Я считаю ошибкой для актрисы делать операцию на лице, ведь твоё лицо – это карта твоей души!
Один фигляр в Москве показывал мартышку
С волшебным фонарём. На картах ли гадать,
?Взбираться ль по шнуру на крышку,
Или кувы?ркаться и впри?сядку плясать
?По гибкому канату
В раю можно найти карты, но трудно найти партнёров; между тем как в аду сколько угодно партнёров, но невозможно найти карты.
Жуков как никто отдавался изучению военной науки. Заглянем в его комнату — все ползает по карте, разложенной на полу.
И всё-таки, бывают такие ситуации, когда имеет смысл воздерживаться от игры на бирже, на скачках, в карты или на рулетке: во-первых, когда для этого нет денег, а во-вторых, когда они ещё есть.
Когда-то я рассмешил бога, поделившись с ним планами. Он посмеялся от души, но решил меня не обламывать. Походу его стиганули мои наборы наглости, Ведь, сдавая карты игрокам, он мне сдал фулхаус.
А я думаю, никто не судит, не распределяет, и дорога в рай или ад для всех свободна. Большинство просто не находит никакого удовольствия себе в раю и предпочитает идти в ад, где вино, карты и все удовольствия. Но я думаю, если хорошенько взяться, можно многих захватить с собой в рай, и это есть творчество.
Если бы все дороги, что я прошёл, отметить на карте и соединить в одну линию, она выглядела бы в виде минотавра.
…Я создавал политическую партию в 77-м году. Немцов тогда 16-летним подростком в Сочи обыгрывал в карты шахтеров Воркуты…
В каждом из нас есть частичка моря, у каждого из нас – свой кусочек берега, который непременно найдём. К сожалению или к счастью, карты с отметкой не существует, и нужный берег можно отыскать только по собственным ощущениям. На пути встретится немало людей, которые осмеют наш поиск. Важно продолжать идти вопреки всему.
Слова и символы так же относятся к миру к реальности, как карта к территории, которую она представляет. Мы живём по воспринимаемой «карте», которая никогда не есть сама реальность.
Если долго водить пальцем по карте Москвы и говорить вслух «Дорогая моя столица!», можно вызвать дух Церетели.
Вот это место [касается указательным пальцем виска], этот череп прямо между моими ушами, — это плохой район. Я не должен оставаться здесь один, я не могу оставаться там наедине с собой. Там как будто находится другой Честер, который хочет утащить меня на дно… И я понимаю, что независимо от того, обстоятельства ли это, или поведение, или что-то типа депрессии, что бы это ни было, я понимаю, что чувствую себя не таким, как когда я активен, когда я выхожу из себя и бываю с другими людьми, бываю отцом, бываю мужем, бываю участником группы, бываю другом, помогаю кому-то. Когда я нахожусь вне себя, я чувствую себя великолепно. Когда я нахожусь в себе, я чувствую себя ужасно. Там [в голове] хаос. И знаешь… много людей думают, что если ты внезапно стал успешен, если тебе выпала счастливая карта, как сказать… то ты будешь абсолютно удовлетворен и счастлив до конца своих дней. Это не так. Для меня жизнь — это… Единственное различие [между Честером и остальными людьми] — это то, что я в «Linkin Park».
