Старая немецкая легенда утверждает, что где-то далеко за Северным Ледовитым океаном есть остров, на котором люди могут передвигаться только с помощью настоящей любви, крепко обнявшись. Потому что все обитатели Острова – одноногие. И чем сильней они любят друг друга, тем крепче стоят на ногах. Такова сила настоящей любви. А где любовь, там, как известно, и смех, и слезы, и интриги, и страсть.
Быстро он ест, еще быстрее, если можно так выразиться, спит и затем всегда спешит в свой незатейливый кабинет, где уже не торопясь, с полным поражающим всех вниманием слушает доклады или сам работает для доклада. Никакие мелочи не в состоянии отвлечь его от главной нити дела. Он хорошо понимает и по опыту знает, что армии ждут от штаба не только регистрации событий настоящего дня, но и возможного направления событий дня завтрашнего.
Удивительная память, ясность и простота мысли обращают на него общее внимание. Таков же и его язык: простой, выпуклый и вполне определенный — определенный иногда до того, что он не всем нравится, но Алексеев знает, что вынужден к нему долгом службы, а карьеры, которая требует моральных и служебных компромиссов, он никогда не делал, мало думает о ней и теперь. Дума его одна — всем сердцем и умом помочь родине.
Если, идя по помещению штаба, вы встретите седого генерала, быстро и озабоченно проходящего мимо, но уже узнавшего в вас своего подчиненного и потому приветливо, как-то особенно сердечно, но не приторно улыбающегося вам, — это Алексеев.
Если вы видите генерала, внимательно, вдумчиво и до конца спокойно выслушивающего мнение офицера, — это Алексеев.
Если вы видите пред собой строгого, начальственно оглядывающего вас генерала, на лице которого написано все величие его служебного положения, — вы не перед Алексеевым.
<…>
Алексеев — человек рабочий, сурово воспитанный трудовой жизнью бедняка, мягкий по внешнему выражению своих чувств, но твердый в основании своих корней; веселье и юмор свойственны ему скорее как сатирику; человек, не умеющий сказать слова с людьми, с которыми по существу не о чем или незачем говорить, военный по всему своему складу, природный воин, одаренный всем, что нужно руководителю, кроме разве умения быть иногда жестоким; человек, которого нельзя себе представить ни в какой другой обстановке, практик военного дела, которое знает от юнкерского ранца до руководства крупными строевыми частями; очень доступный каждому, лишенный всякой внешней помпы, товарищ всех подчиненных, не способный к интригам.
Всю прелесть на себе мы чувствуем,когда становимся разменной монетой в коварных интригах.
Нет той изюминки, интриги, что тянет за собой вперед; читаешь две страницы книги – и сразу видишь: не попрет; сигналит чуткий, свой, сугубый детектор внутренних пустот; берешь ладонь, целуешь в губы и тут же знаешь: нет, не тот. В пределах моего квартала нет ни одной дороги в рай; и я устала. Так устала, что хоть ложись да помирай.
Лодка судьбы для людей-всегда интрига,никто не знает,удастся ли ей прибиться к берегу или ее течением жизни развернет в открытое море…
Среди политиков преобладают тактики. Не до стратегии, когда всё время — выборы, довыборы, перевыборы, подсиживания, интриги, конкуренция…
Мои милые, грех, который особенно тяжело было бы мне видеть в вас, это зависть. Не завидуйте, мои дорогие, никому. Не завидуйте, это измельчает дух и опошляет его. Если уж очень захочется что-то иметь, то добывайте и просите у Бога, чтобы было желаемое у вас. Но только не завидуйте. Мещанство душевное, мелочность, дерзкие сплетни, злоба, интриги — все это от зависти. Вы же не завидуйте, утешьте меня…
В нашем шоу-бизнесе позитива маловато, там в основном негатив. И это легкообъяснимо, ведь большинство наших артистов живут инстинктом самосохранения, особенно очевидные бездарности. Они пытаются выжить не своими способностями, талантом, а интригами против артистов. Все тоже, что и в моде.
Ты принялся писать драму, и в этом и впрямь много правильного. Но с важностью дела, с широкой известностью, которую оно неизбежно приобретает, естественно, сопряжена и опасность провала. И не всегда — особенно в больших городах — решающую роль играет внутренняя ценность. Интриги, коварство, соперничество возможны среди наиболее способных к этому, и часто перевешивают достоинства, особенно когда последние не поддерживаются и не подкрепляются громким именем.
