Нет ни подлости, ни благородства, а есть только трезвый расчет и прямая выгода. Может, даже косвенная, но чтобы обязательно выгода.
Никогда не ставь свою безопасность в зависимость от благородства другого человека.
Благородство — это готовность действовать наперекор собственным интересам.
Благодарность — признак благородства души.
Благородство означает тяжесть бедствий страдальца на себя брать и его от мук освобождать. Это значит — подставлять свое тело под шипы его мучений и расцветать от их уколов, словно роза. Об этом никому не говорить, рта не открывать, человеку, которому ты оказал благодеяние, об этом не напоминать, даже в лицо ему не смотреть.
Одухотворённый разум и чистое сердце со слезинками любви и радости – благородство и неиссякаемая сила личности.
Во время геноцида евреи получили замечательную возможность продемонстрировать мужество и благородство.
Чтобы уважать такие ценности, как трудолюбие, компетентность и настойчивость, требуются благородство духа и обуздание зависти — достоинства, которые ценят немногие, и еще более немногие взращивают в себе. Не ранее, чем "природа человека" значительно изменится нравственно, большинство людей предпочтут мирные, но скучные рыночные отношения насильственным, но завлекательным отношениям между притеснителем и притесняемым, хищником и жертвой.
История никогда не приведёт к тому, чтобы личное мужество, индивидуальное благородство стали излишними для людей.
Превратности судьбы умей выносить с благородством.
… Ничто не продлевает жизнь так [не делает ее настолько благодатной, не наполняет смыслом], как любое проявление благородства [доброты, щедрости, праведности].
Дружбу, которая дается за деньги, а не приобретается величием и благородством души, можно купить, но нельзя удержать, чтобы воспользоваться ею в трудное время.
В самом раннем детстве должны быть уже заложены геройские чувства, настраивающие душу на подвига любви и благородства. И разве история представляет мало примеров героев?
По кладбищам, могильным плитам и эпитафиям можно судить о нации, ее невежестве или благородстве.
Благородство и подлость, отвага и страх —
Всё с рожденья заложено в наших телах.
Мы до смерти не станем ни лучше, ни хуже.
Мы такие, какими нас создал Аллах!
Среди моих многочисленных знакомых был только один, чей отец тоже родился в Одессе: поистине, нет благородства без традиции и без трагедии. Город эфемерный, как клещевина пророка Ионы, и всё, что произрастает в нём, — материальное, нравственное, общественное — тоже Ионова клещевина, преходящий случай, остро?та, авантюра. Правда, конечно, дело почтенное, но и ложь не преступление, ибо ведь и у собеседника есть кипучее, гибкое, мгновенно вспыхивающее воображение.
Воистину, верующий собирает (пред Всевышним по крупицам) благородство (благие дела и поступки) и сострадание (мягкосердечность, снисходительность к людям; опасение, трепет пред Богом); лицемер же собирает (накапливает, живя в мирской обители, вперемешку) грехи, проступки и спокойствие, безопасность (пред Высшим Судом).
Всегда есть тонкая грань между искренностью благородства и показательным выступлением. Переигрывая в театре благородства, фарс превращается в цирковое выступление.
Благородство чувств не всегда сопровождается благородством манер.
Жил юноша – ученый, много знавший,
Искусством красноречия блиставший,
С красивым почерком; но розы щек
Еще красивей оттенял пушок;
И только численного букв значенья
Не мог запомнить он при всем стремленье.
Сказал я раз про шейха одного,
Что впереди нет зуба у него.
Мой собеседник, посмотрев сурово,
Ответил: «Ты сказал пустое слово.
Ущерб в зубах заметить ты успел,
А доблести его не разглядел!»
Когда умерших сонм из тьмы изыдет,
То добрые плохого не увидят.
Коль поскользнется на пути своем
Муж, благородством полный и умом,
Ты, низкий, не суди его за это,
Когда он весь – живой источник света.
И пусть в шипах кустарники цветов, –
Не избегают роз из-за шипов,
Ведь у павлинов видят люди злые
Не красоту, а ноги их кривые.
