Если вы понравитесь кошке, она позволит вам стать её другом, но хозяином – никогда!
Так скоро, к дню Святого Жана,
Из всех руин тяжелее всего созерцать человеческую руину.
Eyes so transparent that through them one sees the lucent soul.
Кто не видел влюблённой женщины, тот не может сказать, что такое женщина.
Идеал терзает даже самые грубые натуры. Дикарь, который татуируется, мажет себя красным и голубым, вдевает себе в ноздрю рыбью кость… ищет что-то выше лежащее над тем, что существует.
Любовь подобна удаче: она не любит, чтобы за ней гонялись.
Люди не смогли даже выдумать восьмого смертного греха.
В нынешнюю эпоху одежда сделалась для человека чем-то вроде кожи, с которой он ни при каких условиях не разлучается; одежда так же необходима человеку, как шерсть животному; в результате о том, как выглядит человеческое тело, никто уже не вспоминает. Всякий, кто хоть немного знаком с художниками и кому случалось бывать в их мастерских в то время, когда им позируют натурщики, испытывает при виде неведомого зверя — амфибий обоего пола, выставленных на обозрение публики, — безотчётное изумление, смешанное с лёгким отвращением. Экземпляр неизвестной науке породы, недавно привезённый из Центральной Австралии, вне всякого сомнения, не выглядит так неожиданно и так ново с зоологической точки зрения, как обнажённый человек; поистине, в Зоологическом саду следовало бы установить клетки для самцов и самок из породы homo, сбросивших искусственную кожу. На них смотрели бы с таким же любопытством, как на жирафу, онагра, тапира, утконоса, гориллу или двуутробку.
Деньги — душа войны, любви и сцены.
Chance is the pseudonym of God when he did not want to sign.
Скромность — эти румяна души, отсутствовала у неё совершенно.
Человеку свойственно злоупотреблять всем на свете, в том числе и своими достоинствами.
It is difficult to obtain the friendship of a cat. It is a philosophical animal… one that does not place its affections thoughtlessly.
To love is to admire with the heart; to admire is to love with the mind.
Порыв холодного ветра ударил мне в лицо, и передо мной засияло ясное небо, похожее на огромную глыбу ляпис-лазури с золотой пылью бесчисленных звёзд.
Колоссальный фрибурский орган не издаёт таких могучих, величественных звуков, как это пианино под пальцами ясновидца (так называют трезвого члена нашего клуба). Музыка пылающими стрелами вонзалась мне в грудь и — странная вещь — скоро мне стало казаться, что мелодия исходит из меня. Мои пальцы скользили по невидимой клавиатуре, рождая звуки голубые, красные, подобные электрическим искрам. Душа Вебера воплотилась в меня.
Когда ария из «Волшебного стрелка» отзвучала, я продолжал собственные импровизации в духе немецкого композитора. Музыка привела меня в неописуемый восторг. Жаль, что магическая стенография не могла записать вдохновенных мелодий, звучавших у меня в ушах: при всей моей скромности могу их поставить выше шедевров Россини, Мейербера и Фелисьена Давида.
Большой талант всегда сопровождает великодушное сердце.