Тут ведь далеко не глупость. Речь идет о важном документе, да не по Сеньке шапка, — не по зубам этот текст, никто не может прочесть его сегодня. И текст, и карта копировались уже много раз: от поколения к поколению пытаются люди открыть тайну текста. Но расшифровать его не может никто. А речь в этом документе идет вовсе не о спрятанных сокровищах, а о древней письменности, до сих пор неизвестной миру. Такие же иероглифы начертаны на внутренней стороне каменного гроба, спрятанного глубоко в земле, многие тысячи лет тому назад. И даже если люди случайно найдут саркофаг, они не смогут прочесть письмена. Там столько интересного — там рассказана история мира, каким он был две тысячи лет назад и каким будет еще через две тысячи лет. Этот саркофаг спрятан в нашей земле людьми, пришедшими из Египта. Было так: шел караван верблюдов, его сопровождали воины и высшие их командиры, кроме того, с ними следовало множество рабов. Дойдя до наших краев, они остановились на долгий отдых, и однажды ночью рабы стали рыть глубокую яму. В яму был опущен таинственный груз — саркофаг, и яму быстро засыпали землей. Те, кто выполнял работу, были убиты, все до одного. Тайну эту окропили потоки невинной крови, тайна дожидается своего часа, чтобы быть раскрытой, разгаданной людьми, послание тысячелетней давности бесценно, оно принадлежит человечеству. Сегодня самые ученые из ученых, профессора из профессоров не расшифруют карту и не найдут саркофаг. Не пришло время.
Бывает, что человек отлично тасует карты, а играть толком не умеет.
Я не признаю слова «играть». Играть можно в карты, на скачках, в шашки. На сцене жить нужно.
Кончается ли всё со смертью, нет ли после нее еще чего то? Быть может, для художника расстаться с жизнью вовсе не самое трудное? Мне, разумеется, обо всём этом ничего не известно, но всякий раз, когда я вижу звёзды, я начинаю мечтать так же непроизвольно, как я мечтаю, глядя на чёрные точки, которыми на географической карте обозначены города и деревни. Почему, спрашиваю я себя, светлые точки на небосклоне должны быть менее доступны для нас, чем черные точки на карте Франции? Подобно тому, как нас везет поезд, когда мы едем в Руан или Тараскон, смерть уносит нас к звёздам. Впрочем, в этом рассуждении бесспорно лишь одно: пока мы живём, мы не можем отправиться на звезду, равно как, умерев, не можем сесть в поезд. Вполне вероятно, что холера, сифилис, чахотка, рак — не что иное, как небесные средства передвижения, играющие ту же роль, что пароходы, омнибусы и поезда на земле. А естественная смерть от старости равнозначна пешему способу передвижения.
Не знаю, на что женщины тратят столько денег: они ведь не пьют, не играют в карты и не содержат женщин.
Я сетую на то, что колода плохо перемешана, только до тех пор, пока мне не придет хорошая карта.
Жизнь подобна вторжению в Россию. Начало похода – блиц, блестят кивера, пляшут плюмажи, как переполошившийся курятник; лихой рывок вперед, воспетый в красноречивых донесениях, противник отступает; а затем долгий, унылый, изматывающий поход, сокращаются рационы, и в лицо летят первые снежинки. Противник сжигает Москву, и вы начинаете отход под натиском генерала Января, у которого ногти – ледяные сосульки. Горестная ретирада. Казачьи набеги. И кончается тем, что вы падаете, убитый из пушки мальчишкой-канониром при переправе через польскую речку, которой даже вообще нет на карте у вашего генерала.
Что я узнал за свою жизнь о женщинах? Ну-у, брат… Это как замысловатая карта… Думаю, мы все ломаем головы над этой картой.
Человечество подобно кораблю в шторм. Компас поврежден, морские карты безнадежно устарели, капитана выбросило за борт, и матросы должны по очереди его заменять. Причем каждый поворот руля приходится согласовывать не только с членами экипажа, но и с пассажирами, которых на палубе с каждой минутой все больше…
Разобраться в структуре кредитных карт, на мой взгляд, так же невозможно, как невозможно разобраться в схемах мобильных операторов: тут роуминг включен, тут ты уехал, тут роуминг не включен. У них все бесплатно: интернет бесплатный, все включено, и все отлично. Только смотришь — у МТС 50 млрд руб. чистой прибыли в год.
Этот континент Африка — пятно на карте, но не на нашей совести. Его проблема состоит не в том, что мы когда-то правили там — проблема в том, что мы не правим там больше.