Когда ты темен ликом – убедись,
А в темное зерцало не глядись.
Дорогу правды сам найти старайся,
К ошибкам ближнего не придирайся.
И о чужих изъянах не кричи,
Сам на себя взгляни и замолчи.
Запретной не клади черты пороку,
Когда тому же предан ты пороку.
И с униженными не будь суров,
Когда ты сам унизиться готов.
Когда ты зла не будешь делать в жизни,
Тогда лишь будешь прав и в укоризне.
Что в кривизну мою иль прямоту
Вам лезть, коль я являю чистоту.
Хорош я или дурен, сам я знаю,
Сам за свои убытки отвечаю.
В душе моей хорош я или плох –
Не вам судить! Об этом знает Бог!
Имам тогда вину мюрида мерит*,
Когда мюрид в его величье верит.
У Бога дело доброе одно
Тебе за десять будет зачтено.
Ты тоже за одно благодеянье
Дай щедро, как за десять, воздаянье.
Не обличай у ближнего изъян,
Коль в нем живет величья океан.
Когда невежда мой диван* откроет
И пробежать глазами удостоит,
Плевать ему, что мыслей мир велик…
Но чуть огрех – какой подымет крик!
Ему глубинный книги смысл не светит,
Но он описку каждую заметит.
Не одинаков смертного состав;
Бог создал нас, добро и зло смешав.
Хоть в самом добром доле есть помеха,
Из скорлупы добудь ядро ореха.
Мужество и благородство — близкие родственники, которых нет в этом мире; они — близнецы, но их нет на Земле. После того как они убедились в неверности людей, они бежали от человеческого рода в край небытия. Человек, обладающий благородством, не считает разумным расставаться с этим своим ценным товаром, человек с мужеством не желает оставаться без этого ценного качества.
Самое главное что я понял когда разбирался в людях, это то что благородство самых лучших из нас, сильно преувеличено.
Бесстрашие — это глаза человеческого благородства. Бесстрашный человек видит добро и зло не только глазами, но и сердцем.
Власть, словно наркотик, попавший однажды в кровь человека, толкала его на новые и новые преступления, постепенно выжигая в нём все чувства, кроме одного — жажды новой и новой власти. И сколько бы ни клялись мы, присвоившие себе право распоряжаться чужими жизнями, в благородстве своих помыслов и чистоте чувств — все мы были поражены этим сладким смертельным ядом.
На долю армян выпало жить в суровом крае. С древних времен и до наших дней многие пытались завоевать эту страну и не раз завоевывали ее, но этот умный, одаренный народ выстоял. Несмотря на множество пережитых испытаний, армяне, отличающиеся врожденным благородством, пытливым умом и практической сметкой, создали высокую культуру, сохранили — благодаря стараниям и трудам — свой национальный колорит и неоднократно завоевывали нашу симпатию. Соприкоснувшись с их страной узнаешь много волнующего, интересного.
Достоинство есть именно то, что больше всего возвышает человека, что придаёт его деятельности, всем его стремлениям высшее благородство…
Размышления юноши при выборе профессии (12 августа 1835 г.).
Если много читающий не знает, как употребить прочитанное, то его занятия бесполезны; если пишущий не в состоянии научить, как поступать, его занятия так же бесполезны; если совершается благородный поступок, не согласующийся с великой истиной, то, несмотря на его благородство, он бесполезен; если утвердиться в намерении, но не осуществить его в заботах о происходящем, хотя намерение и человеколюбиво, оно бесполезно.
В настоящее время траву благородства можно найти только в огуречной лавке, а солнце милосердия не сходит с небес на землю. В человеческой природе нет благородства, среди людей не найти благородного…
Во все времена и во всех странах были важны реальные знания и умения, сила духа и тела и благородство души. Что, сегодня у нас в государстве не так?
