Сон любит девушек, он не в ладу с часами!
Природа каждому оружие дала:
Орлу — горбатый клюв и мощные крыла,
Быку — его рога, коню — его копыта,
У зайца — быстрый бег, гадюка ядовита,
Отравлен зуб её. У рыбы — плавники,
И, наконец, у льва есть когти и клыки.
В мужчину мудрый ум она вселить умела,
Для женщин мудрости Природа не имела
И, исчерпав на нас могущество своё,
Дала им красоту — не меч и не копьё.
Пред женской красотой мы все бессильны стали.
Она сильней богов, людей, огня и стали.
When you are very old, at evening, by candelight,
Sitting near the fire, spooling and spinning the wool,
You will say, in wonder, as you sing my verses,
"Ronsard praised me in the days when I was beautiful."
Увы, не время проходит, проходим мы.
Чтобы обрести признанье в наше время,
Потребно честь и стыд отбросить, словно бремя.
Бесстыдство — вот кумир, кому подчинены
Все сверху донизу: сословья и чины.
Весь мир — театр, мы все — актеры поневоле,
Всесильная Судьба распределяет роли,
И небеса следят за нашею игрой!
Ах, если б смерть могли купить
И дни продлить мы златом,
Так был бы смысл и жизнь убить
На то, чтоб сделаться богатым.
… Красота — непрочный материал,
И как бы ярко день нам ни сиял,
Он минет, как минует все на свете.
Бессмертно вещество, одни лишь формы тленны.
Господний мир — театр. В него бесплатный вход,
И купола навис вверху небесный свод.
Ты без богатства век протопчешься на месте,
Но хуже, если есть оно — и нету чести!
Найдется ли еще на свете существо,
Что ищет гибели для рода своего?
И только человек при случае удобном
Охотно нанесет ущерб себе подобным.
Gather today the roses of life.
Не кончился еще срок золотого века:
Невольно в наши дни в груди у человека
При виде золота захватывает дух.
От наслаждения неотделима боль.
Земное счастье так неверно!
И завтра прахом станет тот,
Кто королевских ждал щедрот
И пресмыкался лицемерно.
Один лишь человек счастливым быть не может,
Нас вечно что-нибудь снедает, мучит, гложет.
Рассудком воевать с любовью — безрассудно.
Чтоб сладить с божеством, потребно божество.