Сейчас люди обожают проводить какие-то вечеринки вроде «Звёзды 90-х». <…> Но ведь это было тяжёлое время, и очень странно, что мы сейчас так тоскуем об этом. Ни в одно время не было такой тоски по тяжёлым временам. Я искренне сомневаюсь, что в шестидесятых люди с ума сходили по 1937 году. Вряд ли тогда говорили: «Так клёво было, конечно, интрига всегда была какая-то… Знаете, подъезжала чёрная машина, а ты думал: к тебе, не к тебе…»
Есть женщины, созданные для любви, и есть женщины, созданные для интриг.
Интрига-это не сочетание коварства и кайфа при ее использовании,это психологический прием воздействия на тех,кто вовлечен в нее.
Исторически беспримерная и в высшей степени поучительная особенность польской литературы заключается в том, что её золотой век приходится не на эпоху политического расцвета, а наоборот — совпадает с годами национальной катастрофы. Творчество Мицкевича, Словацкого и Красиньского окрепло и расцвело в эпоху, последовавшую за разгромом 1831 года, вдалеке от родной земли, в эмиграции.
Мы знаем, конечно, все отрицательные качества польской эмиграции <…>. Но и раздираемая внутренними распрями, порой погрязающая в интригах, очевидно, она всё-таки сохранила глубокое внутреннее здоровье и, может быть, приобрела ещё особую закалку, если три поэта, неразрывно с ней связанные, именно в эту пору вознесли польскую литературу на вершины, которых эта литература не знала прежде и никогда уже не достигала впоследствии. Всей своей жизнью они доказали неопровержимо, что необходимая писателю «родная почва» может быть заменена глубокой, творческой памятью о родине. Так жива, так сильна была в них эта память, что своим творчеством они как бы создали ту мистическую Польшу, тот миф о родине, который и до сего дня служит духовным фундаментом реальной, исторической Польши. В изгнании, среди кучки таких изгнанников, они с полным правом могли говорить от имени всего народа, воистину быть его посланниками перед лицом человечества.
Забыв о рядовом человеке, нынешняя журналистика все больше становится отстойником политических и придворных интриг — маленький человек с его действительными страданиями никому не нужен.
…После смерти Сталина их [хрущёвцев] наступление, направленное на разрушение социализма в остальных странах, становилось всё более мощным. Хрущёв, как и в Советском Союзе, стал подстрекать в Болгарии, Чехословакии, Польше, Румынии, Венгрии, а также в Албании антимарксистских, замаскированных и изобличённых элементов. Хрущёв и его сообщники стремились поставить под свой контроль этих людей там, где они стояли в руководстве, а там, где нет,— протащить их путём ликвидации надёжных руководителей интригами, путчами или же покушениями, какое хотели совершить на Сталина
В сущности, говоря, это произведение натуралистического порядка, я старался, прежде всего, быть верным духу книги и не следовал рабски за интригой, всегда считая, что важнее сохранить дух оригинала, чем его внешнюю форму.
Интриг между учёными в Петербурге — хоть отбавляй! В этом отношении у нас в провинции лучше. Я всегда идеализировал — мне казалось, что между учёными должна быть полная солидарность и внимание к обоюдным интересам, — а увидел я другое… Нехороший осадок оставил у меня Питер — карьеризм поглотил человека! Этот Вавилон закрутил было и меня, да, слава богу, я вовремя очнулся и убежал к себе в Приамурье.
… Геккерен был известен распутством. Он окружал себя молодыми людьми наглого разврата и охотниками до любовных сплетен и всяческих интриг по этой части;…
Мир соткан не только из паутины зла,спутанных клубков интриг,но и из тех нитей,что прядут добро.
Человек никогда не будет свободен, пока не изгонит бога из своего мышления и разума. Произведение мечты о неизвестном, созданное невежеством, эксплуатируемое интригой и принимаемое из глупости, это чудовищное представление существа или принципа вне мира и человека составляет канву всех бедствий, с которыми билось человечество, и составляет главное препятствие к его освобождению. Пока мистическое видение божества будет омрачать мир, человек не сможет ни познать мир, ни овладеть им: вместо науки и счастья он в нём обретёт только рабство, нищету и невежество…
…Бросаю перо и устремляюсь на бульвар. Не удаётся больше рассказать Ивану Яковлевичу Пикулину (конечно, это между нами), каких я там встречаю девиц и какие свожу с ними интриги, водя по две или три мамзели в номер гостиницы! Сюблим!
Любви не нужны книги. Это книгам нужна любовная интрига.
