Для того, чтобы вытащить себя из болота, тебе сначала нужно осознать, что это болото. А потом действием себя вытаскивать.
Одинокая сука воет, потомство скулит.
Кобеля расстрелял на шапку белобрысый козёл.
Лес завонял тухлым мясом, болото болит.
Я не смог ничего сделать, я просто ушёл.
Лечение от любой зависимости: оно подразумевает прежде всего работу над авгиевыми конюшнями в своей башке.
Когда ты разгребаешь всю эту грязь и становишься чище, учишься не обижаться на мир, учишься вовлекаться в жизнь и брать ответственность за любое дерьмо, которое с тобой происходит. И смотреть, чтобы ты мог сделать, чтобы этого не допустить. И брать, и делать это. Работать с реальностью, пускай маленькими шагами. Тебе не нужно взять и сразу стать идеальным. Маленькими шажками, но неотступно — так меняется реальность.
И как только ты начинаешь хоть как-то работать с реальностью, вот только так ты начинаешь вытаскивать себя из болота любых нездоровых обсессий.
Франц Вертфоллен «Шот Жизни»
Нам всем нравится мир, где существа достаточно развиты для того, чтоб строгая социальная иерархия ощущалась, как равноправие. Мы все хотим мира, где ты искренне можешь уважать соседа своего, потому что сосед этого достоин. Он не претендует пустым говном на твое уважение, когда даже кола не заслуживает, а он способен на тепло, тепла не боится и открыт тебе, как ты открыт ему. Мы все хотим мира, населенного достойными существами. Только я в упор не могу увидеть, как деление по национальному признаку способно к такому привести. И если вы мне позволите, я считаю, что время, когда ты устанавливал законы лишь для своего королевства, осталось далеко в прошлом. Даже в тринадцатом веке это было уже не так. Сегодня, когда у нас есть трансатлантическая телефонная связь, самолеты, радио, кинематограф, ты должен устанавливать моральные законы для человечества в целом. Фюрер активно работает с Японией. Японцы тоже националисты. Они тоже убеждены, что высшая раса должна быть ростом не более метра шестидесяти, лунолика, узкоглаза и черна волосами, что уголь. Черные говорят: ты очень хорош для белого. Все – нацисты и расисты. Все – каждое человеческое существо, потому что каждый кулик будет орать, что его болото – единственно не болото. Если ты хочешь быть над этим всем, ты должен от них отличаться. Они должны мерить себя по тебе, они не будут этого делать, если ты такой же кулик, который так же истерично нахваливает свое болото.
В своё время в финале одной из физических олимпиад я решал такую задачу: почему человек тонет в болоте? Что значит: засасывает? Какова физическая природа этого явления? Решение тут такое. Болото это не жидкость, а взвесь всяких там мельчайших частиц: тины, грязи и пр. Поэтому давление там передаётся неравномерно, и, соответственно, закон Архимеда не действует. Выталкивающая сила меньше веса жидкости, вытесненной телом. Ну, и человек погружается. Но интересно следствие. Любые попытки плыть только ускоряют погружение! Иными словами, попал в болото ? сиди спокойно и жди, пока тебе верёвку бросят. Раньше надо было думать. Попадать не надо было! А теперь уж всё. Поздняк метаться. Барахтаться будешь ? только быстрее утонешь. Мне всю жизнь эта задачка вспоминается. Я её, кстати, единственный тогда и решил.
Но неизвестно будущее, и стоит оно пред человеком, подобно осеннему туману, поднявшемуся из болот. Безумно летают в нем вверх и вниз, черкая крыльями, птицы, не распознавая в очи друг друга, голубка — не видя ястреба, ястреб — не видя голубки, и никто не знает, как далеко летает он от своей погибели.
Болото иногда производит впечатление глубины.
Когда кто-то болеет и при смерти, некоторые говорят: «Это гнев Господень! Их болезнь — это их кара!» или же «это их карма». Но исследователь или учёный скажет: «Карма — туфта! Вероятно, рядом болото с малярийными комарами, крысы, или ещё что-то!» Или же из-за непрерывного земледелия почва истощилась и в ней мало железа и марганца, и мозг этих людей повредился из-за нарушений в питании, а не из-за кармы, которая есть абсолютный фашистский бред. Причина в том, что люди не ставят перед собой задачу: «Давайте сделаем мир лучше!», а вместо этого падают на колени и вопрошают: «Господи, дай нам больше не знать войн. Позволь всем людям стать братьями, а нашим соседям миролюбивыми и дружественными». Что ж, это ВЫ должны стать миролюбивыми и дружественными, и препятствовать военным настроениям. Вот этим должна заниматься религия.