Мы часто повторяем, что о человеке судят по его делам, но забываем иногда, что слово тоже поступок. Речь человека — зеркало его самого. Всё фальшивое и лживое, пошлое и вульгарное, как бы мы ни пытались скрыть это от других, вся пустота, чёрствость или грубость прорываются в речи с такой же силой и очевидностью, с какой проявляются искренность и благородство, глубина и тонкость мыслей и чувств.
Как бы там ни было, но после долгого изучения самого себя я установил глубокую двуликость человеческой природы. Порывшись в своей памяти, я понял тогда, что скромность помогла мне блистать, смирение — побеждать, а благородство — угнетать. Я вёл войну мирными средствами и, выказывая бескорыстие, добивался всего, чего мне хотелось. Я, например, никогда не жаловался, что меня не поздравили с днем рождения, позабыли эту знаменательную дату; знакомые удивлялись моей скромности и почти восхищались ею. Но истинная её причина была скрыта от них: я хотел, чтобы обо мне позабыли. Хотел почувствовать себя обиженным и пожалеть себя. За несколько дней до пресловутой даты, которую я, конечно, прекрасно помнил, я уже был настороже, старался не допустить ничего такого, что могло бы напомнить о ней людям, на забывчивость которых я рассчитывал (я даже вознамерился однажды подделать календарь, висевший в коридоре). Доказав себе своё одиночество, я мог предаться сладостной, мужественной печали.
Благородство — это дело благороднейшего из благородных, государя; человек, обладающий благородством, имеет это качество от Царя небес.
Любовь придает благородство даже и тем, которым природа отказала в нем.
Быть скромным с равным — хороший тон, с подчиненным — благородство, с начальством — здравый смысл.
В ком благородство высшее найдете,
Тот у людей и в славе, и в почете.
«Любовь, что таит своё имя» — это в нашем столетии такая же величественная привязанность старшего мужчины к младшему, какую Ионафан испытывал к Давиду, какую Платон положил в основу своей философии, какую мы находим в сонетах Микеланджело и Шекспира. Это все та же глубокая духовная страсть, отличающаяся чистотой и совершенством. Ею продиктованы, ею наполнены как великие произведения, подобные сонетам Шекспира и Микеланджело, так и мои два письма, которые были вам прочитаны. В нашем столетии эту любовь понимают превратно, настолько превратно, что воистину она теперь вынуждена таить свое имя. Именно она, эта любовь, привела меня туда, где я нахожусь сейчас. Она светла, она прекрасна, благородством своим она превосходит все иные формы человеческой привязанности. В ней нет ничего противоестественного. Она интеллектуальна, и раз за разом она вспыхивает между старшим и младшим мужчинами, из которых старший обладает развитым умом, а младший переполнен радостью, ожиданием и волшебством лежащей впереди жизни. Так и должно быть, но мир этого не понимает. Мир издевается над этой привязанностью и порой ставит за нее человека к позорному столбу.
Чтобы доверять людям и честно судить об их заслугах и поражениях, сильных и слабых сторонах, нужно самому обладать благородством души.
Благородство манер воспитывается на примерах.
Рожденные для того, чтобы направить мир чрез море лжи к истине и вывести его из глубокой пропасти дикости и пошлости — на свет, к высокой культуре и благородству, — они, хотя и живут среди людей, однако, все же не принадлежат, в сущности к их обществу и потому уже с юности сознают себя значительно отличающимися от них существами; впрочем, вполне ясное сознание этого слагается не сразу, а с годами.
Свободный писатель – это истинный ученый, который предлагает результаты своих знаний и плоды своих исследований; он приносит пользу народу во всех его делах, охраняя вместе с тем благородство науки и честь литературы. Он говорит свое слово, хотя бы оно и шло вразрез с пристрастиями простого народа или противоречило личным вкусам и симпатиям стоящих у власти. Кто пишет для будущего, тот получает воздаяние в настоящем; кто пишет для настоящего, о том не сохранится память в будущем.
Суть благородства в том, чтобы совершать и втайне дела, которых не будешь стыдиться, если о них узнают.