Я уверен, что интрига будет держаться до конца поединка. С Карилльо и Слимани проблемы будет иметь любая команда в мире. Их индивидуальный уровень очень высок, также они хорошо играют командно. Нам будет важно сыграть хорошо и эффективно в обороне.
Когда случают лошадей, это очень неприлично, но без этого лошадей бы не было, то часто кобыла нервничает, она переживает защитный рефлекс и не дается. Она даже может лягнуть жеребца. Заводской жеребец не предназначен для любовных интриг, его путь должен быть усыпан розами, и только переутомление может прекратить его роман. Тогда берут малорослого жеребца, душа у него, может быть, самая красивая, и подпускают к кобыле. Они флиртуют друг с другом, но как только начинают сговариваться (не в прямом значении этого слова), как бедного жеребца тащат за шиворот прочь, а к самке подпускают производителя. Первого жеребца зовут пробник. <…> Русская интеллигенция сыграла в русской истории роль пробников. <…> Вся русская литература была посвящена описаниям переживаний пробников. Писатели тщательно рассказывали, каким именно образом их герои не получали того, к чему они стремились.
Я с самого начала говорил, что мы имеем дело с квази-выборами. <…> Мы прекрасно с вами видим, что все центральные и электронные СМИ делают всё от них зависящее, чтобы минимизировать возможность для оппозиционных кандидатов донести свою точку зрения до общества. <…> Я нисколько не удивлюсь, если вдруг встанет вопрос о возможном проигрыше партии власти, то будут применены и более жесткие меры. <…> С тоталитарным или жестко авторитарным режимом, с которым мы сейчас имеем дело, весь вопрос состоит не в том даже, когда люди проголосуют за его смену, это происходит достаточно быстро, весь вопрос заключается в том, что и люди, и режим понимают, что он не уйдет без давления, а общество к давлению и связанным с этим проблемам для себя пока не готово. Поэтому это выборы без выборов и так мы с вами должны к ним относиться.
— Ну а к 2018 году, как вы полагаете, может что-то измениться?
— Нет, я думаю, что ситуация еще останется прежней. А вот между 2018 и 2024 годами режиму придется тяжко. И я не убежден, что интригу 2024 года будет создавать только Путин или даже и Путин.
Бог помог мне изобличить интригу во всех ее тайниках и возбудить в разлагавшемся обществе могучий дух патриотизма, перед которым отступила враждебная европейская коалиция и пал мятеж
Я знал, что вокруг меня никого нет; пустота. Подозревал, что окружающие меня плетут за моей спиной интриги, а в лицо льстиво улыбаются.
Опера, которую ставили, была написана не классиком, не новатором, не строгим композитором старого времени и не смелым современником. Это было неизвестное творение какого-то иностранца. Порпора, во избежание интриг, которые, несомненно, возникли бы среди композиторов-соперников, исполняй он своё собственное произведение или творение другого известного композитора, предложил, — думая прежде всего об успехе своей ученицы, — а потом и разучил партитуру «Гипермнестры.»
Дядя Стёпа: Плетённое из плёток кружево родилось в Бельгии — его нашли в капусте местной любители интриг и хитрых сплетен про Гамсуна, про тульский пряник, про леденцы из зоны вечной мерзлоты и мерзостей других.
О, бесплодные порывы, бесплодные и жалкие интриги, бесплодные споры с семьёй, бесплодные вечера, проведённые в разговорах о том, чего бы мне хотелось, причём не делается ни единого шага, чтобы достигнуть цели! Бесплодные и жалкие усилия!
Нас связывали не только профессиональные отношения, но и крепкая дружба, Сергей Александрович – это не просто сильный государственный и общественный деятель. Это по-настоящему порядочный человек, с непоколебимыми жизненными принципами. Занимаясь политикой, он всегда был выше всех политических интриг. Будучи лидером мнений, он никогда не творил «закулисье.»
Рахимова называли хитроумным политиком, умело использующим восточные интриги, когда речь идёт о борьбе интересов. Действительно, за кажущейся горячностью башкирского президента скрываются расчёт и хладнокровие, за внешней простотой — природный ум и глубокие разносторонние знания. По сути он — центрист, одинаково дистанцировавшийся от лобби политических мастодонтов и олигархов, и радикалов, кричащих об особом пути республики. Ему всегда удавалось использовать влияние первых и остужать горячие головы вторых.
Конфликт между законодательной и исполнительной властью – это главная интрига любого демократического государства.
На солнце млела и цвела,
С него глаз теплых не сводила,
И наяву почти спала,
И взгляд шептал беззвучно: «Милый…» О, встречи исступленный миг!
