Мы себя в рефлексии не оцениваем, а собираем.
Кризис — это суд. Суд подразумевает напряжение всех сил для решения проблемы. Это не конец. Это — предельная область борьбы, которая либо проигрывается, либо выигрывается. Если выигрывается, то создаёт предпосылки для следующего этапа развития.
Ефремов справедливо говорил, что базовым вопросом является не наличие соотношения горя и радости, счастья и несчастья, а динамика его изменения, увеличивается в нем инферно или уменьшается.
Как нельзя бояться просвистевшей пули, так нельзя бояться увиденной проблемы.
Вообще же нужно иметь простую вещь, в чём старый Союз был без вариантов прав. Будущее принадлежит либо всем, либо никому. Попытка сделать будущее для небольшого числа избранных, заканчивается либо революционным взрывом, либо такой структурой фавелизации. Когда неизбранные пытаются хоть как-то к избранным примкнуть, но при этом у них не хватает ни образовательного ценза, ни имущественного, ни культурного. В итоге примкнуть они не могут, но портят всё что им удаётся.
То, что ты сказал — не важно, то, что ты написал, а главное — подписал, очень значимо.
Ретро не есть зона борьбы. Ретро есть зона культуры.
Творчество есть то, что способно сделать мертвое — живым, а небывшее — бывшим.
Игра — это способ работы с реальностью.
Большинство конфликтов носит поколенческий, а не классовый характер. Или — в сегодняшнем мире классы — это и есть поколения.
Если пути к отступлению отрезаны, а вперед идти — верная гибель, нужно просто научиться летать.