Действительность — вот лозунг и последнее слово современного мира! Действительность в фактах, в знании, убеждениях чувства, в заключениях ума, — во всем и везде действительность есть первое и последнее слово нашего века. Он знает, что лучше на карте Африки оставить пустое место, чем заставить вытекать Нигер из облаков или из радуги. И сколько отважных путешественников жертвует жизнию из географического факта, лишь бы доказать его действительность! Для нашего века открыть песчаную пустыню, действительно существующую, более важное приобретение, чем верить существованию Эльдорадо, которого не видали ничьи смертные очи.
Не заслуживает даже и взгляда такая карта мира, на которую не нанесена Утопия.
Выпускники курсов получили назначения. Я хотел вернуться в свою 8-ю стрелковую дивизию, но меня послали в 17-ю. Она состояла почти сплошь из фронтовиков старой царской армии, которые участвовали в знаменитом Брусиловском прорыве, была закалена, боеспособна, а коммунистов среди ее личного состава было очень мало.
Командиром 151-го полка, в котором мне предстояло стать политруком роты, был Глотов, орловский парень, старший унтер-офицер царской армии, храбрый и решительный человек.
<…>
Меня он принял радушно, познакомил с обстановкой, рассказал, что собой представляют бойцы и командиры полка.
— В общем народ у нас неплохой, имеет большой боевой опыт, хорошо дерется, а в политике слаб. Но тут, как говорится, вам все карты в руки, — сказал он в заключение, — работайте.
Политический уровень бойцов роты был действительно невысок. Но я сумел довольно скоро завоевать у них доверие, ко мне стали прислушиваться, всё чаще соглашались со мной и однажды заявили удовлетворенно:
— Теперь видим, что ты большевик, а не коммунист.
— А в чем же разница?
Власть уже поняла, что нет нужды пыжиться крапить карты, лучше придать пристойный вид избирательному процессу. При вашем пофигизме, риски, что это ей выйдет боком, – минимальны.
Человек, обиженный на мир, — это изначально отыгранная карта. Мир можно менять, но вот обижаться на него — заведомо дохлое дело.
Ни государство, ни посторонние люди не позаботятся о тебе в случае необходимости. Пока ты не поверишь в себя и свои силы, твои дни так и будут проходить бессмысленно, не меняясь в лучшую сторону. Всегда помни: только ты управляешь своей судьбой, все карты жизни именно в твоих руках. Остальные заняты собой и их не волнуют твои невзгоды, трудности, беды и страдания. Это факт!
Вы когда-нибудь слышали о такой теории бесконечности говноремейков? В нашем зрительском восприятии фильмы выходят по очерёдности. Выходит оригинал — выходит ремейк. Но за пределами нашего восприятия, с позиции киноделов, оригинала будто не существует. И с этой позиции, с позиции киноделов, мы бы увидели, что кинобизнес — это блин. Некий объект, состоящий из премьер в супер-позиции всех фильмов, на которые можно сделать ремейки. И эти ремейки кружат по кинотеатрам, как карт по треку. Для нас это кино, для них это бизнес. И мы будем смотреть говноремейки снова и снова, раз за разом, снова и снова.
Он поставил все на одну карту. Вышла другая. И он выиграл — стал великомучеником.
По ночам я придумывал убранство салона самолетов Virgin Atlantic, выбирал материалы и даже обсуждал меню и винную карту.
Гоголь только под конец жизни о душе задумался, а смолоду у него вовсе совести не было. Однажды невесту в карты проиграл и не отдал.
Глупо для переезда через лужу на челноке раскладывать перед собою морскую карту.
Гипотезы и теории, доктрины и схемы во многих областях наук – готовые целые атласы карт. Их бросить – значит надо от пути отказаться. В лесу фактов или в океане мысли одинаково можно заблудиться без теорий и доктрин.
Город — странное существо. Это и Дантов ад, и Земля обетованная… Там есть островки безбрежной нежности и красоты, есть раковые пятна человеческой темноты и тупости, есть гниль жестокости и зла, а есть скрытые сокровища разума… Город для меня — некая пиратская карта Роберта Стивенсона, с которой для него начался его «Остров сокровищ.»