Когда мы в брак вступаем, то и это должны делать для Бога, имея в виду не то, чтобы получить богатое имение, но чтобы найти в жене благородство души, не множество денег и знаменитость предков, но добродетель и кротость нравов. Мы должны брать спутницу в жизни, а не участницу в пиршествах.
Верность — это то качество, которое не нашло благородства и мужества среди людей и в их поисках скрылось в край небытия. Цветник мира не украшен цветками верности, цветок человечества не облагорожен благовонием верности. Верность — это свеча, которая не освещает наше черное мироздание и не проливает свет в сердца неверных людей нашего тленного времени; это — нарцисс, который не раскрывается на лугу современности; на этом бренном лугу раскрываются лишь бутоны зависти. Верность — это чистая возлюбленная, которая только в чистое сердце проникает, это искренняя любимая, к которой лишь искренняя натура привыкает. Это драгоценная жемчужина, которая украшает венец человечности, которой нет в этом мире; это огненный рубин, украшающий голову благородства, которого нет на этой земле. Верность связана с совестью, а совесть — с верностью.
Благородство и мужество — родители, а верность и совесть — их дети-близнецы; сколько величия и блеска у родителей, столько великолепия и сияния у детей. В каждом сердце, в котором есть верность, имеется и совесть, там, где та обитает, и эта бывает. У кого нет верности, у того нет и совести. У кого нет их обеих, у того нет веры, а у кого нет веры, у того нет и человечности.
Разве можно надеяться на непостоянную жизнь? Разве можно быть вместе с неверной возлюбленной? Совершенные люди — обладатели совести, неполноценные люди — бессовестны.
Верность и совесть из этого черного мира ушли и поселились в мире небытия. Они ведут дружбу только друг с другом, а вероломные и бессовестные люди их не вспоминают.
Если я проявлял к кому-либо верность, то дело кончалось только тем, что я получал в ответ сто вероломств. Если я был милосерден по отношению к кому-либо, то дело кончалось тем, что я видел от него тысячу притеснений.
Конечно, я не устаю по сто раз на дню восхищаться её необычайными добродетелями, но всё это не мешает мне констатировать в ней недостаток благородства. Дары, которые я ей принёс, были безвозмездными; та поспешность, с которой она старалась меня унизить, списала мне оставшиеся грехи перед ней…
Каждый ребенок знает: королева – это такая добрая, красивая, умная и благородная тетенька. Проходит время, и мы понимаем: королева может не быть доброй, умной или красивой. Но вот чего все же не отнять у любой королевы – это благородства…
Благородство страданием, друг, рождено,
Стать жемчужиной — всякой ли капле дано?
Можешь все потерять, сбереги только душу, —
Чаша снова наполнится, было б вино.
Благородство и чистота души не окупаются. Тебе нужны доказательства? Пожалуйста. Чьи потомки населяют землю: Каина или Авеля?
Из авлия Аллаха — совершенный имам, алим, действующий по своим знаниям, обладатель высокого благородства, и красивого характера, щедрости и великодушности, освещающий своим светом мрак невежества, разъяснивший проблемное, и прекрасно объяснивший ставящие в тупик вещи, тот, чьё знание распространилось на Западе и Востоке, и чей мазхаб распространился как на суше и на море, следующий за сунной и асарами, и за тем, на чем собрались мухаджиры и ансары, бравший знание от лучших имамов, и от него самого передавали мудрые ученые, хиджазец, курейшит, Абу Абдуллах, Мухаммад ибн Идрис аш-Шафии, да будет доволен им Аллах и сделает его самого довольным.
Он достиг высокой степени, и добился благородных достоинств, ведь степени и достоинства — заслуживает их тот, у кого есть религия и происхождение, а у аш Шафии были оба этих качества, да смилуется над ним Аллах — достоинство знания, и действия по нему, и достоинство происхождения, по причине его близости к Посланнику Аллаха, мир ему.
Его достоинство в знании — это то, чем выделил его Аллах — владение разными видами знаний, и его углубление в науки требующие мудрости. Ведь он извлекал скрывающиеся смыслы, и разъяснил благодаря своему пониманию, основы и фундаменты, и добился этого благодаря тем благородным мнениям, которыми Аллах наделяет курейшитов.