Я видел Уточкина, одессита pur sang, беззаботного и глубокого, бесстрашного и обдумчивого, изящного и длиннорукого, блестящего и заику. Его заел кокаин или морфий, заел, говорят, после того, как он упал с аэроплана где-то в болотах Новгородской губернии. Бедный Уточкин, он сошел с ума …
Ты не можешь ничего поделать с окружающей тебя тупостью! Но не волнуйся напрасно, ведь камень, брошенный в болото, не производит кругов.
Солдат сделал оружие для солдата. Я сам был рядовым и хорошо знаю трудности, с которыми сталкиваются в солдатской жизни. Я постарался сделать так, чтобы мой автомат был не только эффективным в бою, но и удобным. Когда дорабатывалась его конструкция, я бывал в военных частях, консультировался со специалистами. И солдаты говорили мне, что их устраивает, а что нужно доработать. Получилось простое, надежное и эффективное оружие. АК работает в любых условиях, безотказно стреляет после того, как побывает в земле, болоте, упадет с высоты на твёрдую поверхность. Он очень простой, этот автомат. Но хочу сказать, что сделать простое иногда во много раз сложнее, чем сложное.
Всякий кулик свое болото хулит.
Такие путешественники хорошо знают, как красива Сайлюгемская тундра юго-восточного Алтая, как коварны болота верховьев Чулышмана. Они знакомы с изнуряющим безводьем Чуйской высокогорной степи, с лунной унылостью дикого плато Укок. Они познали угрюмую торжественность вечно закрытого черными тучами ледникового массива Табын-Богдо-Ола. Они пили соленый казахский чай в чабанских юртах Ак-Кола и кормили из рук непуганного хариуса в свежих струях Коксу…
Эх! Жизнь моя — жестянка! Да ну её в болото!
Для всех у нас отыщется работа,
всегда в России требуются руки,
так насухо мы высушим болота,
что мучиться в пустынях будут внуки.
Не нужно выдумывать то чего не было. Никакой великой истории в России не существовало. Создателями мифов об истории России были Петр Первый и Екатерина Вторая. Цивилизация в болотах и лесах Московии появилась в 13 столетии с приходом христианских проповедников с цивилизованного Киева. Но еще при Петре Первом этому было неслыханное сопротивление со стороны бояр, которые выставляли как аргумент свой ругательный взгляд на это; Не хотим киевских проповедников! Они там (в Киеве), все книжники. У них даже бабы читают.
Мен таза болсом, сен таза болсон, коом да таза болот!
Ищи же света и свободы и не погрязай слишком глубоко в болоте жизни.
У тебя есть путь, который тебе надо пройти, и его невозможно срезать. Ты должен пройти его от начала и до бесконечности. Но «срезов» там нет. А всё, что ими кажется – это болото. Это надолго засасывающая трясина вранья себе.
Искусство должно вам показывать, как великолепна может быть жизнь. Оно должно брать вас, доставать из склизкого болота вашей черепушки, развёртывать вашу душу, чтобы вы видели «Боже мой! Мне есть куда расти. Теперь я знаю, в какие ещё высоты можно расти. Я в жизни не знал, что можно чувствовать себя так свободно!»
Но при этом искусство требовательно. Тебе нужно включать твоё сердце
Франц Вертфоллен, «Шот Жизни»
Пора нам уже прямо и искренно навсегда отказаться от этих Скифосарматских глупостей и заблуждений, оставить это этимологическое болото и ступить на истинное историческое поле.
…Страх пропитал все мое существо и не похоже, чтобы сейчас он выветрился. Нет. Разве что, настоявшись с годами, стал… крепче, что ли. Его зыбкая болотистая жижа покрылась льдом, по которому вполне можно двигаться. Правда, я все равно чувствую, что лед этот тонок… но если двигаться быстро — болото останется ни с чем. Поэтому я как будто всю жизнь бегу. Стремительно и неостановимо. Меня гонит страх: остановиться — значит, провалиться в него и, безусловно, погибнуть.
