлённых людей.История первых, заканчивается на ближайшем кладбище, история вторых, начинается с того же места.
Марк Девольт
По кладбищам, могильным плитам и эпитафиям можно судить о нации, ее невежестве или благородстве.
При малейшем недовольстве, а тем паче при малейшем огорчении нужно скорее бежать на ближайшее кладбище, где сразу обретаешь такое спокойствие, которого не найдешь больше нигде. Чудесное лекарство на один прием.
Посмотрите на современный состав правительства. Ну такое впечатление часто, что на кладбище пришел. Это просто позапрошлый век.
Алкоголь — зло никак не меньше, чем любые другие наркотики. Любая доза алкоголя сокращает сосуды мозга. Эритроциты перестают туда попадать, и клетки мозга через какое-то время погибают. В результате, даже после умеренного потребления спиртного в мозгу человека остаётся целое кладбище из погибших нервных клеток. А через несколько лет мозг у него сморщивается, уменьшается в объёме.
Так что алкоголь — это настоящий яд…
Попытки доказать, что существует завещание о том, чтобы его похоронили на Волковом кладбище, несостоятельны. Такого документа нет и быть не могло, в нашей семье также никогда не было разговоров на эту тему.
Кладбища полны незаменимых людей.
Актёр — кладбище неигранных образов.
Пэт Роберт Кэвиш: главный герой, близкий коллега по профессии Филипа Марлоу;
Кирилл (ака Криспин) К. Mэйстерс: покойник, излучающий богатство;
Милфорд Крис Уошер: друг жертвы, у которого разорвалось сердце;
доктор Эдгар Джонстон: все дороги ведут в его клинику;
кладбище Паддельтропс: сюда ведут все дороги из клиники доктора Джонстона;
Амбер Памбер 19: злополучный адрес (лечебный стационар доктора Джонстона, затем автором был переведён на бульвар Плэсид);
Центральный банк (ака Централ Ипсилон Банк): трудно из него что-либо вытянуть;
Фонд Гопстопера: подозрительная фирма, что видно даже из названия;
Браунер: дежурный редактор;
Нэнси Прэнси: барменша, у который был слишком длинный язык;
миссис Кормик: яркое доказательство того, что нельзя выпить дважды один и тот же стакан;
Зузанна Уошер: не так бела, как её рисуют;
Пимпардула: первый самолёт вылетает туда в 7.30;
Сто восемнадцатое шоссе, 93-й мильный камень: будьте внимательны на поворотах;
Мирдифирди-авеню: место в Нью-Йорке, где можно перекусить;
мисс Пинглларс & Томми Пинглларс: яблоко от яблони не далеко падает;
Мэйфаир 617: абонентский ящик для контактов;
Уильям Фолкнер ака Ф.К. Хартли: наверняка убийца, но неизвестно кого;
Мамбер Драмбер: офис следственного отдела Нью-Йоркской полиции;
лейтенант Драммонд: бывший партнёр Кэвиша, работающий в государственном секторе;
Хопс Клопс: здесь главный герой паркует запасной автомобиль;
Карел Аддамс: трагическая своими последствиями ошибка;
счётчик Гейгера, стетоскоп: стандартное оснащение каждого частного детектива.
Сжегши мертвеца, получаем один грамм порошку, следовательно, на одной аптечной полке может поместиться тысячи кладбищ.
Здесь кладбище [наших] предыдущих попыток, большое кладбище. Вероятно, есть несколько недавно выкопанных могил, которые ждут, когда в них что-то окажется. Наше стремление — избежать этого назначения.
…Тогда это была адская смесь: острая, разрывающая все внутри боль потери, панический, до озноба, неверие в свои силы, отчаяние… Я тогда как будто зажмурилась, как будто мне нужно было пробежать… ну, скажем, через кладбище с привидениями и жуткими монстрами. Если бежать, закрыв глаза — вроде не так и страшно. И еще надо стиснуть зубы. Иначе превращаешься в беспомощный скулящий комочек, который неизбежно погибнет. Беспомощный, дрожащий от ужаса комочек я загнала в самую глубь души — пусть скулит там в уголке. А снаружи — ледяное спокойствие и выдержка. Иначе не выжить.
Кладбище – это самое замечательное место на свете. Оно буквально кишит незаменимыми людьми.
