Записывая Back To Black, я слушала исключительно хип-хоп и джаз. Мозги тех, кто курит, вообще расположены к хип-хопу. Эта музыка — своего рода оборонительная позиция вроде: «Катитесь ко всем чертям! Я вас знать не знаю!»
Подлинный джаз — искусство самовыражения. Самовыражения одновременно личности и нации.
На свете есть только две вещи, ради которых стоит жить: любовь к красивым девушкам, какова бы она ни была, да новоорлеанский джаз или Дюк Эллингтон. Всему остальному лучше было бы просто исчезнуть с лица земли, потому что все остальное — одно уродство.
Джаз – музыка толстых.
Джаз-оркестр под управлением Петра Гринберга и под дистанционным управлением Дюка Эллингтона.
Я еще со школьных лет полюбил джаз, за что меня частенько критиковали в комсомольской стенгазете, называя стилягой. Еще я обожал Элвиса Пресли, а позднее восторгался «битлами.»
Я всегда любил музыку и с юности хотел присоединиться к оркестру или даже джаз-бенду. Но потом, в 15 лет, я увидел съёмку, как Джимми Хендрикс поджигает гитару на сцене, и я внезапно осознал, что музыка не обязана следовать правилам, а может быть полна хаоса.
Я считаю, что джаз — это один из величайших музыкальных языков. Возможно, это самое лучшее, что изобрела Америка.
Сейчас это зовут роком, раньше это называлось буги-вуги, блюзом, ритм-н-блюзом… Названия могут меняться, но музыка, вдохновляющая разум и сердце, и даже твое притоптывание ногой в такт – все это здесь. Зови эту музыку рок, зови ее джаз, зови ее как хочешь. Если она заставляет тебя двигаться, или ты просто кайфуешь, она с тобой – навсегда.
В нем был силен дух неприятия. Он ненавидел пластмассу, Пикассо, солнечные ванны и джаз, а в сущности говоря, все, что сталось на его веку.
Человек воспитанный играет так, как он воспитан. А мы люди невоспитанные и можем и джаз играть, и рок, и панк. Можем и минимальную музыку играть, и шумовую.
Вся наша жизнь — сплошная импровизация, а значит, вся наша жизнь — это джаз.
Джаз — это музыка для знатоков, я бы даже сказал, для избранных.
Джаз — это мы сами в лучшие наши часы. То есть когда в нас соседствуют душевный подъём, бесстрашие и откровенность…
В 1923-м в молодую Республику Советов пригласили из Америки диксиленд в составе чуть ли не сорока чернокожих музыкантов. О джазе тогда мало кто слышал не то что в Европе, но даже и в самих США. То, что они играли, считалось в те годы очень прогрессивной музыкой угнетаемого в Америке меньшинства. Непонятно было даже, как произносить по-русски само название этой музыки. По крайней мере на афишах слово «jazz» в тот раз было транскрибировано как «жац», что, согласитесь, логично, ведь pizza мы же не читаем как «пизза», не правда ли?
Музыка рождается и льётся из души. Это наш Бог, наша религия. Внутри их душ нет истинной музыки. Они выёживаются и делают джаз за чьи-то баксы или за прелести смазливой бабёнки.
Гости, уже рассевшись за столом и выпив первые две рюмки, обсуждают предложения Антона ? джаз, блюз, русский романс, этническая музыка. В конце концов решение принято ? американская пластинка с горловым тувинским пением.
? А это на чем они играют?
? На варгане. Он же комуз. Хотите попробовать? Антон лезет в какой-то ящичек и достает маленький варган, издали напоминающий маникюрные ножницы. Гости пытаются извлечь из него звук, но лучше всех, конечно, получается у самого Антона.
? Зато на флейте Пана я играть совсем ещё не научился. Она у меня недавно появилась.
Я люблю диско, блюз, старый нью-орлеанский джаз и советскую эстраду в лучших ее традициях – это мировая культура. Обожаю Дунаевского, Пахмутову, Таривердиева, Тухманова и т. д. Это такое же явление, как французский шансон, венская оперетта. Ничего подобного в мире не было ни по мелодике, ни по подаче.
Один аккорд — в самый раз. Два аккорда — слегка перебор. Три аккорда — это уже джаз.
Моя тень упала на темно-красную кирпичную стену. Она смотрела мне прямо в самую душу, копируя каждое мое движение. Словно устраивая мне главное итоговое испытание. Увлеченная музыкой, я начала танцевать, глядя в лицо своим демонам. Оковы спали. Страха нет. Моя тень танцует джаз.
Теперь я действительно начинаю ценить традиционный джаз — тот, что играют в Новом Орлеане — и намного больше, чем в прошлом.
Джаз — это мы сами в лучшие наши часы.
Когда Луи Армстронга спросили, что такое джаз, он ответил так: «Если вы спрашиваете, то вам этого никогда не понять».
Я еще со школьных лет полюбил джаз, за что меня частенько критиковали в комсомольской стенгазете, называя стилягой. Еще я обожал Элвиса Пресли, а позднее восторгался «битлами». На днях по телевизору смотрел концерт Пола Маккартни, даже прослезился от ностальгических воспоминаний..
Кофе с легким привкусом миндаля.
Тихо Чет Бейкер снова играет джаз.
И вместо кроткого вздоха «твоя»
Ровное «это теперь не про нас».У наших привычных бесед до утра
Новый поистине сжатый формат.
И вместо «может еще раз с нуля»..?
Твердое «больше ни шагу назад».