Было у отца короткое и длинное полено. Опустился он на колено, прицелился, одолел страх — и трах-тарарах! Он стрельнул, я пальнул; только я пальнул, утка «кряк!»
Летучей Мыши с Чайкой вдруг
Взбрело купцами стать сам-друг.
Ведут летуньи разговор
И заключают договор.
Но вот беда: нет ни гроша, —
Ведь это срам для торгаша, —
Бегут к Шипу они, спеша.
И, вексель дав,
И подсчитав
Проценты с суммы, что он дал,
Берут изрядный капитал.
У моего отца была дубинка, которой он доставал до неба и перемешивал звёзды.
Уж ты прости меня, царь, собирался я прийти раньше, да запоздал. Вчера сильный дождь шёл, гроза разразилась, и молнией разорвало небо. Так я ходил зашивать его.
Шли мы, шли без конца, вдруг видим три озерца — два иссохших, в третьем ни капли воды. В том озерце, которое безводно, плавают себе свободно — смотри-ка! смотри! — белые утки. Сколько их? Три — две дохлые, одна неживая.
Люди с большим и богатым внутренним миром могут скорбеть и пережить много горя и боли, но они никогда не бывают несчастны.
Дни тянутся мои грустны, бесплодны
Шли мы, шли без конца, вдруг видим три озерца — два иссохших, в третьем ни капли воды. В том озерце, которое безводно, плавают себе свободно — смотри-ка! смотри!
Было у отца короткое и длинное полено. Опустился он на колено, прицелился, одолел страх — и трах-тарарах! Он стрельнул, я пальнул; только я пальнул, утка «кряк!» и распласталась, да как — каждое крыло с десяток локтей!
Должен быть и злу конец