Каждый мужчина мечтает о женщине, которая пленит его своим благородством и возвышенностью чувств, а также о другой женщине, которая поможет ему об этом забыть.
О храбрости больше всего говорят трусы, а про благородство – прохвосты.
Благородство сердца — органа. Неослабная настороженность. Всегда первое бьёт тревогу. Я могла бы сказать: не любовь вызывает во мне сердцебиение, а сердцебиение — любовь.
Нет ничего благородного в том, чтобы быть выше своего ближнего; Истинное благородство превосходит ваше прежнее «я».
А скажем и так: государственное устройство — второстепеннее самого воздуха человеческих отношений. При людском благородстве — допустим любой добропорядочный строй, при людском озлоблении и шкурничестве — невыносима и самая разливистая демократия. Если в самих людях нет справедливости и честности — то это проявится при любом строе.
Я верю в благородство человеческой породы, в величие её сил, в полноту её милосердия и в радость её любви.
Я работаю очень медленно, природа представляется мне очень сложной, и нужно непрерывно совершенствоваться, надо уметь видеть натуру и верно чувствовать, и ещё надо изъясняться с благородством и силой.
Известны мне два вида благородства:
Меж мудростью и властью
вижу сходство.
…не дай нам судьба испытать все тайфуны ненависти и бесчеловечности, рвущие здесь с мачт флаги человеческих уверенностей, достоинства и благородства. Не дай нам бог вытерпеть все, что валится на головы не только американским взрослым, но даже детям.
Главным признаком благородства человека является то, что в компании других людей он получает чуть больше счастья.
Благородство нужно, чтобы друзьям служить.
США и Великобритания — это опора человечества. И я не понимаю, что вас не устраивает в таком раскладе. Они тратят колоссальные деньги на свой военный бюджет и благосостояние Европы, которая тратит очень мало, зиждется на их щедрости и на их благородстве.
Вы, дворяне, вы, сыновья моих полководцев, мягкие и щеголеватые, верящие в свое происхождение и свое богатство, не обращающие внимания на мои приказания и свои успехи — вы пренебрегли стремлением к знаниям и предались развлечениям, праздности и глупым развлечениям. Клянусь Господом, я ничего не думаю о вашем благородстве и красоте. Другие могут восхищаться вами. Знайте это без всякого сомнения; если вы не восполните быстро свою праздность энергичными усилиями, вы никогда не получите никаких привилегий от Карла Великого.
Интеллектуальность – это благородство ума.
Появленье второго тома в том виде, в каком он был, произвело бы скорее вред, нежели пользу. <…> Вывести несколько прекрасных характеров, обнаруживающих высокое благородство нашей породы, ни к чему не поведёт. Оно возбудит только одну пустую гордость и хвастовство. Многие у нас уже и теперь, особенно между молодежью, стали хвастаться не в меру русскими доблестями и думают вовсе не о том, чтобы их углубить и воспитать в себе, но чтобы выставить их напоказ и сказать Европе: «Смотрите, немцы: мы лучше вас!» Это хвастовство — губитель всего. Оно раздражает других и наносит вред самому хвастуну. Наилучшее дело можно превратить в грязь, если только им похвалишься и похвастаешь. А у нас, ещё не сделавши дела, им хвастаются! Хвастаются будущим! Нет, по мне, уже лучше временное уныние и тоска от самого себя, чем самонадеянность в себе. В первом случае человек, по крайней мере, увидит свою презренность, подлое ничтожество своё и вспомнит невольно о Боге, возносящем и выводящем всё из глубины ничтожества; в последнем же случае он убежит от самого себя прямо в руки к чёрту, отцу самонадеянности <…>. Нет, бывает время, когда нельзя иначе устремить общество или даже всё поколенье к прекрасному, пока не покажешь всю глубину его настоящей мерзости; бывает время, что даже вовсе не следует говорить о высоком и прекрасном, не показавши тут же ясно, как день, путей и дорог к нему для всякого.