Всегда будут люди, которым, казалось бы, с колыбели дано то, к чему вы стремитесь. Всегда будут люди, которые красивее, умнее, богаче с рождения, чем вы. И это не важно. Потому что ваша цель, ваше счастье — это путём наслаждаться. Когда ты строишь себя через свой жизненный путь. Когда с каждым шагом на этом пути ты становишься более открытым, лёгким и счастливым существом — вот это удавшаяся жизнь. Когда каждый шаг на твоём жизненном пути поднимает тебя из болота и грязи, из глупости человеческой. И все цели, к которым вы стремитесь — это, по сути, просто морковки для ишачка, чтобы ишачок вытаскивал себя из болота.
…не знаю, как у вас в Москве, у нас в Иванове, то есть в чертовом болоте, хотел я сказать: скука страшная, снег тает, на улицах лужи, везде течет, льет, каплет, не видно ни души человеческой, но за то царство животных наполняет теперь каждый закоулок, всякий наслаждается по-своему: свиньи валяются в лужах, куры роются в навозе, собаки бегают целыми бандами, только коровы прогуливаются со степенностью и важностью, свойственной Ивановским купцам.
На большом пустынном четырёхугольнике кое-где растут старые берёзы и сосны, по канавам топорщится лохматый кустарник — бузина, волчьи ягоды и лоза, оставшееся воспоминание былых топких болот, на которых построен наш странный маленький городок. Глубокие канавы прорезали пустырь, осушая болота, канавы осыпались, заросли травой, и почти всё лето стоит в них зелёная и затхлая вода. По весне пустырь оглашают нестройные, противные хоры лягушек, когда они спариваются и как-то особенно ухают и плещутся в тёмной воде…
Рыжаковский пустырь… Проклятое, легендарное место, обвеянное призраками смерти…
Цитата = «Бог — Слово» — и постыжены враги разума. «Я есмь… истина» — и освящена работа мысли, без которой нельзя понять ни истины, ни правды, и постыжены те, кто может вывести ближних из болота мрака и суеверий и не делает того.
От земли до неба стоит Филострат. На плечи его накинут пурпурный плащ, ноги утопают в болоте, голова окружена пречистыми звездами. Склонив голову, плачет он над миром. О городах, которые никогда не вернутся, о народах, которые никогда не увидят солнца, о религиях, в сумрак ушедших. <…
Это тот, один трезвый и мужественный присяжный «между пьяными» (как некогда выразился Аристотель об Анаксагоре), который осмелился произнести not guilty человечеству, not guilty преступнику. Это тот второй чудак, который скорбел о мытаре и жалел о падшем и который, не потонувши, прошел если не по морю, то по мещанским болотам английской жизни, не только не потонувши, но и не загрязнившись!
Наступили жаркие дни. Солнце поливало тяжёлым, густым зноем мягкую, мшистую поверхность болот. Его свет казался мутным от влажных испарений перегнившего мха. Резкий запах багульника походил на запах перебродившего пряного вина. Зной не обманывал: обострённые длительным общением с природой чувства угадывали приближение короткой северной осени. Едва уловимый отпечаток её лежал на всём: на слегка побуревшей хвое лиственниц, горестно опущенных ветках берёз и рябин, шляпках древесных грибов, потерявших свою бархатистую свежесть… Комары почти исчезли.
Греки расселись по берегам Средиземного моря, как лягушки вокруг болота.
Питер и Киев очень похожи. Питер — такое же болото. Культурное болото, где ничего не происходит, все интеллектуалы говорят на кухне о высоких материях. Да, в Киеве очень мало чего происходит.
Равнодушие-это бич всего общества, которое не способно вытащить людей из своего болота бездушия.
Человечество, завязнувшее по уши в гниющем болоте своих страхов, алчности, распущенности, высокомерия и предательства, ждет своего принца в сияющих доспехах. Люди ждут избавления, спасения… Люди ждут, что кто-то пострадает за них, что кто-то взмахнет волшебной палочкой и все расставится по местам. Люди ждут манны небесной, а получают очередной чумной вихрь, сметающий всю гниль на своем пути. Пусть мои книги станут проклятой болезнью! Пусть их яд покроет язвами уши и души любителей легковесности и развлечений. Достаточно проституции на литературном рынке. Да здравствует империя чистого слова! Глобально, не правда ли?
Знаю, что можно искать в ней и прекрасного, но прекрасное не для всех; оно непонятно даже людям умным, но не одаренным особенною чувствительностью: не всякий может читать с чувством, каждый с любопытством. Читайте же роман, трагедию, поэму, как вы читаете путешествие. Странствователь описывает вам и весёлый юг, и суровый север, и горы, покрытые вечными льдами, и смеющися долины, и реки прозрачные, и болота, поросшие тиною, и целебные, и ядовитые растения. Романисты, поэты изображают добродетели и пороки, ими замеченные, злые и добрые побуждения, управляющие человеческими действиями. Ищите в них того же, чего в путешественниках, в географах: известий о любопытных вам предметах; требуйте от них того же, чего от учёных: истины показаний.