Проснулся где-то здесь на кладбище, хрен его знает, я то там проснусь, то здесь… Единственное убежище спокойное было, где меня там все покойники правильно понимали… Никто не ищет, не забирает…
Вот тру?сы никогда не боятся лежать на кладбище героев.
Тот, кто потерял любимого человека, не должен впадать в отчаяние. Сильно страдая, он только себя истязает, а покойнику нет от этого никакой пользы. Тот, кто умен, со слезами провожает умершего на кладбище, но, предав его земле, изгоняет из сердца скорбь. Он вспоминает, что и сам смертен, что и ему уготована та же участь.
Вот женщина ведет куда-то мужа.
Седая полумаска на лице,
в руках бидончик — это суп на ужин.
Свистят снаряды, свирепеет стужа…
"Товарищи, мы в огненном кольце".
А девушка с лицом заиндевелым,
упрямо стиснув почерневший рот,
завернутое в одеяло тело
на Охтинское кладбище везет.
Везет, качаясь, — к вечеру добраться б…
Глаза бесстрастно смотрят в темноту.
Скинь шапку, гражданин!
Провозят ленинградца,
погибшего на боевом посту.
И на следующих, и до самой смерти буду участвовать в выборах, даже с кладбища буду участвовать, еще и оттуда буду давать вам сигналы, что я там лежу.
Национализм — это война, я это знаю, я родом из региона [Амьена], который полон кладбищ.
В общем, запомните мой совет, – если когда-нибудь будете в Генуе…, вы очень многое потеряете, если в какой-то момент не окажетесь на кладбище…
Закон Российской Федерации О погребении и похоронном деле” предусматривает: если отсутствует завещание умершего покоиться на каком-то определенном кладбище и нет согласия родных о перезахоронении, его останки должны оставаться захороненными на прежнем месте.
Я люблю гулять по кладбищам. Там, по крайней мере, встречаешь молчаливых людей, которые никому не перечат.
Я родилась недовыявленной и ухожу из жизни недопоказанной. Я недо… И в театре тоже. Кладбище несыгранных ролей. Все мои лучшие роли сыграли мужчины.
Психиатрические больницы представляют собой:
1) Приюты для взрослых "сирот";
2) Лагеря для военнопленных в необъявленных семейных войнах;
3) Места парковки для людей, желающих убраться из пробок на дороге жизни;
4) Кладбища для живых мертвецов, а именно: стационарные койки служат могильными участками; психиатрические диагнозы — памятниками; психиатры — могильщиками; пациенты — погребенными. На обычном кладбище, микроорганизмы почвы существуют засчет питания тканями мертвого тела. На метафорическом — макроорганизмы (профессионалы сферы психиатрического здравоохранения) существуют засчет души живого пациента.
Всем известно, как тихи кладбища. Библиотека – самое веселое из них. Тут уж покойники в полном составе: они не сделали ничего плохого, лишь писали… От книги исходит аромат склепа. Вот тут начинается странный процесс, которую он называет чтением. С одной стороны, это обретение: он передает свое тело мертвым, чтобы они могли ожить. С другой – это общение с потусторонним миром.
Излишняя самоуверенность всегда вредила людям, которые думали, что кладбище к ним не относится.
На кладбище друзей, на свалке века
Если бы Путин мстил каждому, кто против него что-то сказал, то выжженная земля была бы и для кладбищ не хватило бы территории.
Империи, как и индивидуумы, могут утомляться. Не напрасно Афганистан был назван «кладбищем империй».
Когда я умру, то хочу, чтобы меня похоронили в солнцезащитных очках и с руками, сведенными за головой. Так что, когда мой труп сгниет, я стану самым крутым скелетом на всем кладбище.
Людей без лишнего веса больше всего на кладбище.
Брожу по кладбищу любви, обители обманутой надежды.
Здесь нет забвения травы и боль терзает как и прежде.
Здесь неспокойные сердца, покинутых, в страданьи бьются.
Сюда не раз придется мне на тризну памяти вернуться…
Кругом кладбище — что на улице, что под крышей.
Не имеет смыла быть самым богатым человеком на кладбище. Вы не можете управлять оттуда.
Тем, кто любит рыть яму другим, — место на кладбище.
Когда Фридриху Великому предлагали личного врача, он неизменно спрашивал: «А у него кладбище уже полное?»