Я считаю, что прийти на экзамен, подготовившись к нему, это все равно, что играть с краплеными картами.
Ощущение неразрывной связи с прошлым… зависит не только от знания летописной истории… стремясь к достойному будущему, следует помнить о прошлом, и если существуют целые регионы, где осознание прошлого скомкано до размеров едва заметной точки на огромной карте, то не может быть ничего хуже как для нас самих, так и для наших потомков…
Глазами дохлой рыбы смотрели на свет,
Лепили подтасовки о том, чего нет.
Подглядывали в щели, на слухи велись,
Смакуя в червоточине слизь. Исследовали небо по картам «таро»,
Зло, называя правдой, обманом добро.
Считали эталоном чужую модель,
Успешность, превратив в самоцель.
Воинам грехи отпущены наперёд.
Им не увидеть больше родимой Спарты.
Я отдала долги. Я открыла карты.
И потому меня больше никто не ждет.
С путеводителем тоже вышла история. В целях разумной экономии, чтобы не тратиться на дорогой Бедекер, каждый самостоятельно купил по дешевой книжечке. В результате — все три не годятся. Особенно невпопад вышла покупка у одного: он приобрёл в Дрездене по случаю за три марки прекрасный гид по Шварцвальду и упорно настаивает, что эта страна находится в Швейцарии. До сих пор мы его не переубедили: на каждой остановке он берёт у меня швейцарскую карту и тщательно обыскивает все кантоны, не затерялся ли где-нибудь Шварцвальд. Такой недоверчивый. А окончил Ришельевскую гимназию и всегда имел по географии пять.
Что беспокоит меня относительно компьютерной эры, так это тот факт, что теперь люди могут узнать о тебе все. Это невероятное вторжение в частную жизнь. Любой человек может следить за тобой, и — независимо от того, где ты сейчас находишься, — тебя можно вычислить, если ты засунул в банкомат свою карту. Я постоянно слышу все эти странные разговоры из интернета о том, что в будущем власть будет принадлежать не тому, у кого больше ядерных боеголовок, а тому, у кого больше информации. Но, впрочем, я не боюсь компьютеров. Пока еще компьютер не может тебе противостоять и сопротивляться. Пока еще он абсолютно беззащитен, и ты всегда можешь уничтожить его. Нам просто нужно больше людей с кувалдами.
… Как жаль, что никогда нам не найти обратной дороги в детство. Слишком уж сильно давит на плечи багаж жизненного опыта, да и заветный маршрут давно затерялся на пестрой карте воспоминаний… И все же, если постараться, детство можно сохранить на всю жизнь… в своей душе!
Нет раскаяния, говорю же вам. Если бы меня сейчас выпустили, первым делом я убил бы пару человек, чтобы стресс снять, изнасиловал бы женщину, выпил водки. А дальше как карта ляжет. Все ваши религии лживы. Миром правит зло. Я смотрю на вещи реально.
У нас внутри образуются какие-то пустоты, и мы их заполняем. Один в карты играет, у меня — животные. Канал «Animal Planet» могу бесконечно смотреть.
Хороший стол исцеляет раны, нанесенные картами и любовью.
В политике не играют, а только без перерыва тасуют карты.
Всегда нужно играть честно, когда у вас есть выигрышные карты.
Ты считаешь жизнь в прошлом своим настоящим. Вот и ошибка. Ничего, все в юности такие. Я тоже крутила глобус, всматривалась — какой город мой? Тот город, где было мое собственное счастье. Потом поумнела, поняла: это место не надо искать на карте. Оно всегда с тобой. Оно и есть ты. Самое нужное, ценное ты всегда носишь с собой, все остальное — только декорации. Чтобы сыграть роль в спектакле, нужно это знать. Найти себя самого, самую сердцевину.
На щеках, словно минное поле на военной карте, рассыпались веснушки.