Все меня спрашивают: зачем ты столько работаешь? Расслабься: попробуй себя в живописи, литературе. Что я вам, Джонни Роттен, написавший автобиографию в 35 лет? Вы полагаете, это книга? Нет, это очередной пропагандистский трюк фашиствующей интеллигенции!.. И вместе с тем — прекрасный ответ на вопрос о том, что заставило страну погрузиться в болото посредственности. Всем хочется одного: шлепнуться на задницу и больше не подниматься. Спроси себя: что полезного ты производишь? Ничего?
"Какими бы орками люди ни были, самые действенные из них стремятся всё же не к разложению на болоте,
а к счастью. К той картине мира, которая имеет хотя бы потенциальную возможность не на гордыню тебе дрочить, а вести тебя к счастью".
Средь болот Лерны, которые распростерлись близ древнегреческого городка Аргоса, в трясине поселилась гигантская змея-чудовище с девятью головами. Здешние жители прозвали эту змею «лернейской гидрой.»
Я готов приложить все силы в своем искусстве, чтобы проникнуть в тайну человеческого бытия. Я хочу понять смерть. Я хочу понять одиночество. Я хочу понять борьбу. Я хочу понять философию цветка, растущего посреди болота.
Моё мнение о Польше сложилось в результате наблюдений за поносящими её. Я пришёл к одному, на мой взгляд, бесспорному выводу о том, что недоброжелатели Польши как правило являются ещё и яростными врагами великодушия и мужества. Всякий раз, сталкиваясь с подобными индивидами, тешащими свои рабские души посредством ростовщичества и культа террора, погрязшими в болоте материалистической политики, я находил в них, кроме вышеназванных качеств, ещё и страстную ненависть к Польше.
Жизнь виделась Оле бегущей водой, в которую дважды не войдешь —отчего же люди искренне стараются связать этот поток, превратить сначала в заводь, потом — в болото? Конечно, так удобнее, безопаснее. Насколько сбивает с толку непредсказуемость жизни, Оля уже почувствовала. Наверное, тяжело было бы жить так постоянно — как жили кочевники в степи, или пираты в море, ничего толком не зная наперёд, ни в чём не будучи уверенными, целиком завися от прихоти стихийных сил. Но это пугающее и утомительное непредсказуемое бытие завораживало и привлекало. Ведь в этом состоянии открытости и беззащитности человек становится медиатором, чутко реагирующим на вибрации мироздания. И только благодаря этому он способен творить…
Речи без помыслов, люди без лиц,
Жаркие споры глухих и слепцов…
Слышишь? Под крики кладбищенских птиц
Мертвые будят своих мертвецов.
Брызнут на веки кровавой росой
Вздрогнешь, прозришь и увидишь, скорбя:
Вот он, последний решительный бой
Каждый из множества – сам за себя.
А из промозглых полесских болот
Веет дыханьем библейских пустынь:
В души, в сердца и в источники вод
Медленно падают звезды Полынь.
Нам всем нравится мир, где существа достаточно развиты для того, чтоб строгая социальная иерархия ощущалась, как равноправие. Мы все хотим мира, где ты искренне можешь уважать соседа своего, потому что сосед этого достоин. Он не претендует пустым говном на твое уважение, когда даже кола не заслуживает, а он способен на тепло, тепла не боится и открыт тебе, как ты открыт ему. Мы все хотим мира, населенного достойными существами. Только я в упор не могу увидеть, как деление по национальному признаку способно к такому привести. И если вы мне позволите, я считаю, что время, когда ты устанавливал законы лишь для своего королевства, осталось далеко в прошлом. Даже в тринадцатом веке это было уже не так. Сегодня, когда у нас есть трансатлантическая телефонная связь, самолеты, радио, кинематограф, ты должен устанавливать моральные законы для человечества в целом. Фюрер активно работает с Японией. Японцы тоже националисты. Они тоже убеждены, что высшая раса должна быть ростом не более метра шестидесяти, лунолика, узкоглаза и черна волосами, что уголь. Черные говорят: ты очень хорош для белого. Все — нацисты и расисты. Все — каждое человеческое существо, потому что каждый кулик будет орать, что его болото — единственно не болото. Если ты хочешь быть над этим всем, ты должен от них отличаться. Они должны мерить себя по тебе, они не будут этого делать, если ты такой же кулик, который так же истерично нахваливает свое болото.
