Фейсбук — истеричная среда. Люди там находятся в какой-то бесконечной истерике. Не важно, по какому поводу, главное — истерить. Я истерику люблю на сцене, а не в жизни.
Каждый период жизни уникален. Мало кто это понимает. Все пытаются дожить до какого-то возраста — а сейчас я начну! Каждая секунда уникальна. Никогда нельзя сказать: «Вот сейчас я состоялся». Ты состоялся, как только родился.
Водка выполняет функции перезагрузки. Если я напиваюсь в умат, то отрешаюсь: пьянка как маленькая смерть. А пить — целое искусство. Я не встречал непьющих приличных людей. Если человек не пьет вообще, для меня он неприличный. Я не могу найти с ним точек соприкосновения. Мне кажется, что у него за душой что-то не то. То ли разведчик, то ли боится.
У нас бесконечно ищут виноватых. Никто не занимается собой. В том, что ты такой ущербный, виноват сосед.
Бороться с ленью – это глупо. Ее побороть невозможно. Только интерес. Если есть интерес, то лень становится незначительной величиной. А без интереса бороться с ленью невозможно.
Большому художнику удаётся впитать время, смешать его со своей кровью и выдать пространственно-временной концентрат, способный ловить блики вечности.
Дельфин будет жить, а я умру
Мне кажется, свадьба — это такое занятие, когда люди друг друга уже так ***али окончательно, и им хочется какого-то праздника.
Мне не нравится многое в этой стране, потому что я истинный патриот. Те, которым нравится всё в этой стране, наверное, ***ь, шпионы немецкие.
Патриотизм — это такая вещь, которая не требует знамен, на мой взгляд. Патриотизм — это тихое делание своего дела. Вот когда ты лампочку вкрутил в подъезде — это, ***ь, патриотизм, а когда ты ее разбил — это не патриотизм, все.
Джокондой можно восторгаться в подлиннике. А можно повесить репродукцию в своем туалете.
Женщины, они как сигареты. Убивают. Поначалу, вроде даже как есть удовольствие, но потом оно тускнеет и остается только вредная привычка, не более. Зависимость. Да, конечно, лучше бросить. Совсем. Вредно. И женщин и сигареты. Но я по-прежнему люблю. Курить.
У нас вообще шоу-бизнеса как такового нет. Есть официальная эстрада, которая к бизнесу имеет очень странное отношение. В том, как зарабатывают все эти люди, экономики очень мало: они не собирают больших стадионов, они вписываются в какие-то государственные мероприятия. Это такое эстрадное ГЧП (государственно-частное партнерство). Кто из артистов у нас зарабатывает по правилам бизнеса? Лепс, Михайлов, Ваенга – может быть, десяток имен наберется. Для индустрии этого мало
Я не делю песни на «с матом» и «без мата», я делю на хорошие и плохие.
В немецкой порнографии 80-х годов была такая прелюдия: молодой человек у бассейна. Он стоит, что-то убирает, дамочка сидит в шезлонге. И в телевизоре показывают только эту прелюдию, а чем это заканчивается — не показывают.
Запрещать слова – это самое глупое, что может быть. Если у тебя нет слов для объяснения реальности, ты становишься немым. Сейчас мы все начинаем мычать. Зачем это запрещать? Запрет – это в любом случае знак бессилия. Политтехнология должна обладать мягкой силой. Ты должен выигрывать в риторике, ты должен выигрывать в споре. Если мы запретим слово "брюнетка", то что, все блондинками станут? Нет.
Если ты говоришь честно, то любой хуй может это обсмеять и поставить в говно.
Это не ужас — это прекрасно. Это разговор со смертью, это пограничная ситуация, которая позволяет тебе ценить жизнь.
Они, конечно, все обременены мыслями о судьбах мира. И даже когда они пьяные, они только о судьбах мира и пекутся. Я не знаю, как они занимаются сексом — это для меня вообще загадка.
Я артист неприличный, поэтому мужики предлагают мне ***ениться, а дамы — ***аться. У приличных артистов всё наоборот.
Да. Я люблю красивые ходы. И потом никто так не делал. Вообще, сейчас непосредственно музыка, создание группы — это ничто. Если ты занимаешься только написанием песен — это скучно. Если мне кто-то скажет: «Я создал группу», — я скажу: «Ты идиот.»
А вы думаете, что это вот какие-то люди — константы, как роботы, да? Как терминаторы, вот заложена у него программа, вот он такой — «я, ***ь, сильный мачо». Мачо тоже срут. И ***ы получают. У них все как у людей.
Мне власть не нравится. Но я не знаю, кто мне больше не нравится — власть или народ. Они, сука, достойны друг друга.
В 90-е годы Страна Дураков из «Золотого Ключика» стала самой востребованной метафорой жизни в России. На авансцену вышли Коты Базилио и Лисы Алисы различных мастей, население делилось на лохов и жуликов, тех кто смог одурачить, и тех, кто не смог быть одураченными. Спустя многие годы совершенно ясно, что Буратино и его друзья победили, наша реальность — больше не Страна Дураков, мы нашли золотой ключик и попали в нарисованный театр в каморке папы Карло. Нарисованный инстаграмовскими фильтрами и губной помадой, историями о красивой жизни и сладких мечтаниях. Символизм обрел реальность. Теперь он у каждого в инстаграме. Нарисованный успех, нарисованный смоки-айс макияж, нарисованный размер груди. Театр Артемонов, Мальвин и Пьеро без Карабаса-Барабаса. Собственный прекрасный театр.
Отсутствие гражданской позиции — тоже гражданская позиция.