Израиль нужно стереть, смести с карты мира.
Какова Земля в сравнении с географической картой, таково и христианское понимание мира в сравнении с кабинетной философией. Это правда: иногда карта выглядит красочнее и красивее Земли, но и на самой приукрашенной карте никогда не вырастет пшеница и не забьет чистая родниковая вода.
Плюнуть на всё на свете и на несколько лет просто исчезнуть. Тем более что сделать это сегодня проще простого. Вытаскиваешь из телефона SIM-карту, вставляешь новую и можешь быть уверен: старые друзья больше никогда тебе не позвонят. Заведи себе нового мобильного оператора, и у тебя начнется новая жизнь.
Должен признаться, что из всех моих коллекций первая потребовала от меня наименьших усилий и доставила меньше всего волнений. Я не рисковал разочаровать публику, потому что она меня не знала и ничего не ждала. Конечно, мне хотелось ей понравиться, но, по сути, на карту было поставлено только мое самоуважение. А я в первую очередь хотел представить безупречно сделанную работу. В мои намерения не входила революция в моде, я хотел добросовестно осуществить свои творческие замыслы. Моим идеалом была марка «добросовестного работника» — категория, прямо скажем, неяркая, но для меня крайне ценная, так как предполагает честность и качество. Но случилось так, что мое очень скромное притязание показалось нашей нерадивой и небрежной эпохе взрывом бомбы.
Каждая моя татуировка что-то значит для меня. Каждая из них обозначает то, что я пережил в своей жизни, сделал или где был. Так что я как карта самого меня, где я был и где я буду.
Спусковой крючок войны всё-таки нажал я. Если бы наш отряд не перешёл границу, в итоге всё бы кончилось, как в Харькове, как в Одессе. Было бы несколько десятков убитых, обожженных, арестованных. И на этом бы кончилось. А практически маховик войны, которая до сих пор идёт, запустил наш отряд. Мы смешали все карты на столе. Все! И с самого начала мы начали воевать всерьёз: уничтожать диверсионные группы "правосеков."
Когда мы покупаем банковский продукт, открываем счёт, депозит или кредитную карту мы не просто осуществляем какую-то функцию, мы воспринимаем ситуацию. Сейчас весь мир это сплошная экономика восприятия. Поэтому восприятие должно готовиться так же тщательно, как и сам продукт.
Мне нравится следить за подъёмом карьер эстрадных артистов, пока они ещё борются за достижение успеха [с подросткового возраста до тридцати лет]. Мне нравится узнавать о них всё, и, если нельзя достать достаточно информации, то хватит и таблоидов. Я люблю панк-рок. Я люблю девушек со странными глазами. Я люблю наркотики (но моё тело и мозг не могут позволить мне принимать их). Я люблю страсть. Я люблю то, что хорошо построено. Я люблю наивность. Я люблю и благодарен рабочим — синим воротничкам, существование которых освобождает артистов от необходимости заниматься низкооплачиваемой работой. Я люблю подавлять ненасытность. Я люблю мухлевать, играя в карты. Я люблю разные музыкальные стили. Я люблю высмеивать музыкантов, у которых я обнаруживаю плагиат или оскорбление музыки как искусства, пользуясь раскруткой смущающе жалких версий их работы. Я люблю писать стихи. Я люблю игнорировать других панк-поэтов. Я люблю винил. Я люблю природу и животных. Я люблю плавать. Я люблю общаться со своими друзьями. Я люблю быть один. Я люблю чувствовать себя виноватым в том, что я белый американский мужчина.
У меня ко всему в жизни такое отношение: всё, что «пере» — всё плохо. Когда в картах перебор в очко, когда играют, — это плохо. Когда перебор в чувствах. Во всём в нашей жизни перебор, это плохо. Мне кажется, с «Иронией судьбы» случился перебор. Я перестал любить этот фильм и не очень понимаю зрителей, которые смотрят это по двадцать раз.