Грабор сходил вниз за газетами, Америка оплакивала какой-то бомбардировщик. Он подумал, что может принести проливание в землю самолетного топлива. Он ответил:
— Мне тоже нравятся кладбища. Благопристойнее.
Она сказала, что только что достала из лифчика свою грудь. Грабор представил этот огнедышащий размер и закрыл глаза. Лизонька на другом конце провода задышала еще тревожней.
— На родину не хочешь съездить? — спросил он.
Бизнес — бессмертен, ибо процветает даже на кладбищах.
Быть самым богатым человеком на кладбище для меня не важно… Ложиться спать с мыслью о том, что ты создал что-то прекрасное… вот что имеет значение для меня.
Не знаю, как для кого, но для меня Переделкино ? это прежде всего место, где жил Пастернак. Может быть, отчасти из-за поразительной топографической точности его стихов, в которых и водокачка, и ручей, и мостик, и чуть ли не железнодорожное расписание («а я шел на шесть сорок пять»), и переделкинское кладбище («я вижу из передней в окно, как всякий год, своей поры последней отсроченный приход»). Как-то ранней весной я подошел к этому кладбищу и хотел подняться к его могиле прямо с шоссе, но между оградками было слишком тесно и еще не высохла густая грязь. Во многих оградках шла та спокойная, неторопливая кладбищенская работа, где уже нет места горю, а лишь легкая печаль витает над житейским трудом.
И мы превратим нашу родину в кладбище для сил США, и их семьи должны ждать их трупов. Война талибов идет только за свободу Афганистана от врагов мусульман.
По рассуждениям людей, заметно — что в одних умах, живут здравые мысли, а в других, всего лишь кладбище.
В душе каждого из нас есть своё маленькое кладбище, где мы храним сердца тех кого любим…
Зачем нужна большая семья?
Представьте, что все люди в жизни — это пассажиры рейсового автобуса! Начало пути — остановка «Роддом», конечная — «Городское кладбище». На маршруте есть и другие остановки. Люди выходят, заходят… Случаются и остановки «По требованию».
Бывает, что и контролеры заглядывают.
Подходят к тебе: «Предъявите билет…»
А ты не можешь вспомнить, куда билет свой положил. Вроде все карманы проверил, сумку перерыл… Нет заветного талончика.
— Вам придётся выйти с нами и оплатить штраф. Вы — заяц!
— Я не заяц! Я — человек!.. — начинаешь возмущаться ты.
А контролеры уже водителю сообщают о том, что надо наряд полиции вызывать. Заяц буйный…
В этот момент всегда находится тот из твоей семьи, кто скажет: «Мы вам его не отдадим! Он — наш!
И я могу подтвердить, что билет у него был. Не верите? Выписывайте штраф! Я оплачу, но он из автобуса никуда не выйдет…»
Следом за этим голосом начинают звучать и другие голоса семьи: «Он наш!.. Мы с ним одной крови!… Не отдадим!..»
Контролеры ругаются, но уходят ни с чем. Семью не победить. Справедливости ради скажу, что бывает и так — билет не найден, тебя уже из автобуса выводят, а вокруг тишина. Никто так и не сказал: «Он наш…» Делать нечего. Выходи. Это не твой автобус. И не твоя история. Придётся померзнуть на остановке, вспомнив, сколько всего оставил в автобусе, оплатить штраф, оставшись без копейки. Но твой автобус обязательно придёт, и билет на него чудесным образом окажется в твоих руках.
Я вообще оптимист. А оптимист — это человек, который приходит на кладбище и вместо крестов там видит плюсы.
Путин — красавчик. Он о Чечне думает больше, чем о любой другой республике. Когда отца убили, он лично приезжал, на кладбище ходил. Путин войну остановил. До него ведь как было? Чтобы решать вопросы, нужно было иметь минимум 500 вооружённых людей, длинную бороду и зеленую повязку.
Быть самым богатым человеком на кладбище для меня не важно… Ложиться спать и говорить себе, что сделал действительно нечто прекрасное, — вот что важно!
Сидишь дома — кажется, все дома сидят. Выйдешь на улицу — кажется, что все вышли. Попадёшь на вокзал — думаешь, ну, все поехали. В больнице впечатление, что все туда залегли; на кладбище — все загибаются. Ну много нас. На всё хватает. И всюду чересчур.
Каждый имеет в сердце свое «кладбище», куда никого не пускает – там только его страхи, его боль, сомнения и надежды.