Я родился в автомобиле, тракторе, машине. Я и сейчас езжу за рулем каждый день.
Опустела без тебя Земля,
Как мне несколько часов прожить?
Так же падает листва в садах,
И куда-то всё спешат такси,
Только пусто на Земле одной, без тебя
А ты… — ты летишь и тебе
Дарят звёзды свою нежность. Так же пусто было на Земле
И когда летал Экзюпери,
Так же падала листва в садах,
И придумать не могла Земля
Как прожить ей без него
Пока он летал, летал
И все звёзды ему
Отдавали свою нежность. Опустела без тебя Земля,
Если можешь, прилетай скорей…
Я не перфекционист, но мне нравится знать, что я всё сделал качественно. Что более важно, я испытываю бесконечную потребность учиться, совершенствоваться, расти, но не только ради того, чтобы порадовать тренера и фанатов, но и для того, чтобы самому чувствовать удовлетворение. Я убеждён, что учиться можно бесконечно, никогда не останавливаться, и неважно, сколько тебе лет.
Сколько имён, навсегда оставшихся в небе, возникло на коктебельской Горе?, Горе с большой буквы, как её называют. До 1936 года там был наш планеродром, а фактически предтеча космодрома, но тогда ещё никто не знал об этом. Сергей Королёв пишет в одном из своих крымских писем: «Разве не наибольшее удовлетворение самому летать на своей же машине?!! Ради этого можно забыть всё и целую вереницу бессонных ночей, дней, потраченных в упорной работе без отдыха, без передышки. А вечером ? Коктебель. Шумный ужин и, если все (вернее, наша группа) не устали, мы идём на дачу Павловых танцевать и слушать музыку… Впрочем, когда наступили лунные ночи, усидеть в комнате очень трудно, даже под музыку. Лучше идти на море и, взобравшись на острые камни, слушать рокот моря.»
Ночью над землей ангелы летят, над Иерусалимом и Москвой, всё они летят, всё они следят, всё они ведут незримый бой, медленный бой — за нас с тобой…
Я похож на жар-птицу. Жар-птицы стаями не летают.
Страсть — всегда страдание, даже та, что дает наибольшее удовлетворение.
Не водите машину быстрее, чем летает Ваш ангел-хранитель.
Я инженер — этим все сказано. За десять лет работы в мою психику прочно вошли машины, с ними я чувствую себя уверенно. В машинах все подвластно разуму и рукам, все определенно: да — так «да», нет — так «нет». Не как у людей: «Да, но…»
Меня расслабляет исполнение трюков. Когда мне намазывают гелем руку и поджигают, или сажают за руль машины на дикой скорости, я чувствую умиротворение.