Наши добрые соседи тоже, пока мы поем в минорном тоне, являются требовательными и наглыми, как почувствовавший свою силу лакей; но когда мы твердо ставим свое требование, они живо поджимают хвосты и начинают обнаруживать похвальную скромность!.. Я не враг России… Больше, чем кто-нибудь, я знаю ужасы войны; но бывают моменты в государственной жизни, когда известный народ должен все ставить на карту… И поверьте, эти господа не рискнут на войну с нами. Они ловко пользуются нашими страхами, забирают нас в руки, показывая одно пугало за другим, но как только мы в свою очередь им покажем когти, они первые в кусты… Только, знаете, надо показывать когти-то разом и решительней… Чтобы они чувствовали!
Если партнер говорит тебе, что выкладывает все карты на стол, прежде всего, смотри на его рукава.
Политические карты раскрашиваются кровью.
Если ты думаешь, что карты— это «игра», то ты лузер. Деньги… Мерило успеха… Твои очки.
Вся наша беда в том, что мы не выносим одиночества. Отсюда — карты, роскошь, легкомыслие, вино, женщины, невежество, злословие, зависть, надругательство над своей душой и забвение Бога.
Карту купи, лапоть!
Когда мы читаем книгу, глаза устают и, чтобы дать им отдохнуть, мы разглядываем картинки. Рисунок помогает представить описанное словами. Рассказ оживает благодаря рисунку, и не может быть рисунка отдельно от рассказа. Так я думал. Но, оказалось, был не прав. Два года назад, находясь в Венеции в качестве посла нашего падишаха, я увидел там работы итальянских мастеров. Не зная, какие сюжеты они иллюстрируют, я старался понять суть нарисованного. Однажды я увидел рисунок на стене дворца и застыл, потрясённый. Это было изображение человека, просто человека, такого же, как я. Гяур, конечно, не из наших. <…> Рисунок отображал всё то, что было важного в жизни: панорама поместья, видневшегося из открытого окна, деревня и лес, который казался живым благодаря оттенкам сочных красок. На столе перед человеком — часы, книги, ручки, карта, компас, коробки с золотыми монетами, прочие предметы непонятного мне назначения, которые я видел и на других рисунках. И, наконец, рядом с отцом — прекрасная, как сон, дочь. Я понял, что этот рисунок и есть рассказ.
Истинное назначение вашего путешествия — это не место на карте, а новый взгляд на жизнь.
Никогда не играй в карты с человеком по прозвищу «Док». Никогда не ешь в заведениях с вывеской «Как у мамы». Никогда не спи с женщиной, у которой больше неприятностей, чем у тебя.
Игрок, поддавшийся азарту,
Не уповай на милость Бога!
Игрок, что ставит все на карту,
На карту ставит слишком много.
Судьба тасует карты, а мы играем.
Козырная карта мужчин, страшащихся женской эмансипации, — это вопрос, есть ли секс после эмансипации.
Думаю, им надо вернуться к старому, доброму способу по доставке сценария лично нам в руки. Пусть присылают распечатки, а не шлют цифровые копии по мылу. Мне кажется, скоро так и будет. Спросите копов на улицах, какие самые распространенные преступления. Вам ответят, что они связаны с кредитными картами. Цифра. Надо возвращаться к наличным.
Жизнь – это творческий задачник: условья пишутся тобой. Подумаешь, что неудачник – и тут же проиграешь бой, сам вечно будешь виноватым в бревне, что на пути твоем; я в общем-то не верю в фатум – его мы сами создаем; как мыслишь – помните Декарта? – так и живешь; твой атлас – чист; судьба есть контурная карта – ты сам себе геодезист.
Карта не территория <…> Единственная польза от карты зависит от схожести структуры между эмпирическим миром и картой…
Карточная игра — явное обнаружение умственного банкротства. Не будучи в состоянии обмениваться мыслями, люди перебрасываются картами.
В глубине души мужчине нужно, чтобы борьба полов оставалась для него игрой, тогда как женщина ставит на карту свою судьбу.