Ты растрезвоненным стал раем
И выстраданным урожаем
Наивных девичьих интриг.
От Володина не ждешь подвоха — приходишь и чувствуешь себя очень естественно. Разговариваешь с нормальным человеком, с которым можно откровенно и прямо обсуждать любую тяжелую проблему и не надо тратить силы и время на преодоление каких-то интриг — сейчас их просто нет.
Запомните мой завет: никогда не выдумывайте ни фабулы, ни интриг. Берите то, что даёт сама жизнь. Жизнь куда богаче всех наших выдумок! Никакое воображение не придумает вам того, что даёт иногда самая обыкновенная, заурядная жизнь, уважайте жизнь!
…Нормандия… Имя, оставшееся на карте Франции как память о суровых завоевателях с Севера. И её первому правителю ярлу Ролло ещё предстояло утвердить свою власть, начертать законы, сокрушить врагов. Ибо это время, названное историками Тёмными веками, было временем смелых, беспощадных и дерзких, и под клинками их мечей старая Европа обретала новые очертания. Викингу из Норвегии суждено было неслыханно возвыситься, войдя в королевский дом франков, отречься от своих богов и принять священное Крещение в городе Руане, который долгое время был известен ближним и дальним сеньорам как усадьба Ролло Рухам. <…>Он исполнил всё, что задумал, — укротил недругов, приручил соперников, разгадал интриги и коварные ловушки на пути, ведущем к трону. И тем не менее сам оказался в плену, угодив в силки, сплетённые из блистающих красной медью волос той, что затерялась во мраке варварских времён, оставив о себе лишь детское имя — Птичка. <…>Но всё это было ещё впереди…
Когда в России не было ни одной партии, то в ней происходили дворцовые интриги и перевороты.
Когда в России появилось несколько партий, то в ней произошло несколько революций и гражданская война.
Когда в России осталась одна партия, то произошли репрессии, застой и развал.
Теперь, когда в России много партий, но на самом деле только одна, да и та не совсем партия, следует ожидать всего вышеперечисленного сразу.
Политика — искусство создавать факты, шутя подчинять себе события и людей. Выгода — её цель, интрига — средство. Повредить ей может только порядочность.
Владимир Мигуля был редкостным гондоном. Он разделил музыкантов на противодействующие группировки и сам поддерживал интриги, которые раздирали коллектив. При этом он регулярно обещал всяческие материальные и моральные блага типа трехмесячной поездки по Бразилии и пр. Не хочу о нем вспоминать, но он — один из самых непорядочных людей не только из тех, кого я знал, но и тех, о ком слышал.
Путин, пожалуй, искренен, когда говорит, что не стремился к президентской власти. Он, в отличие от Брежнева, никакой интриги не затевал. Но в расправах с изменившими сторонниками, равно как и с противниками, он жестче.
«Мне об этом неприятно говорить, мне надоедает эта политика авантюр и интриг». Президент Украины Виктор Ющенко, 7 марта 2008 года, интервью украинским журналистам в Душанбе.
Мне об этом неприятно говорить, мне надоедает эта политика авантюр и интриг.
Граждане познали роскошь, чернь не верит чудотворным, духовенство распутно, ученые привыкли мешаться в придворные интриги, привыкли брать большое жалованье, — истинных патриотов мало, а кто и оказался, так поздно; просвещение распространено и на лакея, а захочет ли просвященной служить, не имея сам слуг?
Интрига составляет силу слабых. Даже у дурака хватает всегда ума, чтобы вредить.
Интрига рано или поздно губит того, кто её начал.
Судьба всегда непредсказуема. Она может быть милосердной и коварной, горькой и радостной, возводящей к вершинам и низвергающей в прах. Уступает ли судьба воле? Или великое чувство награждается судьбой? Но когда в рождественский вечер, в день, когда во Франции появилось герцогство Нормандское, изгнанница Эмма последний раз оглянулась на Руан, она в полной тоске считала, что уезжает навсегда. Когда-то ей предрекли, что она сможет найти своё пристанище в жизни. Теперь она поняла, что это пристанище будет не здесь. И ошиблась. Ибо то, что чудом выросло среди крови, ненависти и коварства — удивительное чувство любви между нею и завоевателем с Севера, — было слишком сильным и не могло исчезнуть. Даже по воле чужих интриг. И этому цветку ещё предстояло расцвести. Это её тайна, её испытание для самых достойных. И если будет сила, будет любовь — будет и встреча… и счастье… и любовь…