Мы любим аромат пчелиных сот,
И запах сада, если сад цветет, Нас одаряя радостью, как слово,
Которым славят человечий род. Но места избегаем мы такого,
Где слышен запах тленья и болот, Что сходен с речью человека злого,
Который всех поносит и клянет.
Мы мечтали о своей земле, но земля, которую мы получили, не была мечтой. Это был маленький клочок, одна тысячная часть Ближнего Востока. Эта земля не очень хорошо к нам отнеслась. Там были болота, москиты, пустыня на юге, камни. Выбирать нужно было между комарами и камнями. На ней было два озера — одно мертвое, второе вымирало. Была знаменитая река — но и в ней воды не было. То есть воды не было вообще. Никаких природных ресурсов тоже не было — ни золота, ни нефти.
Иные революции, всколыхнув болото, захлёбываются с первой же его волной.
Вот это чудеса! Откуда здесь лес? Ничего себе, ненароком заблудишься и пропал. Ни тебе посоха, ни друзей, одни пни да коряги, как на Кикиморовом болоте, куда они однажды забрели с Кузей. Но присмотревшись повнимательнее, он понял, что это не настоящий лес – все деревья здесь росли из кадок, а вода била вверх из железной трубочки, замаскированной в большой, но неживой лягушке. Ну и ну, взрослые, оказывается, тоже любят играть в какие-то дурацкие игрушки. Ходят по гладким плиткам и воображают, что они в настоящем лесу.
Я больше не хочу ни семейного болота, я имею в виду кумовья, сватья, друзья и т. д., и не хочу больше партийного болота, там где тоже всё не так просто, как кажется на первый взгляд.
Кофий на болоте не растет, как ни поливай.
Проблема не в народе, а в ваших руководителях. Коммунизм — маска, натянутая на прежнее лицо России. Ваш Сталин — царь, Политбюро — бояре и аристократы, алчные и эгоистичные, ваши партийные кадры — чиновники, те же, что при Петре и Николае. Та же пресловутая российская автократия, вечная нестабильность, ксенофобия, абсолютная неспособность разумно управлять государством, террор вместо консенсуса и настоящей власти, наглая коррупция, только принявшая другие формы, некомпетентность и пьянство. Прочтите переписку Курбского с Иваном Грозным, прочтите Карамзина, Кюстина. Основной признак вашей истории никогда не изменить: унижение, из поколения в поколение, от отца к сыну. Испокон века, и особенно с эпохи монгольского ига, все вас унижают, и политика вашего правительства состоит не в том, чтобы бороться с униженностью и ее причинами, а в том, чтобы спрятать ее от остального мира. Петербург Петра не что иное, как потемкинская деревня, не окно, прорубленное в Европу, а театральная декорация, установленная, чтобы спрятать от Запада нищету и грязь. Но унижать можно лишь тех, кто терпит унижение; и лишь униженные способны унижать других. Униженные тысяча девятьсот семнадцатого, от Сталина до мужика, навязывают свой страх и унижение другим. Потому что в этой стране униженных царь, какой бы властью он ни обладал, беспомощен, его воля тонет в болотах и топях его администрации. Перед царем все кланяются, а за его спиной воруют и плетут заговоры, все льстят начальству и вытирают ноги о подчиненных, у всех рабское мышление, ваше общество сверху донизу пропитано рабским духом, главный раб — это царь, который не может ничего сделать с трусостью и униженностью своего рабского народа и от бессилия убивает, терроризирует и унижает его еще больше. И каждый раз, когда в вашей истории возникает переломный момент, реальный шанс разорвать порочный круг, чтобы создать новую историю, вы его упускаете: и перед свободой, вашей свободой семнадцатого года, о которой вы говорили, все — и народ, и вожди — отступают и возвращаются к уже выработанным рефлексам.
Но такая уж вещь прошлое — если вцепилось однажды зубами в вашу плоть, больше не отпустит.
The truth is great, and shall prevail, When none cares whether it prevail or not.
Опять наступила ночь, третья в этой каменной вечности. Опять я блуждал среди зарослей и осыпающихся скал своих мыслей.
Вот почему я плакал, я больше ничего не понимал и хотел быть один, чтобы ничего не понимать и дальше.
Первый шаг к тому, чтобы твоё Я не исчезло и не захлебнулось в лужице соблазнительной лжи — назвать вещи своими именами.