Надежда, утешение во всякой опасности если и повредит человеку, располагающему избытком средств, то не погубит его окончательно. Но тот, кто ставит на карту все свое состояние (ведь надежда по природе расточительна), лишь в самый момент своего полного крушения, когда уже поздно остерегаться, видит всю ее обманчивость.
Танцы для женщин то же, что игра в карты для мужчин: прекрасное свободное время для языка, которое часто полезно и часто вредно.
Любовь — это игра в карты, в которой блефуют оба: один, чтобы выиграть, другой, чтобы не проиграть.
Поляки и сегодня имеют карты, где их территория до Минска простирается.
Ему везло в карты чаще, чем полагается порядочному человеку.
Человечек современный, низкорослый, слабосильный,
Мелкий собственник, законник, лицемерный семьянин,
Весь трусливый, весь двуличный, косодушный, щепетильный,
Вся душа его, душонка — точно из морщин.
Вечно должен и не должен, то нельзя, а это можно,
Брак законный, спрос и купля, облик сонный, гроб сердец,
Можешь карты, можешь мысли передёрнуть — осторожно,
Явно грабить неразумно, но — стриги овец.
Ответ: Какая варежка? Вопрос: История — рука, вы — варежка. Истории меняют вас, как варежки. Поймите, истории — это живые существа.
Ответ: А я?
Вопрос: Вас ещё нет. Видите — пустые листы бумаги.
Ответ: Но вот же я, пришёл. Сижу. Смотрю в это заснеженное окно. Метель улеглась. Всё белым-бело. Вот вижу на стене фотографии — кого-то взяли за жабры. Какая-то странная карта. Никак не могу узнать очертаний материков. Не карта, а ёжик — продирался сквозь заросли земляники и черники, ягоды накололись на иголки.
Вопрос: Да нет здесь пока никого.
Ответ: Как нет никого? А от кого тогда падает вот эта тень? Видите, на стене? Вот пятерня. А теперь голова собаки. Гав-гав! А если двумя руками, то смотрите, орёл летит. Вот волк зубами щёлк.
Вопрос: Не то. Собака. Волк. Всё это ненастоящее. Ваша история — жених, вы — невеста. Истории выбирают человека и начинают пространствовать.
Жизнь тасует нас, как карты, и только случайно — и то не надолго — мы попадаем на своё место.
Напоминание миру о том, каким мощным ядерным арсеналом обладает Россия, сразу вызывает вопрос, не идем ли мы в сторону атомного конфликта. В последние десятилетия мы привыкли к мысли, что никто не стремится к атомному самоубийству, а сама игра этой картой — это как игра в русскую рулетку с пистолетом у виска.
В нашей семье царила атмосфера дружелюбного неуважения. Мы с братом считали, что все карты в наших руках и что мы понимаем в них, безусловно, больше, чем отец. Отец был уверен, что знает больше матери, а мать не сомневалась, что является мозговым центром всей нашей компании.
Но это к лучшему.
Я хочу сказать, что если в семье существует дружелюбное взаимное неуважение, то она, может быть, никогда и не распадется. При условии, конечно, что у такой семьи имеется объект для совместных нападок, который её как бы подпитывает. Но как только такой объект исчезает, распадается и семья.
Сверните эту карту, она не понадобится ещё десять лет.
Узнав о падении Плевны, фельдмаршал Мольтке сложил карту, по которой он следил за операциями на Балканах, и спрятал ее, сказав: До будущего года!
Раздают по картам, по десять в сутки, и то не всем – «как дела», «не грусти», «люблю»; мне не нужно, я это все не ем, я едва это все терплю. Я взяла бы «к черту» и «мне не надо чужих проблем», а еще «все шансы равны нулю».