Моя позиция заключается в том, что в политике правды нет. Те люди, которые ищут в политическом поле истину, — просто, глупцы. Политика — это наколка, и это нужно понимать.
Я не знаю периода в этой стране, когда людям нравилось то, что происходит. На Рублевке тоже никто не доволен, я тебе отвечаю. И в подвалах Питера тоже все недовольны. Это страна недовольных по определению. Рождаются люди уже с кислой миной на лице. Летом, сука, жарко, зимой, ***ь, холодно, всегда все не то.
Для меня всегда важно внутреннее ощущение, а не то, как думают люди. Важно, когда ты ощущаешь внутреннюю правильность своего движения, своего пути, тогда вопросов нет. Главное — чтобы вопросов к себе не возникало.
Что такое человек? Кожаный мешок, набитый прошлым. Человек — это то, что он знает. И если ты знаешь что-то, это тем не менее не означает, что из этого состоит вся жизнь в принципе.
Достаточно посмотреть инстаграм любой телки – это блокнот начала позапрошлого века. Правда, тогда этим занимались аристократки, а сейчас это делают все кому не лень.
Сейчас все живут правдой. А истина *** никому не нужна.
Вся история человечества говорит, что нет простых ответов. Любые простые ответы — ложные. Как и лозунги. Нет большего вранья, чем лозунги.
Культура — это очень тоненький слой, который прикрывает наше звериное нутро. Любой человек, у которого руки не по локоть в крови, наверное, он всё-таки культурный.
Они собирались закручивать гайки, но они забыли, что болты-то все спизжены!
Многие вот так игнорируют мат, говорят: «Нет, не буду материться». А потом, ***к ситуация, а у него и слов нет.
Сижу, не пью уже с утра
Да! И глубокоуважаемый. Я сижу в номере с редакцией журнала «Еда», дегустирую дошираки. Если хотите, поднимайтесь, тут ******* [очень] весело. Вас много — ну и ******* [то же слово, но в значении «замечательно»], не помешаете
Ну и кто тут хотел правды? Какие бесстрашные люди не побоятся взглянуть в её слепые глаза и прозреть? Разве есть среди нас такие? Вы разве знали её, видели хоть раз? То, что вы называете «правдой», всего лишь одна из версий, которая лично вам понравилась и больше ничего. То, что вам не по душе или не по мозгам, то автоматически становится неправдой, но неправдой только потому, что она вам не по вкусу и уму. Какая же это правда, если непременным её условием стать таковой является понятность и удобность для вашего переваривания? Правда ваша — это всего лишь то, что логично, то есть соответствует вашей логике, удобно голове и может в неё уместиться, всё остальное — неправда. Правда?
А почему ты говоришь только о телевидении? Посмотри, что творится в интернете, посмотри комментарии. Сейчас время категоричных высказываний. И да, это не моё, я категоричность не люблю. Я не могу сказать: это чёрное, это белое. Я про полутона. А сейчас же быть популярным человеком довольно просто: занимай любую из позиций — и чем она категоричнее, тем она ярче. Главное слово — «радикальный». Стой на своём, никуда не уходи, и твоё время наступит, маятник истории до тебя долетит.
Обаяние, вот что нужно русской культуре сейчас. Нашей стране нужно обаяние. Не зубы показывать, не ******** (сходить с ума). Ты же когда идешь на встречу с телкой, ты же моешь яйца, правильно? Вот и сейчас нужно яйца мыть.
Все, кто к вам обращается, обязательно уже побыли с кем-то. Отсюда и все эти раскаяния «да лучше тебя нету» и т. д. И никто никогда не задумывался об одной вещи: человек вернулся к вам, не потому, что любит вас, или осознал какую-то ошибку. Он просто не нашел вам замену. А вот если бы нашел, то *** бы вы его увидели больше. Как говорится, не подфартило малость, вот и решил к проверенной «кормушке» возвратиться. И никто из этих возвращенцев не был один все время разлуки. Никто, ***ь. Возвратов быть не может. Это самообман. Не принимайте. Кто ушел — пусть ***ует навсегда.
Меня пугают люди, у которых есть твердые убеждения. Они никогда не рассуждают. Им все ясно. Мне — неясно. Когда я рассуждаю, я стараюсь не придерживаться никаких убеждений.
Человек из мяса, он портится.
Хорошие, в своем большинстве, люди злые, но они в этом не виноваты. Их довели. Вывели. ***али. Всем добра или вам ***ец, — вот их объединяющий транспарант.
Быть другим — это значит, быть всегда одному.
Выбираешь что тебе: суму или тюрьму.
Никому просто так не дается свобода:
Из неё нет выхода и в нее нет входа. <…>Я участвую в каком-то сидячем марафоне —
Хорошо есть приемник в магнитофоне. <…>Чай, папиросы, ответы на вопросы,
Допросы, опять допросы.
Мой приемник — односторонняя связь;
Тире и точки — арабская вязь.
Я не могу сказать, но зато я слышу.
Я видел, как крыса становится мышью.
То, что не стереть, как сильно не три —
Свобода это то, что у меня внутри.
Я не люблю стаи. Стаи — это несвобода. А я, все-таки, за личную свободу. Мне всегда хочется находиться в состоянии выбора.
Никто не предлагает долгосрочную и реальную программу развития, а я предложу. Запретить продажу алкоголя и наркотиков людям без высшего образования! В результате, престиж знаний взлетает до небес даже в самой необразованной среде. Хочешь бухать — учись!
Они [Владимир Путин и Алексей Навальный] причем равнозначны. Они просто едут на автомобиле, у которого нет руля. Что один, что другой, только это разные автомобили.