Каждая девушка делает борщ по-разному и не только борщ, но мозг выносят все одинаково.
«Я буду прекрасной хозяйкой, научусь вкусно готовить, буду выглядеть как конфета, и тогда кто-то обязательно разглядит и мой «человеческий» талант!» — так рассуждает, необязательно вслух, большинство российских женщин. Дорогие мои! Никто вас не полюбит за роскошные ресницы, борщ с котлетой и покладистый характер. Любят за другое! Как говорится «Хорошие девочки попадают в рай, а плохие куда хотят».
«Мама, ставь борщ — папа идет!» — шутил я в четыре года, хотя папа последние три уже не приходил. Мама так смеялась, что даже думала сдать меня в детский дом…
Жили безалаберно, но весело. Всегда к обеду были гости, и всегда не хватало денег на сметану к борщу.
Меня консультирует и стимулирует ваша возможность пойти на рынок и купить себе для борща картофеля, капусты и, возможно, мяса. Скажу вам честно — я тоже имею привычку кушать, и делаю это небесплатно. Я убеждён, что мы с вами не заслуживаем того, чтобы наш борщ был в три-четыре раза дороже, чем в прошлом году. И раза в два, чем соседних европейских странах.
Сколько ни путешествуй, а все равно домой тянет. Борща хочется!
Коля, на кухне борщ, наливай в глубокие тарелки и неси в гостиную, — попросила его Алена. — И хлеба нарежь.
Коля понял, что в его отдельно взятой квартире наступает эпоха матриархата, если игнорировать подобное, можно докатиться до полиандрии и ещё бог знает до каких ужасов. Он сказал:
— Алёна, может ты сама?.. — но осёкся на полуслове, поймав на себе взгляд тёщи. Взглядом Полины Ивановны можно было убивать джедаев на месте. Когда Полина Ивановна выбрала для себя профессию бухгалтера, мир потерял выдающегося тореадора, под её взглядом бык моментально осознавал бы свою неправоту и ставил бы сам себя в угол арены. Коля немедленно пересмотрел свое отношение к сервировке стола.
Максимальное разнообразие [еды] развивает челюсти, удовлетворяет потребности в белках, жирах, углеводах, витаминах, минералах, упрощает готовку. Не надо истерик: что дурного, если в пять месяцев кроха съел кукурузную палочку, а в полгода лизнул мороженое? Если малыш отхлебнул у мамы кофе, это еще не значит, что он накачался кофеином. Зато уже умеет пить из кружки — радуйтесь! К полутора годам малютка с удовольствием ест борщ с котлетами, а заодно слегка осваивает ложку с вилкой.
Я и курить и ругаться выучился и тоже стал всё срыву: трах, бах и долой. Дома мамка раз плакала. Я пришёл с работы, она мне скорей умыться, а вода здорово горячая была; я — хлоп! — таз перевернул. Сел за стол, как был: даёшь борща!.. Дала. Ничего. И не гудела. А если что говорить станет, сейчас шапку — и за ворота, а то завалюсь спать.
Мы сегодня не должны обсуждать, кто вытянул мясо из борща, таскали все понемногу.
И когда ты будешь плакать, что скоро двадцать, то есть четверть жизни вылетела в трубу, не умеешь ни общаться, ни одеваться, и не знаешь — а куда тебе вдруг деваться, только Богу плакаться на судьбу.
И когда тебя не возьмут ни в друзья, ни в жены, а оставят сувенирчиком на лотке, ускользнут, уйдут из жизни твоей лажовой — а тебя из печки вытащат обожженной и оставят остужаться на холодке.
И когда тебе скажут — хочется, так рискни же, докажи, что тоже тот еще человек, ты решишь, что вроде некуда падать ниже, и вдохнешь поглубже, выберешься из книжек — и тебя ударит мартом по голове.
И вода, и этот воздух горячий, ***ский, разжиженье мозга, яблоки в куличе. И друзья, которые все же смогли добраться, обнимают так дико трогательно, по-братски, утыкаются носом в ямочку на плече.
Ты уже такая уютная — в этих ямках от носов твоих женатых давно мужчин, несмеянка, синеглазая обезьянка, под мостом горит Нева нестерпимо ярко, и звенит трамвай, и сердце твое трещит.
А весна всегда отказывает в цензуре, разворачивает знамена, ломает лед, ветер хлещет по щекам золотым безумьем, на распахнутом ветру, на трехкратном зуме, обниматься на бегу, целоваться влет.
И тогда ты будешь буковками кидаться, как остатками несъеденного борща. Твой роман не пережил никаких редакций, вы вообще такие дружные — обрыдаться, то есть даже разбегаетесь сообща.
Ноль седьмое счастье, двадцать седьмое марта, голубое море, синие паруса. Ты заклеиваешь конверты и лижешь марки, солнце бьется наверху тяжело и марко, и густым желтком стекает по волосам.
Он любит борщ… Воспользуемся этим.
Работники ресторанов, буфетов, кафе и диетических столовых! Кулинары наши! Расскажите честно, что мы вам сделали плохого? За что вы нас так кормите? Мы же все ваши современники, мы все сегодняшние, а у вас почему-то щи суточные, борщ вчерашний, а сырники прошлогодние.