Он с дальних катится нагорий,
К морям могучим рвется рьяно,
Привет от гор несет он морю,
Привет от моря — океану. Он, безоглядный, знать не зная
Ни принужденья, ни присмотра,
Мир обнимая, в край из края
Летит размашисто и бодро. Мчит без дорог, как конь упрямый,
Живет, как хочет, — нет управы!
Чему завидовать на свете?
Достоин зависти лишь ветер.
Есть два типа людей: одни катят мир, а другие бегут рядом и кричат: «Боже, куда катится этот мир?»
Мир катится в тартарары. Не знаю, как это будет воспринято сейчас, но я должен сказать как священник, честно то, что я думаю. Потому что, если вы разрушаете нравственную основу человека, его внутреннюю жизнь разрушаете, переформатируете, человек перестает быть человеком.
Кто может сказать, единственное ли то устройство мира, в котором мы существуем? Оно предстает данностью, но, может, это нечто текучее, приобретающее ту форму, которую ему создает человек? Стереотипы предписывают поведение и даже мысли, те создают путь, по которому мчится жизнь. В этой данности у женщины есть десять, пятнадцать, ну даже двадцать лет ощущения себя женщиной, а потом все катится вниз, с каждым годом только отбирая что-то, ничего не давая взамен. Но путь мог бы быть и другим, а с ним — и устройство мира. Бесконечность смены красок, страстей, фантазий, набирающих силу с каждым годом, наполняющие жизнь женщины новыми ощущениями. Из них можно мять, лепить, менять и сам мир, выбрасывать из него отжившее, как хлам из кладовки.
Я и есть мир. Но мир — это не я.
Мир между мужчиной и женщиной так же хрупок, как и мир во всем мире.
Банка пива, сигарета в руке, любовь за деньги — мир катится по наклонной. От всей души хочется, чтобы модно было иметь ребёнка, быть естественным и вести здоровый образ жизни.
Мне плевать, что планета движется по орбите с колебаниями, когда весь мир катится в ад.
Мир будет катиться в пропасть до тех пор, пока матерям будет некогда воспитывать собственных детей.
Мир, говорят, катится к катастрофе. Но единственная известная мне катастрофа – это возбужденный ум…