О, как это непросто! Но лишь только ты почувствуешь внутри себя просыпающуюся силу правды, ты начнёшь расправлять спину.
Очень тяжёлая работа. Словно Мюнхгаузен ты должен за волосы тащить себя из болота. Шаг за шагом, слово за словом сдирать с себя наросшую коросту самообмана, продираясь к душе — такой, какой она была задумана Создателем.
Я никогда не соглашусь с теми, кто проповедует, что русские — совершенно особый народ, для которого закономерности мирового развития, проверенный веками опыт других народов — не указ. Без зарплаты сидеть будем, с голоду помирать, резать и стрелять друг друга каждый день — зато не погрязнем в мещанском болоте, отвергнем не подходящие нашему духу ценности западной демократии, будем гордиться нашей несравненной духовностью, соборностью, коллективизмом, отправимся искать очередную мировую идею. Убежден, что это — путь в никуда. В этом смысле я могу считаться западником, хотя никакой антипатии к Востоку во мне нет, и я даже по своему образованию — востоковед.
Мало кто решается исследовать океан, многие несмотря на то, что жалуются на своё болото, уже давно в нём пообвыклись.
«Как наполнять момент? Беря ответственность и принимая в моменте решение. Не топчась цаплей на болоте, а принимая решение. Когда ты принимаешь, что никто ничего не сделает, если не ты закатываешь рукава, принимаешь решения и продавливаешь их в мир».
Мен таза болсом, сен таза болсон, коом да таза болот!
Дословный перевод: Если я буду чист (честен) и ты будешь чист (честен), то и общество очистится!
Когда засасывает болото, со временем начинает казаться, что уровень развития лягушек поднимается до твоего.
Мелкий дождь моросит не переставая; сыро, мокро, скользко; серый туман, как войлок, облегает небо; воздух тяжёл и удушлив; холодно, жутко, кругом грязь и слякоть, земля как болото, всё рыхло, всё лезет врозь. Осень.
Живя в болоте, ты не рискуешь, что тебя захлестнет волна.
…не знаю, как у вас в Москве, у нас в Иванове, то есть в чертовом болоте, хотел я сказать: скука страшная, снег тает, на улицах лужи, везде течет, льет, каплет, не видно ни души человеческой, но зато царство животных наполняет теперь каждый закоулок, всякий наслаждается по-своему: свиньи валяются в лужах, куры роются в навозе, собаки бегают целыми бандами, только коровы прогуливаются со степенностью и важностью, свойственной Ивановским купцам.
Когда вам плохо, идите делайте что-то хорошее для ближнего своего, маленькое дело, накрыть симпатично ужин, сходить за какой-нибудь сладишкой, напишите славную записочку, чтобы другим людям вашим, сделать приятнее.
И это сделает ваш день, это вытащит вас из болота закисание и зацикленность на себе.
Православие — это такой гигантский монолит, что над уровнем болота и не разглядишь, та же поросшая мхом кочка.
Великий дар небес — моя работа.
Не знает счастья, кто не пролил пота, Ты в горе утешенье мне даешь,
Ты — золото, а счастье позолота. И надо быть ленивцем и глупцом,
Чтоб от тебя бежать, искать чего-то. Ты все: и посох мой, и путь прямой,
С пути сверну я — засосет болото. Быть до могилы преданным тебе —
Вот на земле одна моя забота.
Лучше поздно, чем никогда! Когда пришло время, я был готов. Вооружившись огромным количеством отговорок, оправданий и лени я гордо встал на защиту своему бездействию. Тогда я и подумать не мог, что лучше утонуть в реке плывя к берегу возможностей, чем жить в болоте называй его — жизнь.
Субъективисты завязли в болоте дуализма
Только Ленин мог бы вывести русских из того болота, куда он сам их завел.
Петербург надо любить как минимум затем, чтобы он не утонул. Он очень легко разрушается. Город построен на болоте, у города есть пророчества, город ненавидят. Он в любой момент может уйти под воду.
Петербург затягивает, как болото, и, пока живёшь в нём, нет никакой возможности что-нибудь поправить.
Что же такое русский народ? Сообщество людей или ещё не организованная природная стихия? Может быть, это песок, летучая пыль, подобная той, какая, взметнувшись в воздух, три месяца в году носится над русской землей? Или всё-таки вода, подобная той, что во все остальные месяцы превращает этот безрадостный край в обширное грязное болото либо ледяную равнину? Нет. Песок куда надёжнее, чем русский народ.»