Мы пожертвовали старыми нематериальными богами в пользу единственного Бога Рынка. Он управляет нашей экономикой, политикой, нашими привычками и нашими жизнями, отвечает за наши кредитные карты и курсы валют и создаёт иллюзию счастья. Кажется, мы рождены только для того, чтобы потреблять и потреблять и остаться в конечном итоге неудовлетворёнными, в нищете и самоизоляции.
Ретро-умничание: желание показать свою образованность и обособленность от масскультуры. Это проявляется в том, что в разговоре человек вставляет — где надо и не надо — названия исчезнувших с карты мира стран, забытых фильмов, малоизвестных книг, имена умерших телезвёзд и т. п.
Израиль на политической карте — бельмо в глазу арабских стран уже даже потому, что оно единственное демократическое государство на Ближнем Востоке.
Если бы мы играли в шахматы, то я чувствовал бы себя гораздо более комфортабельно, потому что в шахматах есть правила. Кроме того, шахматы – игра абсолютно открытая. Мы знаем тот потенциал, которым мы располагаем, мы знаем то, чем располагает противник, мы не знаем его замыслов, но мы знаем точно, какие ресурсы могут быть использованы для того, чтобы противостоять нашим стратегическим и тактическим замыслам. К сожалению, мы играем в другие игры, я всегда провожу больше аналогию с покером, где можно блефовать, где неважно, какие у тебя карты, при этом мы понимаем, что наш противник, скорее всего, имеет пару тузов в рукаве. То есть в данном случае я бы очень хотел, чтобы мы перешли на шахматную тематику, чтобы мы играли в ту игру, в которой есть правила, и в которой побеждает сильнейший, самый способный.
Я всегда считал себя счастливым человеком, хотя бы потому, что я нашел подходящую для себя политическую теорию, попал в водоворот кубинского политического кризиса и открыл для себя марксизм. Все это — как заблудиться в лесу и вдруг найти карту.
Ставя все на одну карту, рассмотри хорошенько обе ее стороны.
Какое наслаждение уважать людей! Когда я вижу книги, мне нет дела до того, как авторы любили, играли в карты, я вижу только их изумительные дела.
Мистер Харли удостоился чести трижды кряду быть избранным спикером Палаты общин. <…> Тем не менее, вынужден признать, и он не чужд человеческих слабостей: самые горячие его почитатели не станут отрицать, что он не мастер ни в карты, ни в кости, а в скачках так и вообще ничего не смыслит. И ещё: спасая миллионы народных денег, не задумывается над тем, скольким достойным соотечественникам он помешает нагреть на них руки.
<…> мистер Сент-Джон с юных лет обратив данные ему природой таланты и достигнутые искусством совершенства на ведение общественных дел, снискал себе — в век, когда человечество поглощено в основном пустяками и глупостями, — признание при дворе и в парламенте. Нельзя, однако, не пожалеть, что он доныне так и не приобрёл вид человека занятого и важного, а также не постиг начал высшей премудрости — умения быть недоступным. К тому же он явно так и не познал науки о том, как надобно пользоваться книгами, и вместо того, чтобы умножать их число на полках, зачитывает чуть ли не до дыр. Брал бы пример с некоего великого мужа из числа моих знакомцев, который знает иную книгу по корешку лучше, нежели друга в лицо, хотя ни разу не имел дела с первой, с последним же встречается изо дня в день.
Я восхищён американцами. Я восхищён американским народом. Реально, всерьёз. Потому что все мы помним эти насмешки над американцами, мол, они там не очень умны, они на карте не могут найти Канаду, они такие, они сякие. Мы помним всех этих юмористов. Ну что, доюморили? Ну что, смешно сейчас, мне интересно? Какой был админресурс, какое было сумасшедшее давление! Давление со всех сторон. Давление в СМИ, которые устроили настоящую охоту на Трампа. Это была настоящая травля. Со всех сторон. СМИ не только Штатов. Мировые СМИ. <…> Американский народ, это просто гениально! Плевать на то, что тебе втюхивают. Плевать на массовую пропаганду и делать свой выбор. Свой. Самостоятельно мыслить.